Я похлопал Зубова по плечу.

– Молодец, Гриша, так и надо. Ты сегодня настоящий герой.

Говоря это, я ничуть не кривил душой. Ну, правда – он ведь действительно единственный из толпы бросился спасать катающихся на карусели. И честно пытался её остановить, несмотря на риск. Так что слава героя и награда положены ему заслуженно. А вот мне привлекать к себе лишнее внимание не стоит. Нужно по‑тихому выполнить поручение Корша, да и в принципе специфика службы Коллегии не предполагает публичность.

От тепла и голоса Зубова меня начало клонить в сон. Я уже собирался пойти к себе спать, как тут вылез Захребетник и перехватил управление.

– Гриша, слушай, – обернулся он к поручику, – кажется, у тебя овчинный тулуп был?

– Э… – Зубов сбился с мысли от такого вопроса и на пару секунд завис. – Да, вроде лежал где‑то.

– Не одолжишь мне его на день‑другой?

– Да не вопрос.

Он ушёл к себе в комнату, долго гремел там дверцами шкафа, пару раз ругнулся и наконец вернулся с тулупом в руках.

– Держи, Мишань. И забирай его насовсем, я его всё равно не ношу. Не мой фасон, знаешь ли!

Зубов громко хохотнул собственной незамысловатой шутке. Захребетник поблагодарил, забрал тулуп и пошёл в нашу комнату.

«На кой ляд тебе этот тулуп? На службу я в нём ходить не буду, так и знай. Вон, его даже моль не жрёт, такой он старый».

– На службу ходи в чём хочешь. – Захребетник закрыл дверь и стал переодеваться. – А сегодня нам далеко идти придётся, на улице холодно, так что будем утепляться.

Он перетряхнул вещи в шкафу, выбрал самое тёплое и напялил на себя.

«Слушай, мне вообще‑то на службу завтра и надо выспаться».

– В отставке выспишься. А сейчас у нас есть незавершённое дело.

Накинув тулуп, он вышел из комнаты, тихо прокрался мимо гостиной, где ещё сидел Зубов, и выскользнул на улицу.

Несмотря на снег и позднее время, Захребетник поймал извозчика и назвал ему адрес доходного дома, где жил сбежавший купец. Добравшись туда, он не стал заходить внутрь, а подошёл к чёрному ходу и вытащил из кармана тот самый грязный платок.

– Так‑так, посмотрим, куда сбежал наш дорогой друг Сидоров.

Он поднёс платок к лицу, понюхал его, шумно втягивая воздух, и хищно оскалился.

– Ага, вижу.

И быстрым шагом уверенно двинулся прочь, словно ищейка, взявшая след. Переходя на бег, он скользил по пустынным улицам сквозь падающий снег. Изредка мне казалось, что перед нами стелется зеленоватая дымка, за которой и следует Захребетник. Но не могу поручиться, что это мне не почудилось, а Захребетник отказывался отвечать на вопросы и попросил не отвлекать его.

– Так‑так, кажется, нам сюда.

Невидимый след привёл нас к двухэтажному дому где‑то на окраине города. Фонарей здесь на улице не было, а свет в окнах уже не горел. Но Захребетника темнота не стесняла, и он точно знал, куда идти. Обошёл дом по кругу, разглядывая и «принюхиваясь».

– Он здесь, я его чую.

«То есть ты его по запаху нашёл?»

– Почти, – Захребетник усмехнулся. – Он долго носил нефрит в кармане и пропитался его эманациями. Они, знаешь ли, достаточно специфические, плюс смешались с его аурой. Так что найти нашего купца было очень просто, если знаешь, что искать. Осталось только взять его за афедрон и допросить.

Отвечая мне, Захребетник тихонько открыл одно из окон, подтянулся и полез внутрь.

«Если ты уверен, что он здесь, лучше вызвать Колобкова, полицию и арестовать как положено».

– Чтобы он ещё раз сбежал? Нет уж, спасибо. Если хочешь сделать хорошо – сделай это сам.

Забравшись в окно, Захребетник спрыгнул с подоконника и огляделся. Мы оказались на кухне, среди шкафчиков с посудой, сковородок и свисающих с потолка связок чеснока. Захребетник заглянул в одну из кастрюль и обнаружил там тушку вареной курицы. Хмыкнув, он оторвал от неё ногу и двинулся дальше, кусая на ходу.

Пробираясь по тёмным коридорам, Захребетник нашёл лестницу и поднялся на мансардный этаж. На цыпочках подошёл к низенькой двери и провёл ладонью по замку, отчего тот тихо щёлкнул. Мягко нажал на ручку и тенью прошмыгнул внутрь.

На старом продавленном диване под круглым окошком спал человек. Одеяло, которым он укрывался, было коротковато, и из‑под него торчали голые ступни. Вздрагивая во сне, человек ворочался, поджимал ноги и бормотал что‑то бессвязное.

Захребетник подошёл к нему, как заботливый родитель, погладил по плечу и тихонько спросил:

– Ты Сидоров?

– Ммм….

– Твоя фамилия Сидоров?

– Ммм… Да. – Человек попытался укрыться с головой. – Сидоровы мы.

– Тогда вставай, болезный.

– Ещё полчасика…

– Вставай!

– Зачем? – сонно спросил беглый купец.

– В тюрьму пойдём. Заждались там тебя.

Сидоров откинул одеяло, открыл глаза и увидел Захребетника.

– А‑а‑а!

Он соскочил с дивана и попытался кинуться к двери, но не тут‑то было. Захребетник схватил его за шиворот рубашки, вздёрнул над полом и хорошенько тряхнул.

– Я сказал пойдём, а не побежим.

– А‑а‑а!

– Не ори, весь дом разбудишь.

От повторной встряски купец замолчал и обмяк. Захребетник поставил его на пол и приказал:

– Одевайся. Быстро!

Его голос звучал так угрожающе, что купец не нашёл сил сопротивляться. Натянул штаны, сунул ноги в сапоги и накинул сюртук.

– Идём.

Рукой Захребетник снова ухватил купца за шиворот и поволок к выходу. Но не успели мы выйти на лестницу, как появились новые действующие лица. Красномордый мужчина с молотком в руке и толстая тётка в ночной рубашке и чепце.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности, – объявил им Захребетник. – Этот человек арестован.

– Васенька! – заголосила тётка. – Отпустите Васеньку!

А мужчина попытался замахнуться на Захребетника. Но тот лишь осклабился и открытой ладонью врезал красномордому по лицу. Молоток полетел вниз по ступенькам, а следом за ним загрохотал и сам мужик, вопя и матерясь. Тётка кинулась следом, причитая:

– Ванечка! Да как же так!

Не обращая на них внимание, Захребетник потащил свою жертву дальше. Походя пнул красномордого ногой, не давая встать, и направился к входной двери.

– Так‑с, одеть тебя надо. А то заболеешь ещё да помрёшь, показания не дав, – бросил Захребетник взгляд на Сидорова, а затем на висящую на вешалке одежду. Взял первую попавшуюся шубу, кажется женскую, и напялил на купца. – Идём.

Я уж подумал, что он собирается его лично тащить в тюрьму. Но Захребетник всего лишь довёл купца до полицейского околотка, растолкал дежурного и вызвал по телефону Колобкова.

– Случайно, значит? – Посмеивался приехавший Колобков. – А вы, Михаил, на редкость удачливый человек. Езжайте домой, я сам этого красавца передам куда следует.

– А допросить?

– Завтра, Михаил, всё завтра. Дальше будем действовать как положено по регламенту. Чтобы этот красавец не нанял толкового адвоката и не развалил нам дело в суде. Езжайте и ни о чём не беспокойтесь, я всё сделаю.

Захребетник вернул мне управление, и я отправился домой.

Когда в понедельник я пришёл на службу, Колобок уже был на месте. Пересказывал Цаплину, приходящему раньше всех, бурные события прошедших суток. Выглядел он после бессонной ночи уставшим, но настроен был решительно.

– Совсем уже эти негодяи распоясались, – бушевал Колобок. – Виданое ли дело – в карусель засунуть нефрит? Да запустить на площади во время гуляний! Это ж, кабы Михаил по счастливой случайности рядом не оказался, сколько народу угробиться могло?

– На карусели человек сорок сидело, – сказал я. – Если бы не остановили, она бы продолжала раскручиваться дальше. Люди не смогли бы удержаться, полетели бы наземь. И сами бы покалечились, и других зашибли. Я согласен с Петром Фаддеевичем, случай действительно вопиющий.