– Копьеносец? – Голос чиновника прозвучал осыпающимся песком. – Ты⁈

– И тебе доброго утречка, хранитель камней.

Захребетник перехватил управление и ответил ему как ни в чём не бывало. Затем подошёл к свободному стулу и уселся напротив чиновника, закинув ногу на ногу.

– Не ожидал тебя здесь встретить. – Каменноглазый отстранился и сложил руки на груди.

– Но я тут, – Захребетник улыбнулся. – Вне зависимости от чьих‑либо ожиданий.

– Мы не думали, что ты явишься так рано.

Мне показалось, что в голосе чиновника прозвучала угроза.

– Время пришло, – Захребетник пожал плечами. – А я прихожу исключительно вовремя.

– Мы можем как‑то, – Каменноглазый дёрнул головой в сторону, – отсрочить? Сейчас не подходящий момент для смуты.

Захребетник рассмеялся.

– Вы сами приближали его со всем усердием, хранитель. Буря уже на пороге, и вы можете только держаться за канаты, чтобы вас не смыло волнами.

Каменноглазый прищурился, отчего взгляд стал ещё тяжелее.

– Мы несём положенную службу, Копьеносец. Если…

– Вот и несите её дальше. Вы делаете свою работу, а я свою. И не будем друг другу мешать. А сейчас извини, у меня много дел. Ауфидерзейн!

Вскочив, Захребетник пошёл к двери и выскользнул из комнаты.

– Вас вызывают, Сильвестр Аполлонович, – кивнул он Мухину и пошёл в наш кабинет.

«Это что было вообще? Откуда он тебя знает?»

«Ой, да что он там знает! Первый раз меня видит, сумел опознать и уже строит из себя мудреца».

«Почему он называл тебя Копьеносцем? У тебя же огненный меч, разве нет?»

«Старая история. Одно время я частенько пользовался копьём, вот и запомнили».

«О какой смуте он говорил? Что за буря такая?»

«Увидишь, – Захребетник ухмыльнулся. – Тебе предстоит принять в ней самое деятельное участие».

Стоит ли говорить, что во время визита представителей Горного ведомства нечего было и думать о том, чтобы покидать управление. Все мы должны были непременно находиться на рабочих местах. А уж мне, после внезапного интереса к моей персоне каменноглазого гостя, особым распоряжением Мухина не позволено было отлучиться даже на обед.

Саратовцев из солидарности в трактир тоже не пошёл, и мы перекусывали в буфетной пирожками, за которыми сбегал Кузьма. За соседним столом расположился Мефодий, расставив принесённые из дома судки.

– Надолго тут эти господа? – спросил я.

Саратовцев покосился на дверь.

– Всяко бывает. Иной раз и неделю проторчать могут. Но обычно за день‑два управляются. Скорей бы уж, – он передёрнул плечами. – Никогда не причислял себя к людям робкого десятка, но от визитов этих господ аж мороз по коже. А тебе, Миша, как будто бы ничего. А? – Саратовцев пытливо посмотрел на меня.

– Да нет, мне тоже не по себе. Просто до того перенервничал, когда Мухин отправил доклад делать, что на испуг уже сил не осталось, – выкрутился я.

Саратовцев улыбнулся.

– Понимаю. А Мухин – хорош гусь, что и говорить. Свалил доклад на подчинённого и сидит рад‑радёшенек. Сам, небось, ни в зуб ногой, что там тебе разузнать удалось. Верно?

Сидящий за соседним столом Мефодий поморщился. Не любил, когда при нём ругали начальство.

– Ага, – кивнул я.

– А что там, кстати? – Голос Саратовцева звучал вроде бы беспечно, но взглядом Костя в меня так и впился. – Сколько уж дней ты в архиве роешься?

Я развёл руками.

– Да пока ничего существенного. В архиве этом сам чёрт ногу сломит. На сегодняшний день всё, что я сумел узнать: фальшивый малахириум изготовлен в единственном экземпляре.

Саратовцев выдохнул. Мефодий перекрестился.

– Ну вот и слава тебе господи! Будем надеяться, что ничего другого и не выяснишь. А то ведь, ежели вдруг, то покою нам не будет. Замордуют проверками – куда, мол, глядели? Ты, Миша, ежели что новое узнаешь, первым делом к нам с Константином беги. Мы тебя научим, как должным образом отчёт составить – чтобы у высшего начальства претензий не было.

– Непременно, – с наисерьёзнейшим лицом пообещал я.

Однако просидел весь день как на иголках. Мне не терпелось поскорее добраться до самоварного завода.

«Ну так и скажи Мухину, что тебе по делу уехать надо, – предложил Захребетник. – В присутствии хранителей скажи. Уверен, что этим ребятам ты больше не нужен. Всю информацию, какую хотели, они от тебя уже получили».

«Почему ты их называешь хранителями?»

«А почему старшие брат и сестра дразнили тебя в детстве поросёночком?»

Я почувствовал, что краснею.

«Это бестактный вопрос!»

«Вот именно».

Я ничего не понял, но больше Захребетника о хранителях не спрашивал.

Под конец дня, когда Мухин и каменноглазые вышли из мухинского кабинета и стояли в холле, заканчивая разговор, я подошёл к ним.

– Прошу прощения за то, что прерываю беседу, господа. Сильвестр Аполлонович, разрешите обратиться?

– Слушаю вас.

Недовольный Мухин обернулся.

– Мне необходимо завтра с утра закончить расследование жалобы мещанки Тихозапеваловой в Ямской слободе. Если у вас нет ко мне вопросов…

Мухин нахмурился.

– Я ведь распорядился, господин Скуратов: никому из служащих не покидать рабочих мест! Мало ли что может понадобиться нашим уважаемым гостям. Подождёт ваша жалоба, никуда не денется.

– Что значит «жалоба подождёт»? – громыхнул вдруг каменноглазый – тот, который слушал мой доклад. – Вам напомнить, для чего была создана ваша Коллегия, господин Мухин?

Мухин позеленел. Пролепетал:

– Никак нет, ваше высокоблагородие! Я вовсе не то имел в виду. Вы, должно быть, неверно меня поняли. Я думал, что, быть может, присутствие на месте всех наших сотрудников…

– Хорошо, коли неверно понял, – оборвал Мухина каменноглазый. – Наш приезд ни в коем случае не означает, что Коллегия должна прекратить заниматься своими насущными делами. Это ясно?

– Да‑да, – поспешно подтвердил Мухин, – всенепременнейше! Я именно так и хотел сказать.

«Да не может быть, – проворчал Захребетник, когда я на следующее утро вышел из пролётки, остановившейся у самоварного завода. – Я уж думал, мы сюда никогда не попадём. Сколько добирались, неделю?»

«Четыре дня», – рассчитываясь с извозчиком, мысленно ответил я.

Кузьма отвезти меня на завод не смог. Мухин сегодня, как и вчера, с самого утра торчал на службе и требовал, чтобы кучер неотлучно находился там же. Видимо, в понимании Мухина Кузьма в число сотрудников, занимающихся насущными делами Коллегии, не входил.

Ну и ладно, я и на извозчике прекрасно добрался. И управляющий заводом был на месте, об этом мне сказали на проходной. Заодно вахтёр объяснил, как пройти в контору, и я прямиком направился туда.

Управляющий самоварным заводом занимал отдельный кабинет. Перед кабинетом находилась приёмная, где за солидным столом сидела солидная дама и тюкала двумя пальцами по клавишам печатной машинки. Судя по характеру тюканья, дама никуда не спешила. Если бы проводили соревнования по скорости печатания, то просто Мария, она же Норд А., дала бы даме сто очков вперёд.

– Добрый день, – приветствовал я. – Мне нужен Христофор Панкратович Набегайлов.

Дама перестала тюкать и посмотрела на меня. При виде моего мундира недовольное выражение её лица сменилось на любезное. Знакомый эффект.

– О, Государева Коллегия! Здравствуйте. Вы не предупреждали о визите…

– Это внеплановая проверка. Скуратов Михаил Дмитриевич, к вашим услугам. – Я показал даме удостоверение. – Христофор Панкратович на месте?

– Да‑да…

– Позволите войти? – Я направился к двери.

– Ах, нет! – встрепенулась дама. Выскочила из‑за стола и преградила мне дорогу. – К Христофору Панкратовичу сейчас нельзя! Он очень занят.