– Для того чтобы так поступать, надо быть редкостным идиотом, – проворчал Ловчинский. – Производство амулетов у нас под контролем. Я уже запросил в пятом отделе список производителей, просмотрел. Новых не регистрировали с позапрошлого года, то есть все эти люди присутствуют на рынке давно. Нам ничего не мешает пройтись по адресам и проверить оборудование. Нарушителя мы выявим очень быстро. Ведь так, Игорь? – Ловчинский повернулся к Цаплину.

Тот кивнул.

– Так. Проверка сырья и оборудования покажет, нарушалась технология или нет.

– И производители об этом знают? – уточнил я.

– Разумеется.

– Хм‑м. Ну, тогда Володя прав. Ради сиюминутной наживы рисковать репутацией – как‑то сомнительно.

– А то, что подобные случаи в принципе происходят, вас не смущает? – подал голос Колобок. – Будь я на месте дамы, на которой взорвался амулет, – к продавцу, у которого его купил, на пушечный выстрел больше не подошёл бы. Неужели тот, кто производит некачественные амулеты, этого не понимает?

– Был в моей практике случай, – задумчиво проговорил Цаплин. – Тогда ещё, как сейчас помню, выборы проходили в Самарской губернии. Или в Саратовской?.. Ну, неважно. В общем, некий заводчик окрашивал магией портвейн.

– Портвейн? – удивился Ловчинский. – А для чего его окрашивать?

Цаплин поморщился.

– Ох, Володя, то, что производил этот господин, к настоящему портвейну имело отношение весьма опосредованное. Такое разве что студенты могут употреблять… Ну да не в этом суть. Суть та, что в результате магического сбоя в части бутылок напиток получался красным, а в части – зелёным.

Ловчинский прыснул.

– Зелёный портвейн? Оригинально. Такой, полагаю, даже студентам не продать.

Цаплин покачал головой.

– О, вы недооцениваете этого предприимчивого господина! Он развернул такую рекламную кампанию, что продал всё без остатка, причём, смею вас уверить, не только студентам. Но я сейчас не о нём. Я о магическом сбое. О том, что в случае с виноторговцем дефект можно было увидеть сразу…

– … А в нашем случае – нет, – сообразил я. – На вид амулеты ничем друг от друга не отличаются. Какие из них бракованные, на взгляд не определить. Вы это хотите сказать?

Цаплин кивнул.

– Именно, Миша. Схватываете на лету.

– Но, позвольте, – удивился Колобок. – Разве же производитель не обязан проверять продукцию?

– Обязан, – сказал Ловчинский. – Так же как он обязан следить за тем, чтобы во время производства не случалось магических сбоев. И мне отчего‑то кажется, что вот у этих господ, – он постучал пальцем по списку производителей, – их и не случалось.

Мы замолчали, глядя друг на друга.

– То есть что же у нас получается? – медленно проговорил я. – Получается, что где‑то орудует незарегистрированный производитель амулетов?

Цаплин развёл руками.

– Предположение дикое, но должен признать, что оно объяснило бы всё. И неумелость действий этого человека, и его неосмотрительность, и наплевательство на репутацию. Этот некто, кем бы он ни был, стремится любой ценой загрести побольше денег.

– Это понятно. Но где он берёт малахириум, чтобы заряжать амулеты? Как он его добывает, если не регистрировал производство?

– Загадка, – проворчал Ловчинский. – А главное, что не понять, с какого краю к ней подступиться! Продавцов опрашивать бесполезно, незарегистрированного поставщика они не сдадут. Это ведь равносильно признанию в соучастии. Продавцы все как один будут рассказывать то же, что Галилео рассказал Мише.

– Можно опросить производителей, – подал голос Колобок. – Есть вероятность, что они что‑то знают о новом конкуренте.

– Можно, – кивнул я. – А ещё, когда нельзя атаковать противника в лоб, можно попробовать зайти с фланга. – Я посмотрел на Ловчинского. – Володя! Ты ведь говорил, что у твоей новой пассии весьма широкий круг общения. Так, быть может, стоит задействовать её знакомства? Где ещё собирать сплетни о взрывающихся прямо на дамах амулетах, если не в светских салонах?

– А ведь верно! – восхитился Ловчинский. – Там, где нашему брату от ворот поворот дадут, Машеньку примут с распростертыми объятиями! Отлично придумано. Сейчас позвоню в редакцию, договорюсь о встрече.

– Только, Володя, предупредите вашу даму, что это секретная информация, – сказал Цаплин.

– И попроси её, как только что‑то узнает, сообщить об этом нам, а не пытаться проводить собственное расследование, – добавил я.

– Да за кого вы меня принимаете, господа, – обиделся Ловчинский. – Неужто сам не соображу?

Он принялся накручивать телефонный диск.

Вечером, когда я пришёл домой, Зубов встретил меня словами:

– Миша! Почему ты мне не сказал⁈ А ещё друг называется.

Принцесса поддержала Зубова возмущенным «Гав!» и села у его ног с недовольным видом.

– Что именно не сказал? – удивился я.

– Тебе пришла открытка из автомобильного салона Ильина. Автомобиль, который ты заказал, поступит в салон в пятницу. В субботу можно будет его забрать.

– Спасибо, – пробормотал я. – Я собирался похвастаться, да что‑то забегался.

Я и в самом деле думать забыл о том, что заказал автомобиль. Зато не забыл Захребетник.

«Отлично! – обрадовался он. – Ох и повеселимся!»

Зубов и Принцесса настроение Захребетника разделяли. Тем более что долго обижаться Зубов не умел.

– Ладно, бывает, – он хлопнул меня по плечу. – Но, надеюсь, у тебя нет сомнений, кто должен сидеть в автомобиле рядом с тобой, когда ты будешь забирать его из салона?

– Гав! – вмешалась Принцесса.

Кажется, у неё на этот счёт тоже не было никаких сомнений.

– Вот это лошадка! – восхитился Зубов, когда в салоне Ильина нас подвели к автомобилю. – Вот это, я понимаю, мощь!

Он с удовольствием похлопал по сверкающей свежей краской дверце машины. Кабриолетная крыша была опущена. Салон можно было рассмотреть во всех подробностях.

Удобнейшие кожаные кресла и обтянутый такой же коричневой кожей руль, сверкающую хромированными деталями приборную доску, блестящие ручки дверей и коврики на полу.

– Гав! – одобрила Принцесса.

И, недолго думая, перемахнула через дверцу, усевшись на сиденье рядом с водительским.

– Эй! – возмутился Зубов. – Мы так не договаривались! А я, по‑твоему, где буду сидеть?

Принцесса вместо ответа устроилась на сиденье поудобнее.

– Ну, знаешь ли! – обиделся Зубов. – Такой подлости я от тебя не ожидал.

– Она тебе потом уступит, – примирительно сказал я. – Не ссорьтесь. Посмотри зато, сколько места на заднем диване! Тебе с твоим ростом будет очень удобно.

Служащий автосалона, наблюдающий эту сцену, обалдело открыл рот.

– Что стоишь? Ключи давай! – азартно вмешался Захребетник.

Он выхватил из рук служителя ключ, украшенный брелоком с эмблемой автомобиля, и уселся за руль. Зубов поспешил забраться на заднее сиденье.

Захребетник повернул ключ. Двигатель взревел.

– Су‑ударь! – донёсся нам вслед отчаянный вопль служащего, когда автомобиль рванул вперёд и устремился к выезду со двора. – Защи‑ита, су‑ударь!

«Тормози!» – рявкнул я на Захребетника.

«Зачем?»

«Тормози, сказал! Это моя машина, в конце концов!»

Заорал я вовремя. Захребетник быстро набрал большую скорость, совершенно не учтя тот факт, что дорогу построили не для него одного.

Произошло то, что должно было произойти: на улице показался ещё один участник движения. Из‑за угла выехала похоронная карета. Две лошадки в траурных плюмажах тянули за собой катафалк.

«Тормози!»

Захребетник надавил педаль. Машина, вместо того чтобы затормозить, рванула ещё быстрее. Захребетник надавил другую педаль, но было поздно. Колеса отчаянно визжали, пытаясь зацепиться за мостовую, но автомобиль неудержимо несло прямо на карету. В последний момент управление перехватил я и выкрутил руль.