– Всё, можем выключать, ваше благородие. – Вернулся Каблуков, явно расстроенный и раздражённый моим приказом.

– Приступайте.

Он подошёл к шкафу и по очереди опустил все рубильники. Шум машин в цеху тут же смолк, а огоньки на панели по очереди сменили цвет на зелёный.

– Не отходите, Иван Никодимович. Вы мне сейчас понадобитесь.

Клац!

Я щёлкнул пинцетом, потянулся к гнезду на панели и осторожно вынул зелёный кубик за оправу.

– Вы видите, Иван Никодимович? – продемонстрировал я кубик нефрита Каблукову. – Это ваш малахириум, полученный из Коллегии?

– Э… Н‑нет, ваше б‑благородие, – владелец кофейной мануфактуры замотал головой. – Не он это!

– Верно. Это нефрит, запрещённый к обороту. И я должен задать вам вопрос: как он оказался в вашем аппарате? И где малахириум, выданный вам?

Каблуков хлопал глазами и разевал рот. Он схватился за сердце и судорожно глотал воздух. Цвет его лица менялся от пепельно‑бледного к ярко‑красному и обратно. Мне даже показалось, что мужчину сейчас хватит удар.

– Этого не может быть… Я никогда…

– Когда вы установили этот кубик в устройство?

– Я не ставил! – Каблуков дёрнул головой и обернулся. – Юрий Трофимович, подтвердите, вы же знаете…

На мгновение Каблуков замер. Брови его сдвинулись, а в глазах появился гнев.

– Юрий Трофимович, это же ты ставил малахириум!

Управляющий резко обернулся и опрометью кинулся прочь, петляя между «мельницами».

– Лови!

Городовой бросился за управляющим даже раньше, чем я успел крикнуть. Но буквально через секунду его обогнал Каблуков – мануфактурщик бежал, потрясая кулаком и крича на ходу:

– Стой, собака! Вот ты, значит, как с благодетелем! Я тебя из грязи вытащил, а ты меня под каторгу подводишь! Убью!

Прежде чем присоединиться к этому веселью, я спрятал кубик нефрита в футляр, выданный Колобковым. А затем побежал следом за Каблуковым и сбежавшим управляющим.

Догнал я их уже на улице, возле служебного входа. Фабрикант таки поймал своего «доверенного» человека с помощью городовых, прижал к стенке и, держа одной рукой за жилетку, другой лупил по щекам, выплёскивая возмущение.

– Как! Ты! Мог! Негодяй! Я тебе столько добра сделал! А ты! На подлог пошёл! Денег захотел? Вот тебе денег! Вот тебе!

Городовые с улыбочками наблюдали за экзекуцией, стоя так, чтобы управляющий не смог сбежать, даже если вырвется.

– Прекратить! – гаркнул я.

Каблуков обернулся и гневно на меня зыркнул.

– Это мой служащий, и я сам с ним разберусь!

– Разбираться вы будете в полиции, Иван Никодимыч. На кого было выписано разрешение на малахириум? Кто значится по нему ответственным?

– Эм… – Каблуков утих, отпустил управляющего и начал многословно оправдываться: – Вы же понимаете, ваше благородие, это обычное дело. Я же не могу постоянно присутствовать на производстве. Приходится ездить по делам, порой неделями здесь не появляюсь…

Управляющий попытался бочком отползти в сторону, но дорогу ему перегородили городовые.

– Это вы объясните позже, Иван Никодимович, когда будете давать показания. А сейчас, будьте любезны, проследуйте с нами. – Я махнул рукой городовым. – А на этого гуся наденьте наручники, чтобы снова не надумал сбежать.

Перед тем как везти Каблукова и его управляющего в полицию, я позвонил Колобкову в управление Коллегии. Обрисовал, что мои подозрения оказались верными – нефрит нашёлся на первой же проверке.

– Пётр Фаддеевич, подскажите, как правильнее будет поступить? Я опасаюсь, что если сейчас поеду оформлять задержанных, то застряну там до конца дня. А ведь надо остальных проверить как можно быстрее. Имеется у меня подозрение, что до них может дойти новость о проверках, и они избавятся от нефрита.

Колобков помолчал в трубку, раздумывая над вопросом, а затем решительно заявил:

– Вот что, Михаил, везите ваших задержанных в полицейское управление. Сдадите их там дознавателю Арапову Ивану Владимировичу. Заполните только стандартный формуляр, а он возьмёт на себя всю остальную работу. Я сейчас позвоню ему и предупрежу, что вы приедете. А чуть позже сам подъеду и посмотрю на ваших нарушителей.

– Спасибо огромное, Пётр Фаддеевич!

– Не за что, Михаил, идите, ловите остальных.

Так я и сделал. Дознаватель Арапов оказался милейшим господином с гусарскими усами и добродушным лицом.

– Наслышан, наслышан, – пожал он мне руку. – Пётр Фаддеевич о вас отзывался в самых лучших выражениях. Мол, молодой да ранний, всё управление за пояс заткнёт.

Он ласковым взглядом окинул окончательно скисшего управляющего и Каблукова, у которого начал дёргаться глаз. И отечески улыбнулся, качая головой.

– Ай‑ай‑ай! На вид такие приличные люди, а влезли в такие дела. Да‑с, боюсь, каторги вам избежать будет очень сложно. Нефрит, господа, это вам не кошелёк в трамвае украсть.

Я заполнил формуляр, где описал произошедшее во время проверки. Каблукова, подставленного собственным сотрудником, мне было немного жаль, и я указал, что он сотрудничал при проверке и помог задержать управляющего. И обратил внимание Арапова на этот нюанс.

– Штрафом отделается, – ответил тот. – Будет ему наука, чтобы следил за своими людьми и правила не нарушал. А вот второй точно на каторгу пойдёт. Сейчас по таким делам очень строгие приговоры выносят.

Подписав все необходимые бумажки, я оставил задержанных на Арапова и поехал на следующий адрес из своего списка.

«…А всё почему? Потому что из Коллегии сделали инвалида без рук‑ног. Не спецслужба, а шут гороховый без полномочий. Даже лавочники смеются над Коллегией и творят всё что угодно!»

Захребетник не выдержал на седьмом арестованном, у которого мы изъяли контрабандный нефрит, и разразился монологом не хуже Гамлета. Только задавался не вопросом «быть или не быть», а костерил положение Коллегии и спрашивал: «Доколе?» Я был с ним полностью солидарен: никто из взятых с поличным особо не прятался и не боялся, что его поймают на горячем.

«Расстрелять мало того, кто Коллегию превратил в посмешище! Такого гения надо на пожизненную каторгу законопатить, и эцих с гвоздями прописать!»

«Согласен, – я мысленно кивнул. – Надеюсь, Корш знал, о чём говорил, и Коллегии вернут хоть часть функций».

«Нет, ты видел⁈ – продолжал возмущаться Захребетник. – Они же ничего не боятся. А что такого? За что меня? Я ничего не делал! – передразнил он. – Да они вообще берега потеряли!»

«Успокойся, а то от твоих криков у меня уже глаз дёргается. Поехали, надо сегодня успеть взять всех».

И мы двинулись по оставшимся адресам.

Лишь в одном месте нарушитель оказался предусмотрительным и попытался нас обмануть. В дверях пекарни нас встретил хозяин Гурьев, словно ждал приезда проверки. Со всей любезностью он сначала уговаривал нас выпить чаю, мол, только с мороза и согреться будет крайне полезно. Получив решительный отказ, он ничуть не расстроился и повёл меня с городовыми инспектировать печи, работающие на магической оснастке и малахириуме.

– Вот‑с, господа, извольте видеть, всё в полном порядке. Как полагается, согласно инструкции. Желаете осмотреть малахириум? Сейчас я прикажу погасить печи, чтобы вы могли его вынуть.

Помощник Гурьева, мрачный дядька с седыми усами, тут же кинулся к рубильникам и опустил по очереди четыре рукоятки.

– Прошу! – Гурьев сделал приглашающий жест. – Убедитесь, что всё хорошо. И всё же я повторю своё приглашение испить чаю после инспекции. Моя жена варит чудесное варенье из…

Не слушая его, я взял пинцет и вытянул за оправу кубик малахириума из глубокого гнезда.

«Настоящий, – хмыкнул Захребетник. – Даже сомнений не возникает. Чувствуешь, как силой пыхает?»