– Итак, Михаил Дмитриевич, готовы вы обменять то, что нужно мне, на жизнь вашей возлюбленной? Посмотрите, как она надеется на вашу помощь! – Гробовщик цокнул языком. – Умеете вы, Михаил Дмитриевич, выбирать девушек. До чего хорошенькая у вас подружка. Пожалуй, будь я помоложе, то попытался отбить её у вас.

Захребетник стоял, засунув руки в карманы, и слушал с безразличием деревянной колоды.

– Эй, – Гробовщик махнул рукой серому человеку, – убери‑ка нашу гостью, чтобы она не слышала лишнего.

Тот рысью подбежал к привязанной Марии, ухватился за спинку стула и выволок его из овина через боковую дверь. Та пыталась что‑то сказать и едва не сыпала искрами, бешено вращая глазами.

– Ну так что, Михаил Дмитриевич, – Гробовщик потёр ладони, – вы готовы отдать мне требуемое? Всё равно вы не знаете, как его использовать.

– Так уж и не знаю, – Захребетник усмехнулся. – Не считай других глупее себя, Гробовщик.

– Не смеши меня! – Гробовщик заржал, как конь. – Откуда тебе знать? Ты же, прости господи, всего лишь пацан без опыта. Я сам видел, как погасили твой родовой исток. Сколько силы у тебя осталось? Ещё пару раз плюнуть в меня огнём? Этого не хватит, чтобы победить меня. Уж поверь, я отправил в могилу не один десяток таких глупых мальчиков, как ты. Знаешь, почему меня называют Гробовщик? Потому что после встречи со мной хоронят в закрытом гробу, дабы не шокировать родственников.

– В закрытом гробу, значит? Какой пафос, какая экспрессия! Ты действительно хотел этим меня напугать? Меня! – Захребетник расхохотался. – Ты ещё глупее, чем я думал. Мало того что ты схватил девицу, не имеющую ко мне отношения, так ты ещё и не понимаешь, о чём говоришь. Древний дух, значит? Мёртвый колдун, который даст тебе силу? Выкинь книги, из которых ты это вычитал. Души нечестивцев не возвращаются из ада, никогда. Зато в мир живых могут приходить совсем другие гости. Догадываешься, какие?

Захребетник поднял руку, и его ладонь окуталась густым рыжим пламенем. Вязким и густым, словно смола.

– И тебе не понравится знакомство с одним из них.

Глаза Гробовщика округлились.

– Одержимый! Как я сразу не дога…

Пламя сорвалось с ладони Захребетника и огненным метеором врезалось в Гробовщика.

– А‑а‑а!

Он вскинул руки, будто выныривая из воды, и огонь растёкся по невидимой сфере защитного купола. А затем Гробовщик атаковал в ответ.

Оскалившись, Гробовщик выбросил в Захребетника длинные полосы чёрного дыма. Словно две плети из первородной тьмы, метящие прямо в голову. Настоящее, истинно тёмное колдовство. Смертельно опасное и запрещённое к применению.

Вот только Захребетник даже не подумал уворачиваться или ставить щиты. Напротив, он шагнул вперёд и взмахом руки, окутанной пламенем, развеял дрянную волшбу.

– Ты что, – Захребетник прогулочным шагом приближался к Гробовщику, – реально думаешь, что сможешь удивить меня такими фокусами? Дурачок, чёрная магия не может причинить мне вреда.

– На! Получи!

С растопыренных пальцев Гробовщика полетели огненные шарики и ледяные иглы, целясь в лицо Захребетника. Но тот лишь отмахнулся от них, как от назойливых насекомых. И неотвратимо шёл вперёд, буравя Гробовщика тяжёлым взглядом.

– Ты покусился на меня, червь. Поднял руку на того, кто неизмеримо выше тебя. И теперь должен расплатиться за дерзость.

– Изыди!

Пусть Гробовщик и ошибся в своих оценках, но он оставался опытным колдуном и не собирался сдаваться на милость противника. Швырнув в Захребетника стену зеленоватого яркого пламени, он словно размазался в воздухе тёмным облаком и кинулся прочь, к выходу из овина.

Вот только и Захребетник, отужинавший малахириумом, был полон сил. А уж магических приёмов знал побольше басмановского убийцы. Резкий взмах рукой – и зелёное пламя с шипением опало. А Гробовщик покатился по полу, завывая и выкрикивая бессвязные ругательства.

– Я уже говорил, что ты дурак?

Захребетник на мгновение ускорился и очутился подле Гробовщика. Легонько хлопнул его по лбу, и тот обмяк, раскинув руки в сторону. Только взгляд убийцы горел ненавистью и обещанием мести.

– Будь я человеком, – Захребетник наклонился над ним, рассматривая, словно ядовитое насекомое, – я бы просто убил тебя, растянув смерть на пару часов. Знаешь ли ты о таких замечательных способах казни, как «ромашка», «красная шапочка» или «раковая шейка»? Вижу, что знаешь. Но не бойся, дружок, я не человек, и мне нет удовольствия от таких низменных развлечений. Для тебя у меня есть кое‑что поинтересней. Слышал ли ты, что грехи человека – суть угли горящие, готовые сжечь его самого? Нет⁈ Сейчас тебе придётся убедиться в этом на собственном опыте.

Гробовщик задёргался всем телом, разевая рот в беззвучном крике. За несколько секунд его кожа потемнела, сначала до бурого, а затем до иссиня‑чёрного. И начала обугливаться, превращаясь в золу. Я даже не успел ничего сказать, как от убийцы на полу остались только чёрный пепел и пустая одежда.

«Эээ…»

– Кхм. – Захребетник пожал плечами. – Честно говоря, я думал, что у него меньше грехов. Ну, туда ему и дорога. Пойдём, что ли, нашу сударыню освобождать.

Мягким шагом он выскользнул из овина. И тут же остановился, с интересом разглядывая следующий акт ночной драмы.

Мария, всё ещё привязанная к стулу, сидела тихо‑тихо, боясь даже пошевелиться. А за её спиной стоял серый человек, держа возле горла девушки остро отточенную бритву.

– Стой, где стоишь, боярин, – хрипло просипел серый. – И твоя девка останется живой.

«Вот даже не знаю, стоит её спасать или нет. – Захребетник явно забавлялся ситуацией. – Что скажешь, Миша? Может, ну её, оставим здесь, и пусть сама выкручивается».

«Как‑то нехорошо её бросать с этим типом. В конце концов, она из‑за меня здесь оказалась».

«А ничего, что она тебя преследовала?»

«Думаю, сегодняшние события вставят ей мозги на место».

«Ой, сомневаюсь я в этом, Миша. Впрочем, как скажешь, тебе с ней потом разбираться».

– Подгони сюда дрожки, – прервал наш мысленный диалог серый. – Я сяду в них с девкой, и мы уедем. Если не будешь пытаться помешать мне, то я отпущу её около города.

Захребетник посмотрел на серого «ласковым» взглядом, отчего тот вздрогнул и напрягся.

– Ты что, умишком скорбный? – Захребетник цыкнул зубом и покачал головой. – Зачем ты змею сюда притащил?

– Что?

Серый моргнул, а затем поднял руку, в которой сжимал бритву. Только вместо стального лезвия в ней извивалась змея в чёрно‑жёлтую полоску. Она изогнулась и коротко укусила серого в запястье.

– А‑а‑а!

Он отшвырнул её в темноту, схватился за укушенную руку, но было поздно. Изо рта у него пошла пена, тело выгнула судорога, лицо стало серым в тон одежде, и он рухнул на землю как подкошенный.

– И аспид поразил нечестивца за слова его, – подвёл итог Захребетник.

А затем хмыкнул и вернул мне управление телом.

«Иди, освобождай свою гадюку‑репортёршу, – гыкнул он. – Только смотри, чтобы не цапнула случайно».

Когда я подошёл к «бесстрашной» журналистке, то обнаружил, что она упала в обморок как самая обычная институтка.

«Только не вздумай её приводить в чувства, – тут же влез с советом Захребетник. – Развяжи её и перенеси в дрожки, чтобы ей ничего лишнего на глаза не попалось. Лишняя сенсация в газете нам ни к чему».

Так я и сделал. Развязал её, вынул кляп и, подхватив на руки, отнёс в дрожки. Но только собрался забраться на место возницы, как Захребетник развернул меня к овину.

«Не спеши. Давай посмотрим, что там у покойников имелось ценного».

– Эй, я трупы обыскивать не буду! Такой поступок недостоин человека чести.

«А я не человек, – Захребетник тут же перехватил управление и бодро пошёл обратно. – И без трофеев уходить не намерен».