– Цаплин? – переспросил Горынин. – Ого! Я и не знал, что вы коллеги.

– А я не знал, что вы знакомы, – удивился я.

– Ну, как же! – Горынин улыбнулся. – Игорь Цаплин, помню его прекрасно. Он тоже, как и ты, к нам сюда на стажировку приезжал. Забавный юноша. Такой любознательный.

– Цаплин? Юноша? – удивился я. – А ты его точно ни с кем не путаешь?

– Гхм, – Горынин смешался. – То есть я хотел сказать, очень солидный представительный мужчина… Идём, я тебе расскажу об этапах процесса закаливания. А потом вернёмся к сортировщикам, попробуешь поработать сам.

В мастерских мы с Горыниным провели весь день, а вечером, как обычно, отправились на тренировку.

Для занятий магией мы уходили за территорию посёлка. В особенности мне полюбилась Змеиная горка: оттуда открывался красивый вид, а отработку заклинаний на неровной местности Захребетник называл «тяжело в учении – легко в бою».

Сам он в процесс обучения с некоторых пор не лез. Когда в очередной раз попытался встрять с саркастическими замечаниями, я предложил ему изобразить заклинание, которое подсмотрел у Корша – набросить на выбранный объект магическую клетку.

В самом начале наших занятий в качестве объекта для отработки заклинаний Горынин предлагал себя, но я воспротивился. Совершенно не был уверен в себе и своих навыках. Горынин задумчиво посмотрел на Принцессу, но та ответила негодующим лаем. Тогда Горынин, запрокинув голову, принялся водить ладонью перед собой. И через несколько минут из‑за деревьев показался заяц. Тут уже пришлось успокаиваться Принцессу – которая, разумеется, решила, что зайца привели для неё. Однако в итоге всё уладилось, и с тех пор я тренировался на зайцах.

«Ну, понятное дело, – комментировал мои занятия Захребетник. – Кошек‑то на всех не напасёшься!»

Сам он накрыть зайца клеткой пытался в течение часа. После этого снег на Змеиной горке и вокруг холма выглядел так, будто здесь отрабатывала манёвры небольшая армия, имеющая в своём составе артиллерию, кавалерию и сапёрные войска.

Заяц невозмутимо и как‑то даже лениво скакал из стороны в сторону, а клетка обрушивалась на снег где угодно, только не там, где он находился.

В конце концов Захребетник обвинил Горынина в том, что он притащил на горку неправильного зайца. Нормальное животное так скакать не будет! Это не заяц, а сущее мошенничество. А он, Захребетник, не желает иметь дела с мошенниками. После чего комментировать мои экзерсисы Захребетник перестал.

– Молния! – командовал Горынин.

Я прицельно лупил молнией на дальнее расстояние, которое постепенно увеличивалось.

– Остановленный удар!

Теперь я бил по выбранному тонкому дереву – так, чтобы оно колыхнулось, но не сломалось. Удар должен был оглушить предполагаемого противника, но не убить.

– Сеть!

Я набрасывал на дерево сеть. Отличие сети от клетки заключалось в том, что сеть на противнике стягивалась. А основная сложность заклинания – в том, чтобы никакие важные детали противника при этом не повредились. Если, конечно, ты планировал захватить его живым и относительно здоровым.

К концу тренировки я обычно дышал – и то с трудом, и домой мы не шли, а ползли. Но зато занятия позволяли мне чувствовать себя всё более уверенно. Я уже твёрдо знал, в каких случаях смогу обойтись своими силами, не прибегая к помощи Захребетника.

А ещё мне очень повезло с малахириумом. Домашние запасы закончились, и рассчитывать я мог только на казённый кубик. Но едва ли не в первый день узнал, что в здешней конторе расход магии не регламентирован, обменивай кубики хоть каждый день.

Впрочем, если задуматься, ничего удивительного. В буквальном смысле слова сидеть на магии и ограничивать сотрудников в её использовании было бы по меньшей мере странно.

А ещё радовало то, что увеличивался световой день. Если в начале занятий с тренировок мы возвращались в темноте, то сейчас успевали даже дойти до посёлка, не зажигая огня.

– Скоро весна, – сказал Горынин, когда я поделился с ним этим наблюдением. – Весна у нас дивно хороша!

Мы с ним шагали по дороге, возвращаясь в посёлок, впереди трусила Принцесса. Когда издали вдруг донёсся звук, который я менее всего ожидал здесь услышать. Позади нас гудел клаксон – сигналил автомобиль.

Мы остановились и обернулись. Я подозвал Принцессу, придержал её за ошейник.

Мимо нас проехал автомобиль. Да какой! Я таких, кажется, даже в Москве не видел. Длинный‑предлинный, на шести колесах, сверкающий фарами и хромированными деталями.

– Ничего себе, – проводив автомобиль взглядом, пробормотал я. – Это кто же такой приехал?

– Не могу знать, – с каменным лицом ответил Горынин.

Я уже запомнил, что на канцелярский стиль общения Горынин переходит, когда не хочет отвечать на вопросы. Всё он прекрасно знает, но говорить не будет.

Ну и ладно. Посёлок крошечный, новость о прибытии кого‑то важного разлетится со скоростью звука. Уверен, что не пройдёт и часа, как я всё буду знать.

«Ух ты!» – прокомментировал Захребетник.

«Что? – встрепенулся я. – Ты знаешь, кто это приехал?»

«Понятия не имею. Но машина – отпад. Надо прокатиться».

«Обязательно, – усмехнулся я. – Шофер наверняка только и высматривает, кого бы покатать…»

«Шофер может делать что угодно, а я прокатиться хочу, – отрезал Захребетник. – С шофером или без – неважно».

«А ты что, автомобилем управлять умеешь? Чтобы без шофера кататься?»

«Пф! Чего там уметь? Сел да поехал».

«Ну‑ну».

Мы подошли к посёлку. Принцесса, как всегда вблизи дома, ускорилась, и разговор прекратился. Миновав мастерские и подойдя к жилой части посёлка, мы увидели, что автомобиль остановился у самого большого дома.

Этот дом стоял немного на отшибе и казался необитаемым – по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы в нём топили печи или зажигали свет.

Сейчас въездная дорожка была расчищена от снега, трубы дымили, и два дюжих мужика таскали из автомобиля в дом чемоданы.

На въездной дорожке стояла группа из пяти человек. Я знал только одного из них – Оползнева, остальные были незнакомы.

Мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами и надменным лицом. Крупная, высокая женщина – таких обычно приставляют присматривать за молоденькими девушками. Мальчишка лет тринадцати. И…

Я почувствовал, что сердце у меня замерло.

Вместо изумрудного платья на ней была шубка. Волосы убраны под меховую шапочку, а руки спрятаны в муфте. И все же я её узнал. Сразу, как только она повернула голову! Эту улыбку нельзя было спутать ни с какой другой. На дорожке стояла девушка, которую я видел на рождественском балу. Которая так чудесно танцевала, а потом так внезапно исчезла.

– Миша! – Горынин схватил меня за руку. – Ты куда?

Я понял, что ноги сами понесли меня к дому, стоящему на отшибе. А если точнее, то к девушке на дорожке.

– Я? Гхм. – Я откашлялся. – Да вот думал подойти представиться. Поприветствовать вновь прибывших от лица Государевой Коллегии.

– Не нужно, – категорически отрезал Горынин. – Фёдор Змеянович, как видишь, уже там. Он поприветствует всех как полагается. А мы пойдём к себе.

Горынин ухватил меня за локоть и решительно потащил в сторону нашего дома.

Оглянуться мне удалось лишь на крыльце. И лишь для того, чтобы разочарованно увидеть, как самое прелестное создание в мире уходит по дорожке под руку с надменным мужчиной.

Мои соседи, Василий и Семён, приехали в Гумешки раньше меня. Василий перед Рождеством, а Семён вовсе считал себя старожилом, он появился здесь ещё в октябре и в скором времени собирался домой. Я предполагал, что о странной компании, прибывшей в стоящий на отшибе дом, мои соседи знают и расскажут мне всё в подробностях.