Кубик покатился к ногам вошедшей девушки. Мальчишка, который пришёл вместе с ней, наклонился за кубиком, но девушка оказалась проворнее. Она присела и накрыла кубик ладонью.

– Ну, Лиза! – недовольно воскликнул мальчик.

– Не лови ворон, Юра, – задорно отозвалась девушка.

Шагнула ко мне и протянула кубик.

– Это ваше, верно?

– Верно, – ответил вместо меня Оползнев. Он вошёл вслед за девушкой, мальчиком и грузной дамой, которую я вчера тоже видел на дорожке. – Негоже, господин Скуратов, разбрасываться малахириумом.

– Виноват, – пробормотал я.

– Мы не помешаем, – объявил Оползнев. – Немного понаблюдаем за вашей работой. Продолжайте, господа, не отвлекайтесь… Здесь у нас, изволите ли видеть, сортировочная лаборатория.

Он принялся рассказывать делегации, прибывшей с ним, о том, что происходит в сортировочной лаборатории. А я взял у девушки малахириум и прошептал:

– Благодарю вас. Прошу простить мою неловкость.

– Да за что же прощать? – Девушка улыбнулась. – Это мне впору просить прощения, мы ведь вам помешали.

Я заметил, что она украдкой оглядела мастеров, сосредоточившихся над приборами, а затем взгляд вернулся ко мне.

– Господин Скуратов? Верно я расслышала?

– Верно. Меня зовут Михаил Дмитриевич.

Я протянул девушке руку.

– Елизавета Фёдоровна, – тихонько, чтобы не мешать Оползневу, прошептала она и подала свою. – Простите мне мою бестактность, Михаил Дмитриевич, но отчего на вас мундир Государевой Коллегии, а не Горного Ведомства? Я, видите ли, ужасно любопытна.

– Вы ещё и весьма наблюдательны, – коснувшись губами её руки, так же тихо ответил я. – Я не сотрудник Горного Ведомства. Я служу в Государевой Коллегии, командирован сюда из Москвы. А вы…

– Елизавета Фёдоровна! – прошипела грузная дама и направила на девушку лорнет. – Вы пропустите мимо ушей всё, что нам так любезно рассказывают!

– Я внимательно слушаю, – откликнулась девушка.

Она отвернулась, приняла смиренный вид и уставилась на Оползнева.

Делегация не задержалась надолго и двинулась в следующую лабораторию, и я вернулся к работе. С некоторым сожалением, что девушка ушла. Но с другой стороны, из незнакомки она превратилась в Елизавету Фёдоровну. А значит, при следующей встрече мне не нужно будет искать повод, чтобы подойти к ней.

«Могу помочь, – Захребетник был тут как тут. – Хочешь, подморожу чувства, чтобы не отвлекался?»

«Изыди, без тебя разберусь».

Мысленно отмахнувшись от него, я вернулся к приборам и кубикам малахириума. Пришлось порядком напрячься, чтобы отбросить лишние мысли и снова погрузиться в работу. Впрочем, она быстро увлекла меня, и через десять минут я не думал ни о чём постороннем.

Измерители я освоил и решил, что стоит договориться об обучении работе с другими приборами. Цаплин, как бы он ни был хорош, не всегда будет под рукой. И умение провести экспертизу самостоятельно на службе обязательно пригодится.

«Будешь сам себе эксперт», – хмыкнул Захребетник.

«Не вижу ничего плохого. Знания лишними не бывают».

«Пожалуй, мне тоже стоит тебя подучить кое‑каким полезным вещам».

«По потолку, что ли, бегать?»

«Зря ты ехидничаешь. Очень полезное умение, между прочим. Во‑первых, обычного человека такой ход шокирует и сбивает с толку. Во‑вторых, на потолке проще всего спрятаться. Чего смеёшься? Люди, знаешь ли, не ожидают, что ты сможешь туда залезть».

Так, беззлобно пикируясь с Захребетником, я провозился с малахириумом до самого обеда. А служащие Горного ведомства к перерывам и приёмам пищи относились со всей своей каменной серьёзностью. Как высказался Захребетник, даже во время Апокалипсиса они уйдут на перерыв точно по расписанию.

– Господа, – начальник лаборатории встал со своего места ровно в час дня, – время обеда. Приятного всем аппетита.

Сотрудники отложили работу и дружно направились за ним к выходу. Ну и я не стал отставать от коллектива, тем более что Лукерья обещала на обед какие‑то особенные щи с квашеной капустой по местному рецепту. Накинув доху, я вышел на улицу и потопал к своему дому.

Решив срезать путь, я двинулся мимо здания канцелярии. И, к своему удивлению, увидел на его крыльце Елизавету Фёдоровну. Вместе с ней стоял мужчина лет тридцати, с щегольскими усами и надменным лицом. Кажется, я его уже видел среди приехавших вместе с ней. Ничего вокруг не замечая, они о чём‑то горячо спорили, стараясь говорить не слишком громко. Но всё же до меня долетали обрывки фраз.

– … сколько мне повторить? Я не буду подходить к брату с подобной просьбой!

– Елизавета Фёдоровна, разве вам это что‑нибудь стоит? Вы отказываете мне в такой малости…

– Нет, нет и ещё раз нет! Просить брата за вашего родственника я не собираюсь ни под каким предлогом!

– Хочу напомнить, что это и ваш будущий родственник. Когда мы поженимся…

– Вы забываетесь, Феликс Николаевич! Помолвка ещё даже не объявлена.

– Государь утвердит её по нашему возвращении в столицу.

– Только если я дам на неё согласие.

– Ах, Елизавета Фёдоровна! Не будьте наивной дурочкой – всё уже согласовано и без вас.

Глаза Елизаветы гневно вспыхнули.

– Я – дурочка⁈

Она вскинула руку, собираясь отвесить ему пощёчину. Мужчина перехватил её запястье и сжал ладонью.

– Отвыкайте думать, – раздражённо прошипел он, – что ваше слово что‑то решает.

– Отпустите меня немедленно!

– Когда вы станете моей боярыней…

Если я и собирался проскочить мимо, сделав вид, что ничего не слышу, то после этой сцены ноги сами понесли меня вверх по ступеням на крыльцо.

– Елизавета Фёдоровна, вам нужна помощь?

Захребетник довольно ухмыльнулся и предложил:

«Правильно, Миша, давай, проучи этого хама».

Девушка выдернула руку из хватки отвлёкшегося мужчины и отступила на шаг. Кинула на меня удивлённый взгляд, но в следующий момент узнала и благодарно улыбнулась.

– Подите прочь, – мужчина пренебрежительно махнул в мою сторону. – Вас это не касается.

– Я не с вами разговариваю, сударь.

Мужчина обернулся, оглядел меня с ног до головы и состроил брезгливое выражение лица.

– Пшёл вон, служивый. Или приказать твоему начальнику выпороть тебя на конюшне?

«А я тебе говорил, Миша, – хохотнул Захребетник, – твою доху давно пора выкинуть. Тебя в ней за простолюдина принимают. Как вернёмся в Москву, купим шубу, чтобы сразу видно было важного чиновника».

От шуточки Захребетника я отмахнулся. А вот слова мужчины неожиданно задели меня, всколыхнув в сердце гнев.

– Холопов своих пороть будешь, боярин. – Мой голос сам собой прозвучал зло и отрывисто. – А перед государевым чиновником изволь быть вежливым.

Я распахнул доху, демонстрируя мундир, и уставился на него тяжёлым взглядом, словно беря на прицел. Мужчина же скривил губы, собираясь ответить.

– Как хорошо, что вы подошли к нам, Михаил Дмитриевич! – Девушка сделала шаг мне навстречу. – Я как раз думала, что вы могли бы проконсультировать по вопросу малахириума. Проводите меня?

Она явно хотела сгладить ситуацию, но мужчина от такого поворота ещё больше взбесился.

– Елизавета Фёдоровна, мы с вами не закончили разговор. Не надо делать вид, что эта мелкая сошка вас хоть сколько‑то интересует.

– Боярин, – я почувствовал, как гнев накрывает меня снова, – ты второй раз пытаешься меня оскорбить. Будь ты порядочным человеком, я бы вызвал тебя на дуэль.

Краска прилила к лицу мужчины. Он вскинулся, зыркая на меня выпученными глазами, и прорычал:

– Ты? Меня? Природного боярина Лопухина⁈ Честью не дорос, сявка, меня вызывать.

Я расправил плечи, глядя ему в глаза. Семейная скуратовская гордость требовала немедленно наказать этого хама, желательно самым болезненным образом.

– Скуратовы честью и древностью Лопухиным не уступят, боярин. Но ты, я вижу, только предками мериться горазд. А самому смелости только на девушек кричать хватает?