– Угу…

«Вижу цель! – влез Захребетник. – Верю в себя!»

И загоготал.

«Да отстань, – огрызнулся я. – И так‑то нелегко, а ещё ты под руку болтаешь!»

Я сосредоточился, припомнил всё, что говорил Горынин. И брошенный мной снежок наконец покатился в нужном направлении! С размером я немного перебрал, но всё же эта попытка была гораздо лучшее, чем все предыдущие.

Горынин выглядел не менее обрадованным, чем я.

– Ну вот! Отлично же! Пока передохни, а на обратном пути ещё потренируешься. Мы уж, кстати, и пришли. Вот она, Змеиная горка, осталось только подняться.

Мы принялись подниматься на холм.

– А расскажи о горке, – вспомнил я. – Чем она так знаменита?

Горынин усмехнулся.

– Ты же сказал, что много слышал.

– Ну, мало ли что я слышал. Слухи, которые до нас доходят, от того, что на самом деле есть, наверняка сильно отличаются, – выкрутился я. – Скажи, например, почему эта горка – Змеиная?

– Считается, что под ней живёт Великий Полоз.

Угу. Это, насколько я помню, тоже сказочный персонаж. Проблема в том, что больше не помню ничего.

– Ага, – глубокомысленно пробормотал я. – Считается? Или этот Полоз на самом деле там живёт?

Горынин пожал плечами.

– Где он живёт на самом деле, доподлинно никто не знает. Принято считать, что здесь, потому и горка Змеиная – это одна из версий. Но есть другая. Летом здесь бегают ящерки, слуги Хозяйки. И сама Хозяйка, если показывается людям не под землёй, а на поверхности, то обычно в этом месте. Второе обличье Хозяйки – ящерка. Быть может, поэтому горку прозвали Змеиной. Тут однозначного мнения нет… Ну вот. Пришли.

Горынин остановился. Мы с ним поднялись на вершину холма.

Не бог весть какая высота, но вид на рудник открывался отличный. Видно было всё как на ладони. Дорога, ведущая в посёлок, строения. Если приглядеться, можно рассмотреть даже рельсы, по которым ездят вагонетки. А вокруг, сколько хватает глаз, – необъятный снежный простор, гладкое снежное покрывало.

Хотя… Я присмотрелся. Кажется, оно не совсем гладкое.

«Вот именно, – проворчал Захребетник. – Тебе не кажется».

На снегу вокруг рудника был как будто выписан едва заметный причудливый узор. Замысловато изогнутые волны расходились во все стороны, словно рудник был игрушкой, стоящей на кружевной салфетке – творении безумной кружевницы.

Я повернулся к Горынину.

– Никита, взгляни! Тебе не кажется, что…

Я не договорил. Бледное лицо Горынина затвердело. Брови хмурились. Никита едва ли услышал мои слова. Он что‑то пробормотал.

– Что? – переспросил я.

– Полоз, – повторил Горынин. – Великий Полоз проснулся!

От авторов:

Дорогие читатели! Мы прислушались к вашим пожеланиям и решили поменять обложку на этом томе. А ту, что с Хозяйкой Медной горы, прибережем для следующего тома.

Назад на рудник мы почти бежали.

– Объясни толком, – запыхавшись, попросил я. – Что за Полоз? Что такого ужасного в том, что он проснулся? И куда мы, чёрт возьми, так летим?

– Великий Полоз – царь подземных глубин, – выдохнул Горынин. – Хранитель всего, что сокрыто под землёй, наравне с Хозяйкой. На поверхности он обычно не появляется, да и вообще не часто себя проявляет. Но если уж проснулся, это не к добру.

– Почему?

– Потому что Полоз просыпается для того, чтобы найти себе невесту. Ты мне лучше скажи, почему зимой? – Горынин посмотрел на меня так, как будто я мог знать ответ на этот вопрос. – Змеиный праздник – в сентябре. Невесту Полоз высматривает летом, а в Змеиный праздник, под зиму, уводит её в свои чертоги. Зимой Полоз спит.

– Ну… Бывают же медведи‑шатуны, – предположил я. – Почему бы не быть полозу‑шатуну?

Вопрос о том, что должна представлять собой невеста Полоза, я решил пока отложить. Горынину сейчас было явно не до закрытия пробелов в моём образовании. Впрочем, и Горынин ко мне обращался не потому, что ждал ответа, беседовал он скорее сам с собой.

– Бог даст, обойдётся, – пробормотал Горынин. – К руднику‑то Полоз пока не лезет, вокруг озорует. Глядишь, угомонится. Но сообщить, что он проснулся, надо незамедлительно!

И только в этот момент у меня в голове сложилась картинка.

– Полоз, – пробормотал я. – Это получается, оттого что он под землёй, как ты говоришь, озорует, – вверху, на снегу, вот эти кружевные следы⁈

– Ну да, – кивнул Горынин.

Я попытался вообразить размеры твари, «озорующей» под землёй. И что может произойти, если этой твари взбредёт в голову переместиться туда, где в шахтах работают люди. Только и пробормотал:

– Мать честная!

Когда мы вернулись на рудник, его начальник бергмейстер Камнеедов по‑прежнему стоял перед горой зелёных мешков и гипнотизировал её взглядом. У меня сложилось впечатление, что он с этого места вообще не сходил. К картине добавилась единственная деталь: теперь к Камнеедову присоединился начальник Горного ведомства Фёдор Змеянович Оползнев.

Он стоял в точно такой же позе, как Камнеедов: заложив руки за спину. И так же задумчиво смотрел на гору мешков.

«Соревнование у них, что ли? – мысленно предположил я. – Кто дольше простоит?»

«Ага, – невесело поддакнул Захребетник. – Победителю – мешок пустышек. И пусть как хочет, так и заряжает… Не, Миша. Что‑то здесь не то. Горняки, конечно, ребята непростые и не сказать чтобы чересчур подвижные. Но такое поведение странновато даже для них».

«А вдруг они под воздействием колдуна? – ахнул я. – Как те, на почте – помнишь?»

Моя рука сама полезла в карман за «регентом», но Захребетник меня остановил.

«Ты смеёшься, что ли? Это же горняки, да ещё какого уровня! Оползнев, так вообще… Гхм. Ну, грубо говоря, он соприкасается с малахириумом так долго, что уже как бы не совсем и человек».

«Да уж, – буркнул я. – Заметно».

«Вот именно. А теперь сам подумай: каким могуществом должен обладать колдун, чтобы заставить такого, как Оползнев, плясать под свою дудку?.. Не знаешь? Так я тебе скажу. Не родился пока такой колдун».

«Ну тогда спроси у них сам, что происходит, – предложил я. – С теми, что в Тулу приезжали, ты, помнится, быстро общий язык нашёл. Неужели здешние от тех отличаются?»

«В том и дело, что не отличаются, – проворчал Захребетник. – А я им показываться не хочу».

«Почему?»

«Плохо выгляжу. Фрак надеть забыл».

И Захребетник спрятался. Больше я его присутствие не ощущал.

– Ваше высокородие! – окликнул между тем Горынин.

Высокородия обернулись оба.

– Разрешите доложить! Великий Полоз проснулся. Мы с господином Скуратовым поднимались на Змеиную горку и видели его следы.

Высокородия переглянулись. Удивленными они не выглядели.

– Вам уже докладывали? – спросил Горынин.

– Нет, – ответили в один голос Камнеедов и Оползнев.

Голоса их не выражали никаких эмоций. Впрочем, после рассказа Захребетника о не‑людях я скорее удивился бы эмоциональности.

– Примите меры, – коротко приказал Камнеедову Оползнев.

– Слушаюсь, – так же коротко ответил тот.

– В посёлок надо сообщить, – объявил Оползнев.

И направился к стоящей неподалеку зимней карете. Он, по‑видимому, прибыл на ней.

– Вы остаётесь. – Это было сказано нам с Горыниным. Сказано утвердительно, но означало, по всей видимости, вопрос.

– Никак нет, ваше высокородие, – ответил Горынин. – Собирались вернуться в посёлок.

– Садитесь. Подвезу.

Я опасался, что Оползнев будет возражать против присутствия в карете Принцессы, но когда собака невозмутимо полезла внутрь, он и ухом не повёл. Едва ли вообще заметил её присутствие. И за всю дорогу не проронил ни слова.

Только когда мы уже приехали и вылезли из саней, Оползнев приказал Горынину: