«Ага, как новенький, ни разу не траченный».

«Новенький, говоришь?»

Захребетник на минуту перехватил управление, с подозрением осмотрел кубик со всех сторон и осторожно коснулся его кончиком указательного пальца.

«А ведь точно, новенький. На девяносто девять и девяносто пять сотых процента заряженный, тютелька в тютельку. Чувствуешь, чем пахнет?»

«Ты перебарщиваешь с подозрительностью. Ну, новый, и что такого?»

«То самое! Если он новый, то как они до сих пор работали? Они печи только сейчас включили? Ты в записи загляни и посмотри, когда им этот малахириум выдали. Вчера, что ли?»

«Погоди, погоди. Ну‑ка…»

Я достал свой список с пометками, сделанными в Пятом отделе. И едва удержался от удивлённого возгласа – малахириум был выдан Гурьеву аж два месяца назад.

«Дело ясное, что дело нечистое. С другой стороны, – Захребетник мысленно скривился, – мы его за это арестовать не можем. Прямых улик нет».

«Поставим его на карандаш и устроим ещё одну внезапную проверку?»

«Ммм… А давай‑ка ещё раз посмотрим гнездо для малахириума. Не осталось ли там магических следов».

Я вытащил из кармана «регент» и нацепил на нос.

«Ага! Видишь?»

Если кубик малахириума светился густым зелёным светом цвета сочной травы, то вокруг гнезда бледным огнём полыхала клякса совсем другого оттенка. Морская волна, так, кажется, называется этот цвет.

«А вот и следы нефрита! – возликовал Захребетник. – Вот хитрец: узнал о проверке и заменил его на нормальный малахириум. Как думаешь, кто его предупредил? В полиции паршивая овца завелась, или из окружения сегодняшних арестованных ему донесли?»

Я лишь вздохнул и случайно перевёл взгляд на помощника Гурьева. Дядька несколько нервно переминался с ноги на ногу и дёргал себя за седой ус.

«Пальцы».

«Что пальцы?» – удивлённо переспросил Захребетник.

«У него пальцы зелёным светятся».

«На карман посмотри». – В голосе Захребетника послышались нотки хищника, увидевшего беззащитного зайчика.

Я опустил взгляд. Правый карман брюк окутывала плотная зелёная дымка, сияющая ярким светом. Не нужно было прилагать усилий, чтобы догадаться, что там лежит.

– Скажите, любезный, – обратился я к дядьке, – а вы душеприказчику успели отдать распоряжения?

– Что⁈ – вылупился он на меня.

– У вас в кармане мощный магический источник. Обычно его воздействие на простого человека заканчивается скоропостижной смертью. Если вы не маг, конечно.

Дядька забулькал горлом и судорожно полез в карман. Нащупал там кубик нефрита, резким движением выдернул и отбросил от себя, как ядовитую змею.

– Ага!

Я плечом отодвинул Гурьева, наклонился и поднял пинцетом добычу.

– Нефрит, – продемонстрировал я кубик городовым. – Попрошу арестовать этого господина за хранение запрещённого материала. Десять лет каторги.

– Невиноватый я! – заорал дядька, когда городовые начали крутить ему руки. – Это всё он, он! Как узнал, что вы едете, так приказал заменить на другую зелёную штуку!

Гурьев открыл рот, чтобы возмутиться, но натолкнулся на взгляд Захребетника.

– Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием может облегчить вашу участь. Этого тоже пакуйте.

Тяжело вздохнув, Гурьев поник головой.

Когда городовые обыскивали обоих арестованных на наличие оружия, из бумажника Гурьева выпала визитка. Я бы не обратил на неё внимания, если бы не видел такую сегодня у кого‑то из арестованных.

«Кучков, – тут же подключился Захребетник. – А знаешь, я тоже помню эту фамилию. У покойного Лепёхина в книжечке он фигурировал, только ему никакой нефрит не передавался. Возьми‑ка эту визитку – есть шанс, что мы нашли ещё одного поставщика».

Гурьев с подельником отправился под конвоем с городовыми, а я посетил последний адрес из списка и провёл ещё арест. Вернулся в полицейское управление и почти до полуночи сидел с Араповым, участвуя в допросах и заполняя кучу документов.

– Вы меня поразили, Михаил Дмитриевич, – сказал Арапов, когда мы, закончив работу, собирались расползаться по домам. – Ещё никто из Коллегии за раз столько арестов не производил. Как вы смогли их всех вычислить?

– Мне просто повезло, – улыбнулся я.

– Тогда ждите просто орден, – хохотнул он. – За такое дело самое меньшее, что могут дать.

Арапов не угадал – утром в Коллегии меня ждал вовсе не орден. Ехал я туда в преотличнейшем настроении. В кармане лежала свинцовая коробка с десятком изъятых кубиков нефрита и бумаги о произведённых арестах. Даже Захребетник пребывал в расслаблено‑добродушном состоянии духа, не язвил, как обычно, и щедро «отсыпал» мне бодрости на день грядущий.

«Хорошо поработали, – подытожил он вчерашние приключения. – Если так каждый день задержания проводить, то через год ты канцлером станешь».

– Если раньше народ в России не закончится, – усмехнулся я. – Тебе дай волю, так ты через одного на каторгу отправлять будешь.

«Нет невиновных, – неожиданно гулким голосом ответил он. – Но покаявшийся да сможет спастись».

Я не стал развивать тему – мне показалось, что она слишком серьёзна для шуточной пикировки. Да ещё и задевает какие‑то потаённые струны в душе Захребетника. Если, конечно, у этого создания есть душа в человеческом понимании.

Придя в управление, первым делом я подошёл к Колобкову. Рассказал ему об итогах вчерашнего дня, передал документы и изъятый нефрит.

– Отлично сработано, Михаил, – со своего места показал мне кулак с отставленным большим пальцем Цаплин. – С таким рвением вы в большие чины выбьетесь.

– Действительно, отлично, – кивнул Колобков. – И оформлено всё правильно. Осталось только к этим бумагам составить сопроводительную и передать в секретариат. А нефрит я сам отнесу в Первый отдел, чтобы они его отправили на утилизацию. Кстати…

Узнать, что хотел сказать Колобков, мне так и не удалось. С грохотом распахнулась дверь, и в кабинет ворвались сразу оба начальствующих субъекта.

– Как вы могли! – с ходу стал орать Громов, тыча в меня пальцем.

– Вы представляете, что натворили?

– Уму непостижимо!

Начальники на время забыли о своих разногласиях и единодушно обрушили на меня гнев.

– Вас выгнать мало, Скуратов!

– С позором, с лишением чина!

– С запретом служить в казённых ведомствах!

– Да вас на каторгу надо отправить! – брызгал слюной Тишкин.

– Ваш поступок ставит пятно на всё управление!

Они надвигались на меня, заставляя прижаться к стене. За их спинами удивлённый Цаплин сделал круглые глаза и покрутил пальцем у виска. А Колобков хмурился и недовольно поджимал губы.

– Разжаловать!

– Лишить годовой премии!

– И тринадцатой зарплаты!

– Такую свинью подложить всему управлению!

– Господа! – Цаплин громыхнул басом, заставив начальство замолчать. – Позвольте узнать, что случилось? Я теряюсь в догадках, в чём таком ужасном провинился Михаил Дмитриевич?

Начальники обернулись к Цаплину.

– Вы что, не знаете⁈

– Не слышали, что он вчера учудил?

– Ммм… Насколько я знаю, он провёл выездные проверки, успешно выявил использование контрабандного нефрита и арестовал нарушителей.

– Вот! – Тишкин потряс кулаком.

– Именно! – Громов аж покраснел от возмущения.

Цаплин посмотрел на них как на двух дурачков.

– Простите меня покорно, господа, но я, видимо, что‑то не понимаю в этой жизни. Что же такого ужасного в исполнении наших прямых обязанностей и аресте преступников?

– Вы не понимаете⁈

– А про показатели вы не подумали?

– Показатели?

– Показатели! – Тишкин взвизгнул чуть ли не фальцетом. – Показатели нарушений по нашему управлению!

– Уже начальству Коллегии отчёты поданы! – Громов так выпучил глаза, что казалось, будто они сейчас лопнут. – И там цифры указаны, что уровень преступности за год упал!

– А теперь мало того, что отчёты надо отзывать и переделывать! Так ещё и у нас рост нарушений обнаружился!