Своих жён братья спрятали у себя за спинами, надёжно укрыв щитами. Но одна из женщин запаниковала и с криком рванула к выходу из зала.

– Куда⁈ Назад, дура!

Но было поздно. Её на бегу срезали пули, и она упала на пол уже бездыханная.

– Бей!

Старший из братьев указал в сторону снесённой стены.

– Все вместе! Разом!

И они грохнули. Да так, что у меня уши заложило, а остатки стены разлетелись в пыль. Не знаю, что стало с нападающими, но ответы на огонь стали гораздо слабее, а щиты Басмановых восстанавливались всё сильнее.

– Вперёд! – старший махнул рукой. – Добьём их!

Они начали постепенно двигаться вперёд, прикрывая друг друга и атакуя противника. Мне с потолка не было видно, с кем они воюют, только смутные силуэты на фоне огня и вспышек выстрелов, обычных и магических.

– Да! Сделаем их!

Молодой человек, окрылённый успехом, слишком сильно выдвинулся вперёд. И тут же мощный колдовской удар превратил его грудь в кровавое месиво. Мёртвое тело рухнуло на дымящиеся доски паркета и затихло.

А следом смерть настигла одного из младших братьев Басмановых. Неприятное, чёрно‑серое заклятие пробило его щит и ударило в бок. Заставив живую плоть расплескаться обугленными каплями.

Вдвоём братья уже не могли атаковать с тем же напором, а через пару минут и вовсе ушли в глухую оборону.

«Тебе нравится?»

– Что?

Я закашлялся. В воздухе становилось всё больше дыма и колдовской юшки. Да так, что у меня страшно першило в горле и хотелось поскорее выбраться с места схватки.

«Я спрашиваю: тебе нравится? Вот она, твоя месть. Чужими руками, правда, но Басмановых убивают. Всех до одного. Ты доволен?»

– Нет.

«Нет⁈» – В голосе Захребетника прозвучало искреннее удивление.

Я обвёл взглядом трупы Басмановых, лежащие внизу.

– Нет, мне не нравится.

«Разве ты не жаждал мести? Так вот она! Твои враги ложатся, как колосья в жатву».

– Если я и просил тебя, то о наказании ответственных за смерть моих родных. Возмездия, понимаешь? А не жизней ни в чём невиновных, – я кивнул на мёртвые тела на полу. – Не думаю, что те женщины вообще знали о нападении на род Скуратовых.

«Но ведь они тоже Басмановы».

– И что? Я не упырь, чтобы наслаждаться кровью непричастных. И наблюдать за бойней мне вовсе не в радость.

«Всё с тобой ясно, Миша, – Захребетник мысленно кивнул, как мне показалось, одобрительно. – Но нам придётся досмотреть эту пьесу до конца».

Между тем дела у обороняющихся Басмановых шли всё хуже и хуже. Они пятились, отбивая боевые заклятия. Осколки стекла на полу плавились от нестерпимого жара, на паркете плясали язычки пламени, а в воздухе плавали серые плети дыма.

– Держи щит!

Старший проорал младшему, а сам сложил руки перед собой в виде чаши, готовясь к выплеску силы. Я кожей почувствовал, как Исток чужого рода накачивает своего человека мощью. Воздух задрожал от энергий, льющихся в него. Даже когда мои брат с отцом работали с Истоком Скуратовых, я никогда и близко не видел подобного.

«Ого! – Захребетник тоже впечатлился. – Пожалуй, я их недооценивал. Мы с тобой вряд ли справились бы с такой силищей. Тут сотня кубиков малахириума нужна, не меньше».

Но Басманов не успел пустить эту мощь в дело. Его младший брат хоть и держал щиты, оказался не таким искусным. Одно из боевых заклятий прорвалось внутрь периметра. Но ударило не его, а женщину, прятавшуюся за его спиной. Она вскрикнула и упала, глядя в потолок побелевшими глазами.

– Лиза!

Младший кинулся к ней, ослабив контроль над щитами. И тут же получил в спину огненную стрелу, прожёгшую его насквозь. Он упал на свою жену и больше уже не поднялся.

Старшему Басманову, оставшемуся без защиты, пришлось всю призванную силу пустить на новые щиты. А нападавшие не собирались давать ему шансов снова перейти в наступление и непрерывно долбили заклинаниями и оружейным огнём.

Так продолжалось минут пять, а затем внезапно всё стихло. По залу прокатилась невидимая волна холода, гася открытый огонь и выгоняя дым. Пол подёрнулся изморозью, и в проломленную стену вошёл человек.

Лет сорока пяти, с седыми висками и породистым лицом. Опираясь на трость, он остановился, оглядел поле боя и, прищурившись, уставился на последнего Басманова.

– Так‑так‑так. Вот и встретились, Кирилл Михайлович! – Он криво улыбнулся. – Как в поговорке: сколько верёвочке ни виться, а по долгам придётся расплатиться.

Я разглядывал мужчину и никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Уж больно лицо у него было знакомое!

«И думать нечего: это один из Лопухиных. Фамильные черты лица ни с чем не спутаешь».

Точно, он! Похож на моего знакомого, которого Захребетник отпинал на дуэли. Интересно, это его отец?

«Не думаю. Скорее, дядя, я бы даже сказал – двоюродный. По повадкам видно, что матёрый боевик, а не глава рода».

– Убью!

Басманов закричал. Надрывно, с дикой ненавистью в голосе. И ударил по «гостю» всей мощью, какую Исток смог ему дать. Не думая о защите и ставя только на самоубийственную атаку.

Вот только Лопухин оказался то ли опытнее, то ли Исток у его рода мог похвастаться большей силой. Он выставил перед собой ладонь и с силой толкнул воздух.

Между двумя представителями боярских родов вскипел огонь. Жидкое пламя бурлило, шло пузырями, выбрасывало в разные стороны протуберанцы.

«Гляди, Миша, какая сила! Очень редкое зрелище. До того как государь в бараний рог бояр скрутил, они такое частенько творили. А сейчас и не увидишь подобное. Эх! Эту бы энергию да в мирное русло – давно бы половиной мира владели».

Между тем пламя колебалось между двумя магами. То в одну сторону, то в другую. Но каждый раз всё больше сдвигаясь в сторону Басманова. Пока в какой‑то момент не дёрнулось и не приблизилось к нему почти вплотную, поглотив его руки.

– А‑а‑а!

Басманов отпрянул. Вместо ладоней у него остались только белые кости с чёрными углями от сгоревшей плоти.

Лицо Лопухина стало хищным и безжалостным. Он сжал пальцы в кулак, и Басманова словно сдавили невидимые тиски. Мгновение, и на пол упало его смятое и переломанное тело.

Лопухин подошёл к нему, удостоверился, что противник мёртв, и зло усмехнулся.

– Вот и всё. Были Басмановы и кончились. – Обернувшись в пол‑оборота к пролому в стене, он выкрикнул: – Ко мне!

И тут же из темноты в зал стали забегать служилые люди в мундирах гвардии Лопухиных.

– Ефрем, обыщи особняк: здесь не все, – приказал маг.

– К вам привести? – спросил усатый служивый. – Или…

– Сам знаешь, что делать. Бегом! – Лопухин повернулся к остальным и обвёл вокруг себя рукой. – Выносите тела на улицу.

В этот момент пьяница, про которого все забыли, вскочил на ноги и бросился бежать. От двери его отделял всего десяток шагов. И, пожалуй, он мог бы успеть до неё добраться, пока служивые обернутся и поднимут оружие. Вот только Лопухин стоял к нему лицом и сразу его заметил. Он неспешно поднял руку и с усмешкой щёлкнул пальцами.

Силуэт пьяницы задрожал. Почернел. И разлетелся тяжёлыми хлопьями пепла. Рассыпавшегося по полу широким веером.

– Что встали? – прикрикнул маг на своих подручных. – Быстро! Быстро!

Люди тут же начали двигаться. Усатый увёл несколько человек внутрь особняка, а остальные принялись выполнять работу гробовщиков.

Лопухин поморщился, опустил взгляд, осматривая себя, и с недовольным видом стал отряхивать запылённый рукав.

«Смотри, Миша!»

Захребетник указал за спину мага. Там, из кучи мусора, бесшумно поднялось тело седого патриарха Басмановых. Глаза у него светились призрачным красным светом, пальцы на руках были скручены, а рот ощерился чёрными зубами.

«Не думал, что Басмановы владеют этим заклятием. Это называется „Последний Периметр“. Он уже мёртв, но магия Истока использует его тело для возмездия. Держись!»