– Вот как. И когда освободится?

Дама поджала губы.

– Я полагаю, скоро. Извольте обождать. – Она указала рукой на стоящие у стены кресла.

Я сел. Дама отчего‑то осталась стоять у двери, спрятав руки за спиной.

«Так‑так‑так, – заинтересовался Захребетник. – Стучим в дверь условным стуком, ишь! Как по‑твоему, там происходит то, что я думаю?»

«Да мне откуда знать, что ты думаешь?»

«Мог бы догадаться. Не маленький уже».

«Сквозь двери смотреть не умею, – огрызнулся я. – И желанием таким не горю».

Дама, постояв немного, вернулась на место. А буквально через минуту дверь открылась. Из кабинета выскочила раскрасневшаяся девица лет двадцати. Одной рукой она прижимала к себе какие‑то бумаги, другой поправляла причёску.

Девица пролепетала: «Здравствуйте», и поспешила прошмыгнуть мимо меня.

– Христофор Панкратович принимал делопроизводительницу, – пояснила дама.

«Да‑да, – гоготнул Захребетник. – Выглядит барышня чрезвычайно деловито!»

Моя голова повернулась вслед девице – Захребетник оценивал достоинства её фигуры.

– Проходите, пожалуйста, в кабинет, – занервничала дама. – Христофор Панкратович освободился.

– Благодарю.

Я вошёл в кабинет.

Христофор Панкратович Набегайлов оказался господином лет сорока. Лицо у него было жёлтое, с тёмными кругами под глазами, нос крупный в прожилках сосудов, а волосы редкие. Зато костюм Набегайлов шил явно не у месье Дюка. Пальцы Набегайлова украшали золотые перстни, а в запонках сверкали драгоценные камни.

«Наш клиент, – мгновенно дал оценку Захребетник. – Ты только погляди, какая мерзкая рожа!»

«Рожа не доказательство, – отмёл я. – Если бы мы допрашивали всех, чьи рожи тебе не нравятся…»

«Ай, ну до чего ты нудный, Миша! Сказано тебе, наш клиент – значит, наш. Но если непременно нужны доказательства, не вопрос, сейчас организуем».

– Рад приветствовать, – сказал между тем Набегайлов.

Он встал из‑за стола и протянул мне руку.

Захребетник не обратил на это никакого внимания. Он, перехватив управление телом, хищно оскалился. Захлопнул за собой дверь и повернул ключ, торчащий из замочной скважины.

Набегайлов от изумления открыл рот.

– Что вы себе позволяете… – начал было он.

Захребетник в два прыжка оказался возле его стола. Бросил на столешницу кожаную папку, которую принёс с собой, упёрся кулаками в край стола, подался вперёд и рявкнул Набегайлову:

– Сядь! Сразу предупреждаю: нам известно всё! Все твои фокусы с малахириумом.

Захребетник расстегнул папку и вытащил расходные накладные. Рассыпал их по столу перед Набегайловым.

– Вот. Узнаёшь?

– Узнаю, как не узнать. – Голос у Набегайлова задрожал, глаза забегали, но он оказался крепким орешком. Просто так сдаваться не собирался. – Самые обычные накладные. Я, право, не понимаю… Вы мне даже не представились…

– Ах, не понимаешь. – Захребетник плюхнулся в кресло, стоящее напротив стола. – Не представились ему! Твоя подпись? – Он ткнул пальцем в подпись Набегайлова.

Тот развёл руками:

– Моя, а чья же ещё? Согласно циркуляру малахириум принимает управляющий заводом.

– Не отрицаешь, стало быть. Так и запишем. – Захребетник открыл блокнот и сделал вид, что записывает. – Запрошено заводом двадцать два кубика малахириума. Согласно накладной передано на завод двадцать два кубика. В то время как по факту поступило двадцать. Всё верно?

Захребетник бросил блокнот на стол и уставился на управляющего.

Он блефовал. Мы понятия не имели, сколько кубиков в действительности добралось до завода, число Захребетник назвал наугад. Но, по всей видимости, попал в точку.

– Вы ничего не докажете, – севшим голосом пробормотал Набегайлов. – Я… Это было давно! Я тут вообще ни при чём!

– Да нам даже доказывать ничего не придётся. – Теперь управление перехватил я. – Всё, что нужно сделать, – посчитать малахириум, находящийся в цехах, и сравнить его количество с тем, которое поступило согласно накладным.

Глаза Набегайлова вдруг сверкнули.

– Пересчитать и сравнить, говорите? Что ж, извольте! Я немедленно распоряжусь выделить вам сопровождающего.

Я рассмеялся.

– А сам в это время сбежишь? Нет уж.

«Надо было сперва проверить малахириум на производстве, а потом уже сюда идти, – проворчал Захребетник. – Тогда бы сразу его к стенке припёрли!»

«Полагаешь, он стал бы нас дожидаться? – возразил я. – Я вот почему‑то думаю, что как только этот мерзавец услышал бы о том, что по цехам ходит представитель Коллегии, схватил бы ноги в руки, и только его и видели».

«Н‑да, тоже верно…»

– Веди, – приказал Захребетник Набейгалову. – Считать, так считать.

«А он не сбежит по дороге?»

«У меня не сбежит. За это не беспокойся».

– Но… – попробовал было пролепетать Набегайлов.

– Шагом марш! – рявкнул Захребетник.

Набегайлов понуро встал и вышел из кабинета.

Я шёл следом. Дама‑секретарь проводила нас удивленным взглядом.

– Вы надолго уходите, Христофор Панкратович?

– Как пойдёт, – ответил за Набегайлова Захребетник. – Если очень повезёт, то лет на тридцать.

И расхохотался.

Через заводской двор, отделяющий контору от цехов, Набегайлов почти бежал. Видимо, очень не хотел наткнуться на кого‑то из управленцев. И на что рассчитывает, интересно? Уже ведь ясно, что влип. Получение доказательств – всего лишь дело техники.

Мы направились к длинному двухэтажному корпусу. Войдя внутрь, я схватился за голову: в этом цеху работали гидравлические прессы, будущим самоварам придавали нужную форму. Прессы поднимались и опускались, расплющивая латунные заготовки. Грохот стоял адский.

Набегайлов махнул рукой, указав на стоящую у дальней стены паровую машину. Она, как я понял, приводила прессы в движение. Захребетник схватил Набегайлова за шиворот и потащил к машине. Рявкнул в ухо:

– Не маши, а пальцем показывай! Где тут малахириум?

Набегайлов скривился – грохот работающих прессов нравился ему, похоже, не больше, чем мне, – и обошёл машину сзади. Я следовал за ним.

Набегайлов ткнул пальцем в небольшую, размером с ладонь, дверцу на корпусе машины. С правой стороны – круглая ручка, под ручкой замочная скважина.

– Открывай, – приказал Набегайлову я.

Тот издевательски развёл руками. Проорал, наклонившись к моему уху:

– Заперто! Ключи есть только у инженера и наладчика! Инженер захворал, а наладчик…

– Вот ты скотина, – ругнулся Захребетник. – Время потянуть думаешь?

Он провёл по дверце ладонью и взялся за ручку. Набегайлов вылупил глаза: дверца открылась беспрекословно, будто только так её и следовало открывать. А за дверцей, в небольшой нише, в специальных разъёмах был закреплён малахириум: два тёмно‑зелёных кубика в серебряной оправе.

По оправе пробегали голубоватые искры. Я невольно залюбовался: впервые увидел малахириум работающим на производстве, заставляющим двигаться большие тяжёлые машины.

Кивнул:

– Два кубика есть, учтено. Показывай дальше.

Я обернулся и увидел, что Набегайлов рядом со мной больше не стоит.

Взревели со злости мы с Захребетником одновременно.

«Ты же сказал, что от тебя он не сбежит!»

«Не сбежит!» – рявкнул Захребетник.

Он снова перехватил управление. Выскочил из‑за машины и принялся осматриваться.

Вдоль стен поднимались и опускались прессы. Возле них хлопотали рабочие. Грузчики подтаскивали заготовки, другие грузчики складывали на тележки и увозили готовые изделия. Между ними проскакивали ещё какие‑то люди… Я понимал, что всё тут устроено по уму, всё идёт своим чередом, и каждый из этих людей делает то, что должен делать, никому не мешая и никого не задерживая. Но для постороннего взгляда выглядело сущим хаосом.

Набегайлова я в этой толпе не видел. Захребетник тоже – хотя я был уверен, что уж он‑то способен разглядеть негодяя где угодно.

«Куда он делся⁈»

– Да мне‑то откуда знать⁈

«В центральном проходе его нет. Позади станков тоже нет, за ними не прячется. Выбежать из цеха так быстро он не мог. Сквозь землю провалился, что ли?»