– Благодарю, Иван Карлович, – кивнул Трубецкой. – Модест Петрович, прошу вас. Изложите суть вопроса.

От собравшихся отделился мужчина лет пятидесяти, в мундире интенданта с генеральскими погонами. Он немного прихрамывал.

– Здравия желаю, господа, кому ещё не успел, – с некоторым, как мне показалось, смущением, прогудел интендант. – Тут, значит, какое дело. Сынишка у меня маленький, трёх годов от роду. Нечаянная, как говорится, радость, мы с супругой детей давно уж не ждали. И таким сорванцом уродился, что только глаз да глаз за ним, супруга моя и нянька с ног сбились. А больше всего ему интересно ко мне в кабинет лазить. Чуть отвернёшься – он уж тут как тут, ящики в столе проверяет или глобус крутит. А месяц назад у него в моём кабинете дополнительный интерес завёлся: курсанты кадетского корпуса деревянную модель броненосца преподнесли. До того искусно сделана – любо‑дорого смотреть. Я сынишку в кабинет не пускаю, конечно, да только постоянно дверь на замке держать ведь не станешь. И вот, стало быть, два дня назад колено у меня до того разнылось, что на службу поехать не смог. Адъютант мой Гриша с поручением убежал, а сам я по телефону разговариваю и одним глазом в документ гляжу, из‑за которого разговор. Ну и не уследил. Этот шельмец в кабинет пробрался, на кресло залез, с кресла на секретер, а с секретера до полки дотянулся, где броненосец стоял. И не удержал в руках, уронил на пол. Броненосец рассыпался, сынишка в слёзы. Я подскочил – не знаю, что делать, то ли подзатыльник ему дать, то ли на руки взять, а потом вдруг среди обломков увидел!.. Покажете, Андрей Павлович?

Трубецкой кивнул. Он вынул из кармана до боли знакомый предмет: свинцовый контейнер.

'Опять нефрит, будь он неладен, – вздохнул Захребетник.

Он не ошибся: внутри контейнера лежал тёмно‑зелёный, почти чёрный кубик нефрита. Среди людей, обступивших высокий столик, на который Трубецкой положил контейнер, прокатилась волна взволнованных возгласов.

Трубецкой предостерегающе поднял руку.

– Не беспокойтесь, господа! Магическое воздействие нефрита заблокировано. Я наложил защиту сразу, как только его увидел. Камень абсолютно безопасен. Продолжайте, Модест Петрович.

– Ну и вот, – продолжил рассказ генерал. – Выпала, стало быть, из броненосца эта дрянь, и мне тоже, как вам сейчас, не по себе стало. До сих пор‑то своими глазами нефрит видеть не доводилось, только рассказы слышал. Сынишку я, конечно, из кабинета выставил, а сам бросился телефонировать. Ивана Карловича не застал, в управлении сказали, что отсутствуют по служебным делам. Тогда я Андрею Павловичу позвонил, он, слава богу, был дома. Нефрит я не трогал и даже кабинет на всякий случай запер. Помню, что Иван Карлович предупреждал: к нефриту не прикасаться.

– Вы всё сделали правильно, – кивнул Трубецкой. – Я приехал, осмотрел камень и кабинет, потом на всякий случай весь дом. Магическое воздействие нефрита, как уже сказал, заблокировал сразу. Но при осмотре ничего подозрительного не обнаружил. Модест Петрович и его домашние чувствуют себя хорошо. Я забрал камень, изучил его уже более тщательно. Но так и не понял, с какой целью нефрит внедрили в кабинет Модеста Петровича.

– Броненосец преподнесли юнкера из кадетского корпуса, говорите? – хмуро спросил мужчина средних лет в штатском сюртуке.

Корш махнул рукой.

– Да. Эту зацепку мы уже проверяем, но я почти уверен, что она никуда не приведёт. Тот, кто подложил камень в модель броненосца, умеет заметать следы. Сейчас куда более важно понять, с какой целью нефрит был подброшен Модесту Петровичу. Результатам досмотра, который провёл Андрей Павлович, я доверяю. Если он говорит, что следов магического воздействия на помещение, а также на Модеста Петровича и его домочадцев не обнаружил, значит, так оно и есть. Но ведь для чего‑то нефрит оказался в кабинете? Какую‑то функцию он выполнял?

– Как я вам уже сказал, Иван Карлович, мне такое плетение Глаголов не знакомо, – мрачно проговорил Трубецкой. – Я всю голову сломал, но представления не имею, что это может быть.

Корш кивнул.

– Я, увы, навскидку тоже не разобрался. Мне, как и вам, такое плетение не известно.

– Цаплин, – вырвалось у меня. – Он у себя в лаборатории чудеса творит. А плетений знает столько, что на сотню магов хватит.

– Цаплин, – согласился Корш. И пояснил собравшимся: – Есть у нас в Коллегии, господа, специалист, который, вероятнее всего, сможет разобраться с плетением. Но эту соломинку я оставил бы на самый крайний случай. Своим сотрудникам я доверяю, однако выносить информацию за пределы нашего сообщества не хотелось бы – тем более что мы даже приблизительно не представляем, что это за пакость такая. Быть может, непосвящённым людям о подобных предметах знать вовсе не следует. Да к тому же и время собрания как раз подошло. Мы с Андреем Павловичем и Модестом Петровичем решили сначала сообщить обо всём вам.

– Вы поступили разумно, – прогудел дипломат. – И все мы, разумеется, будем рады помочь.

– Это бесспорно, – согласился хмурый штатский, – рады‑то мы будем. Но, откровенно говоря, не понимаю, о какой помощи может идти речь. Я, к примеру, к магии никоим боком не отношусь. Для меня этот ваш нефрит от булыжника в мостовой не отличается. А самые сильные маги среди нас, Трубецкой и Корш, заклинание, или как там его, прочитать не смогли. И коль уж они не смогли…

– Речь идёт не о том, чтобы прочитать заклинание, а о том, чтобы натолкнуть наших товарищей на верную мысль, – пояснил дипломат. – Указать направление, в котором им следует думать. Я, как вы знаете, по магической части тоже слаб, магия – не мой конёк. Однако некоторые предположения у меня имеются. Я бы предположил, что это бомба, господа.

Наступила тишина. Интендант покачал головой.

– Ай, спасибо, Алексей Михайлович! Вот уж удружил.

Дипломат развёл руками:

– Мы здесь не в институте благородных девиц, увы. Как показала практика, распространители нефрита не гнушаются никакими методами. И лично я предпочту предположить самое худшее, чтобы в случае чего быть к этому худшему готовым, нежели отвернуться от очевидного и не принять заранее защитных мер.

– Согласен, – кивнул Корш. – Бомба – это было первое, о чём я подумал. И, как вы знаете, мои люди провели негласный осмотр домов тех из нас, кто не владеет магией. Магов я попросил обследовать свои жилища самостоятельно. Проверка, слава богу, ничего не выявила. Модест Петрович – единственный, кому подбросили нефрит.

– С одной стороны, действительно слава богу, – обронил Трубецкой. – С другой стороны, сей факт вовсе не означает, что имена остальных членов нашего сообщества злоумышленникам не известны. Быть может, наше время ещё просто не пришло.

– Или же это не бомба, – закончил Корш. – И предназначение нефрита – в другом.

Они с Трубецким, не сговариваясь, уставились на контейнер.

– Быть может, это нечто, наносящее вред здоровью? – предположил дипломат. – В отличие от бомбы, не убивает мгновенно, но, к примеру, разрушает лёгкие или постепенно лишает воли? Что скажете, Сергей Сергеевич?

Все посмотрели на мужчину средних лет, в очках и с седой бородкой клинышком. Я мгновенно представил его одетым в белый халат, с висящим на груди стетоскопом.

Сергей Сергеевич поморщился.

– Такого рода заклятия действительно существуют, – с отвращением проговорил он. – Это грязная, богомерзкая магия, за использование которой полагается виселица, но тем не менее она есть. И я в своей практике сталкивался с её применением, заклятие узнал бы. Я более чем уверен, что на нефрит наложено не оно. Тем более что Модеста Петровича и членов его семьи я осмотрел, все здоровы. За исключением колена Модеста Петровича – но к этому заболеванию, полагаю, нефрит отношения не имеет. – Врач поправил очки и строго посмотрел на интенданта. – Если бы Модест Петрович прислушался ко мне и согласился лечь в больницу, я бы уже через две недели поставил его на ноги. Вас, Иван Карлович, это тоже касается. – Врач повернулся к Коршу. – С сердцем не шутят, я вам давно говорю! Вам необходимо пройти серьёзное обследование.