Захребетник встал и отряхнул колени от пыли.

– Здесь нам больше нечего делать. Поехали домой, надо до утра ещё разобрать записи и составить расстрельный список.

«Какой⁈»

– Ну, проскрипционный, если угодно. Тех, кого завтра будем арестовывать. Надо только разобраться, как всю эту канитель лучше оформить.

Всю ночь Захребетник просидел над записной книжкой Лепёхина. Разбирая корявый почерк покойника и аккуратно выписывая каллиграфическим почерком имена тех, кто брал контрабандный нефрит. При этом сортируя их по датам получения «товара». И в конце разделив их на два списка. В первом были те, кто взял нефрит недавно или делал это регулярно. А во второй занёс тех, с кем сделки заключались слишком давно – Захребетник был уверен, что этих господ взять с поличным не получится.

Закончив работу, Захребетник дал мне минут сорок поспать. Но проснулся я под звон будильника бодрый и полный сил, будто всю ночь дрых без задних ног.

– Спасибо, – буркнул я ему и отправился в ванную комнату бриться.

После завтрака я отправился на службу, взяв по настоянию Захребетника извозчика.

«Деньги у нас есть, а вот времени маловато. Надо быстрее брать всех причастных, пока у них нефрит ещё работает».

– Успеем. Час‑другой ничего не решит.

Но Захребетником овладел охотничий азарт, и он едва сдерживался, чтобы не подгонять извозчика ехать быстрее. А когда я вошёл в управление и миновал охрану, не выдержал, перехватил управление и бегом поднялся по лестнице, чтобы не ждать лифта.

– Доброе утро, Пётр Фаддеевич! – поприветствовал я Колобкова, входя в кабинет.

– Доброе, Миша. Сам удивляюсь, до чего оно доброе. Можете представить, ни единой неприятности сегодня не случилось!

Ни Цаплина, ни Ловчинского на месте ещё не было. Так что я воспользовался случаем и сразу же попросил Колобкова меня проконсультировать по сложному вопросу.

– Пётр Фаддеевич, у меня в руках оказались списки лиц, получивших нефрит от Лепёхина.

Колобков удивлённо вскинул бровь и посмотрел на меня с иронией.

– В почтовый ящик, наверное, подкинули?

– Да, – кивнул я, глядя на него честными глазами. – Сегодня утром.

– Бывает, – он усмехнулся, – в нашем деле чего только не бывает. И что с этим списком?

– Полагаю, что у большинства из людей, указанных там, нефрит ещё работает. Но я не знаю, как мне поступить в этом случае. Устраивать обыски у них? У меня нет таких полномочий, и наше начальство вряд ли подпишет столько ордеров без веских оснований. Арестовать их я тоже не имею права.

Пётр Фаддеевич согласно кивнул и тяжело вздохнул.

– Но и оставить всё, как есть, мне видится неправильным. Во‑первых, они нарушают закон. А во‑вторых, нефрит просто опасен в использовании. На той же карусели всё едва не закончилось кучей жертв! Так что я пришёл к вам за советом – как будет лучше поступить. Может, к Щеглову обратиться?

– К нему точно не надо, – Колобков махнул рукой. – Это наша епархия, нам и разбираться. Дайте‑ка соображу…

Он поднял взгляд к потолку и почти на минуту застыл, раздумывая над ситуацией.

– И думать нечего! – наконец ожил он. – Устройте этим господам внеплановую проверку. У Коллегии есть такое право: контролировать устройства, использующие малахириум. Даже если они не используются, мы должны проверять его состояние. Кстати, коллеги из Пятого отдела вам спасибо скажут за подобную инициативу – им наверняка не хватает проверок для годового отчёта. Записывайте!

Я вытащил блокнот и вооружился карандашом.

– Сейчас идёте в Пятый отдел к Петру Петровичу. Сверяете у него ваш список с реестром магических машин малой мощности. И просите выписать на них стандартные поручения на проверку. Их у начальства подписывать не требуется, только заверить печатью в канцелярии. Если Софья Андреевна не захочет…

– С ней я договорюсь. – Пришлось постараться, чтобы спрятать улыбку. – Софья Андреевна разумный человек, ответственно подходящий к своей работе.

– Ну и отлично. Тогда с поручениями отправляетесь в полицию, показываете их там и берёте трёх городовых для оказания помощи.

– А мне их дадут?

– С этим проблем не будет. Покажете им поручения, они запишут номера и потом отчитаются, что помогали Коллегии. И им хорошо, и нам. Да, чуть не забыл – возьмите служебный транспорт, чтобы пешком не бегать через всю Москву. Покажете внизу поручения и попросите дать вам экипаж.

– Спасибо, Пётр Фаддеевич!

– Всегда рад помочь, Миша. – Колобков улыбнулся. – И вот ещё что.

Он выдвинул ящик стола, вытащил плоскую металлическую коробочку и протянул мне.

– Для нефрита, когда будете его изымать. Пинцет у вас есть? Заведите себе для работы с опасными материалами. А пока возьмите мой.

Колобков положил на коробочку длинный медицинский пинцет.

«Надо будет его потом отблагодарить, – шепнул Захребетник, – чем‑нибудь полезным».

Я согласно кивнул и отправился в Пятый отдел.

Пётр Петрович оказался милейшим дядечкой с блестящей лысиной и привычкой обращаться «любезный мой». Узнав о моём желании провести внеплановые проверки, он пришёл в настоящий восторг и готов был меня чуть ли не на руках носить.

– Любезный мой! Вы меня просто спасаете. Представляете, внезапно оказалось, что год заканчивается, а у нас по проверкам план не выполнен. Знаете, как это бывает? Казалось, только с дачи вернулся, а тут уже снег пошёл. Давайте я вам подберу чудеснейших купцов. И проверку быстро проведёте, и угостят вас отличным ужином.

– Нет‑нет, Пётр Петрович, у меня уже есть свой список, кого нужно проверить.

– Зря отказываетесь! Милейшие люди, всегда есть о чём поговорить. А повара у них не хуже, чем в ресторациях.

– Увы, – я развёл руками, – но выбирать мне нельзя. Кого сказали, того и должен проверить.

Для достоверности я указал взглядом на потолок.

– Ах, как я вас понимаю! – Пётр Петрович вздохнул и протёр платком обширную лысину. – Все мы тут подневольные. Ладно, давайте ваш список, любезный мой, сверим с нашим реестром. Вообще‑то, – перешёл он на шёпот, – положено с реестром в архиве работать с помощью этой жуткой машины. Только не доверяю я ей: а вдруг что‑то упустит? Кто знает, что там среди шестерёнок происходит? Так что лучше мы по старинке, по бумажкам. Я, любезный мой, все записи в книгах дублирую на всякий случай.

Он притащил из шкафа толстые тетради и принялся быстро листать страницы, заглядывая в мой список и бормоча.

– Шестопалов. Так‑так, был такой, был, помню. Или я с Шерстолаповым путаю? А, вот, точно! Он и есть. Где там его ерундовина стоит? Сейчас запишем.

Пожалуй, Пётр Петрович искал даже быстрее машины из архива. Кроме того, у него было преимущество – он некоторые личности из моего списка знал лично. И сообщал про них интересные подробности.

– Вот этого Лапотникова в городе точно не будет. Болеет он, постоянно на даче живёт, даже зимой. Хотя какая там дача – домина у него здоровенная, хоть круглый год живи. А делами заправляет его управляющий, хитрый такой типчик, Мизинчиков, или какая‑то такая фамилия. Вот его и трясите, если что.

Всего за час мы сверились с реестром, и в моём списке остался всего десяток фамилий. Остальные либо не нашлись, либо выбыли из реестра из‑за пожаров и порчи механизмов, использовавших малахириум.

«Логично, – усмехнулся Захребетник. – Нефрит до добра не доводит».

Но по оставшимся у меня появился полный набор сведений: где живёт, по какому адресу расположен аппарат, использующий малахириум, когда последний раз у него была инспекция.

Пётр Петрович выписал мне поручения и многословно стал предлагать взять на проверку ещё нескольких человек, чтобы добить показатели Пятого отдела. Я повздыхал, выразил сожаление, что и так завален работой, и сбежал в канцелярию. С Софьей Андреевной проблем тоже не возникло. Она, не глядя, поставила печати на поручения и нырнула обратно в ворох бумаг для начальства.