«Давай‑ка ты пообедаешь и поедем в полицию», – предложил Захребетник.

«Ты чего вдруг такой добрый? Да и время ещё раннее, до обеда ещё далеко».

«Я не добрый, я расчётливый. Поешь сейчас, чтобы потом ни на что не отвлекаться. Нам до вечера надо успеть всех объехать. А то есть у меня предчувствие, что завтра нам могут помешать».

Пообедав, я добрался до полицейского управления и обратился к дежурному. Тот, увидев мои корочки и поручения, тут же проводил меня к начальнику. С которым всё прошло идеально гладко – полиции тоже нужны были показатели «для галочки». Так что мне сразу же пошли навстречу и согласились отправить со мной аж четвёрку городовых. А добровольцев поехать оказалось раза в три больше, чем было нужно, – присутствие на выездных проверках Коллегии считалось скорее не работой, а отдыхом. Уже через четверть часа я погрузился с городовыми в служебный экипаж и отправился по адресам.

От авторов: проды будут выходить понедельник/среда/пятница

Первым в списке у меня шёл господин Каблуков, державший небольшую кофейную фабрику. Как рассказал мне Пётр Петрович, печи для обжарки зёрен, мельницы для помола и даже какой‑то хитрый механический взвешиватель – всё это работало на малахириуме. Эти конструкции обошлись Каблукову в кругленькую сумму. Но и выгода, судя по всему, была существенная.

Во‑первых, столичный градоначальник запретил ставить производства с дымящимися трубами на расстоянии меньше десяти вёрст от города. С обычными печами кофейному фабриканту пришлось бы работать вне города, что автоматически лишало бы его права ставить на банки с кофе серебряный знак «столичная выделка». Такой знак дорого стоит, особенно где‑нибудь в провинции.

А во‑вторых, любой покупатель мог через специальное смотровое окно наблюдать за производством и убедиться, что там царит идеальная чистота и ничего лишнего в кофе не подмешивают. Такой ход оказался весьма действенным, и в магазине Каблукова постоянно толпился народ.

Устраивать зевакам бесплатное зрелище я не собирался и заявляться прямо в магазин с криками «проверка!» не стал. Может, мы и не найдём ничего, а Каблуков будет жаловаться, что сотрудник Коллегии нанёс ущерб его репутации. Мне оно надо? Особенно, зная, какое у нас в управлении дурное начальство сейчас кресло протирает.

Двух городовых я оставил на улице, возле входа в магазин. И наказал задерживать всех, кто будет выглядеть подозрительно и торопиться. А сам с двумя другими полицейскими обошёл здание и воспользовался служебным входом в кофейную фабрику.

– Что вам угодно? – перегородил мне проход дюжий сторож. – Сюда нельзя, господин хороший, только…

– Коллегия Государевой Магической Безопасности, – махнул я перед его лицом корочками.

– А… – Сторож икнул и часто‑часто заморгал. – Простите, ваше благородие, не узнал! Проходите, прошу вас!

Он тут же освободил дорогу, низко кланяясь.

– Где господин Каблуков?

– У себя‑с, ваше благородие. С самого утра, как положено.

– Веди.

Один городовой остался на входе, а второй двинулся за мной. Сторож повёл нас по коридору, заискивающе оглядываясь на меня и не прекращая тараторить:

– Иван Никодимыч завсегда здесь. Даже в праздники, ваше благородие. Самолично за кофием следит, пробу с кажной партии снимает. Дабы не пережарили да перемололи как положено. Вот здесь его кабинет, ваше благородие.

Сторож сам постучал в дверь, одновременно громко и в то же время подобострастно.

– Иван Никодимыч, к вам посетители!

– Кто там ещё? – громыхнул голос из кабинета.

Я отодвинул сторожа и открыл дверь.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности. Внеплановая проверка. Вы Каблуков Иван Никодимыч?

Сторож хотел улизнуть, но городовой взял его за локоть, не позволяя уйти. А я вошёл в кабинет и сурово посмотрел на мануфактурщика. Это оказался представительный мужчина в коричневом костюме, с шикарными бакенбардами на пухлых щеках.

– Коллегия? Проверка? – Засуетился он и выскочил мне навстречу. – Так мы с радостью, ваше благородие. Мы завсегда готовы, в любой момент. У нас всё честь по чести, особливо следим, чтобы, значится, никаких нарушений даже рядом не было.

Захребетник у меня в голове усмехнулся с сомнением и мысленно потёр руки.

– Сейчас проверим, Иван Никодимыч, – вылез он. – Показывайте, где у вас хранится и используется малахириум.

– Не храним‑с, ваше благородие. Вот, сейф для него есть, – указал Каблуков на металлический шкаф в углу, – но малахириум там не лежит никогда. Мы даже ночью работаем! Да‑с, ваше благородие, спрос большой, круглые сутки кофе жарим, мелем, в банки насыпаем. А используем там, в цеху. Извольте пройти за мной, ваше благородие.

Он со всем пиететом подхватил меня за локоть и повёл прочь из кабинета. Обратно по коридору до проходной, а затем дальше. По дороге нам навстречу попался тип с лошадиным лицом и усами‑щёточкой. Каблуков схватил его за рукав и потянул за собой.

– Разрешите представить вам моего управляющего. Крыльцов Юрий Трофимович. Замещает меня, когда я в отъезде, и вообще незаменимый человек.

Управляющий косился на меня, топорщил усы и молча кивал.

– Вот, ваше благородие, пришли. Только извольте переодеться, прошу покорно.

Каблуков протянул мне белый халат и два холстяных мешочка.

– У нас здесь чистота как в аптеке, ваше благородие. В верхней одежде даже я не захожу в цех. Чтобы, значится, никакой грязи и уличной пыли в кофе не попало. Наш кофе даже государь однажды изволил выпить и сказал: «Недурственно»!

Он выпятил грудь и задрал подбородок с такой гордостью, будто его орденом наградили. Я не стал с ним препираться – если он и правда так печётся о чистоте, то стоит попробовать его кофе. Скинув шинель, я натянул белый халат и стал похож на врача.

– А эти чехольчики, – указал Каблуков на полотняные мешочки, – извольте надеть на ноги.

«Бахилы», – непонятно хмыкнул Захребетник, но я не стал его переспрашивать.

Сопровождающий городовой переоделся вместе со мной и с удивлением осматривал себя. Сам Каблуков тоже облачился в халат и натянул мешочки поверх туфель.

– Прошу, ваше благородие!

Цех встретил нас гудением печей, мерным жужжанием «мельниц», шорохом кофейных зёрен и стуком жестяных банок.

– Сюда. Осторожнее, не заденьте мельницу. Вот тут и есть малахириум.

Мы подошли к небольшому шкафу за печами, закрытому на большой навесной замок.

– Юрий Трофимович, ключ.

Замок щёлкнул, и Каблуков распахнул дверцы. Внутри находились несколько рубильников и тёмная панель с гнездом для магического источника и тремя мигающими жёлтыми огоньками.

– Как видите, всё в порядке. Малахириум на месте, под замком. Всё по инструкции. Можно закрывать?

– Подождите.

Я жестом остановил его и вытащил «регента» из кармана. Нацепил на нос и посмотрел сквозь стёкла на утопленный в гнездо зелёный кубик.

«Без сомнения, нефрит, – вынес вердикт Захребетник. – Спектр свечения именно его».

– Выключите машины, – приказал я.

– Да как же, ваше благородие! Нельзя останавливать, ни в коем разе!

– Это не надолго. Я должен вынуть малахириум для осмотра.

– Ваше благородие, разрешите хоть дождаться, когда зёрна обжарятся! А то всю партию испортим. Буквально пять минуточек!

– Хорошо, пять минут у вас есть.

Каблуков кинулся куда‑то по цеху, резкими окриками раздавая указания рабочим. А Захребетник толкнул меня изнутри и указал на управляющего с лошадиным лицом. Тот беспокойно жевал губами, бросал на меня встревоженные взгляды и теребил в руках ключ.

«Не нравится мне этот гусь. Уж больно он нервничает. Как бы не выкинул какой‑нибудь неожиданный фортель».

Я согласно кивнул, подозвал городового и шепнул, чтобы он приглядывал за подозрительным управляющим.