– Обожаю смотреть на Луну, разглядывая лунные моря и горы, – заливалась гадалка соловьём. – И мечтаю разглядеть тайные города лунных жителей.

– Лунные жители? – Кузовок встрепенулся. – Мне казалось, что это всё россказни.

– Что вы, Доримедонт Васильевич! Они и в самом деле существуют. И даже посещают Землю, чтобы влиять на людей.

– Это ящероиды, – Кузовок поморщился.

– Ящероиды, Доримедонт Васильевич, – гадалка хитро улыбнулась, – всего лишь наблюдатели с Сириуса. Они ни во что не вмешиваются. А вот лунатяне!..

Следующие пять минут она рассказывала ему о коварных лунатиках. И глаза Кузовка с каждым словом разгорались всё сильней. Разочаровавшись в одной теории заговора, он с лёгкостью подхватывал другую на замену.

«Пойдём, Миша, – вздохнул Захребетник. – Здесь нам делать нечего».

«Погоди, я хочу кое‑что выяснить».

– Кхм!

Я кашлянул в кулак, привлекая их внимание.

– Наталья Игоревна, у меня остался к вам последний вопрос. Что за магический амулет на вас?

– Ой! – она порозовела. – Мужчинам неприлично задавать такие вопросы дамам.

– Я сейчас не мужчина, Наталья Игоревна, а сотрудник Государевой Коллегии. Будьте любезны, покажите ваш амулет.

Гадалка помялась, вздохнула, сняла с шеи цепочку с болтающимся амулетом и протянула мне.

– Прошу вас.

Пока я разглядывал сплющенный керамический сосуд, напоминающий амфору, она начала говорить, обращаясь к Кузовку и будто оправдываясь:

– Это просто амулет для хорошего цвета лица. Безобидная безделушка, которой пользуются почти все женщины. Самая обычная! Вы бы знали, как тяжело сохранить внешность свежей, особенно, когда по городу ездят эти ужасные автомобили и дымят на всю улицу. Вот и приходится покупать амулеты для поддержания себя в подобающем виде. Их, между прочим, можно купить по всей Москве.

Вот только я бы поспорил, что безобидный. Амулет почти в точности повторял те, что я видел у Галилео. Но сработан он был грубее, из некачественной глины, и покрашен толстым слоем дешёвой краски. А магические плетения выглядели кривыми и надорванными.

«А вот и бракованный амулет! – Захребетник довольно цокнул. – Не зря с твоим Кузовком возились».

– Наталья Игоревна, где вы взяли этот амулет?

– У знакомого купца. Он пару месяцев назад мне презентовал коробочку с десятком таких. Намекал, что будет мне их бесплатно доставлять, если я рекомендую его лавку своим клиенткам.

– А вы не могли бы назвать мне его имя и то, где его найти?

– Да, пожалуйста, мне не жалко.

Она подошла к комоду, долго копалась в ящике, а затем протянула мне картонную визитку. «Купец Гербалафов» значилось на ней, и мелким шрифтом был напечатан незнакомый мне адрес.

– Благодарю, Наталья Игоревна, вы мне очень помогли. У вас ещё остались такие амулеты?

– Нет, этот последний.

– Замечательно. Вернуть его я вам не могу, он может быть опасен для здоровья. Впредь рекомендую покупать подобные вещи только в проверенных магазинах с лицензией Коллегии. – Я обернулся к Кузовку. – Нам пора идти. Ещё раз простите за беспокойство, Наталья Игоревна.

– Идите, – отмахнулся Кузовок, – а я немного задержусь. Наталья Игоревна так интересно рассказывает! Я хотел бы дослушать её рассказ о лунатянах.

– Может, чаю? – гадалка выразительно посмотрела на него. – Со свежими булочками.

– Не откажусь, – Кузовок потупился и шаркнул ножкой. – Ни от того, ни от другого.

Когда я садился в машину, появился Захребетник.

«Пропал Кузовок, – со смехом заявил он. – Не будет ему больше бильярда и ящероидов».

– Он крепкий орешек, – покачал я головой. – Может, послушает её фантазии о лунатиках и будет искать их происки. Но если эта мадам отучит его писать жалобы во все инстанции, надо будет вручить ей медаль.

«За спасение государевых учреждений от переработок!»

Захребетник захохотал и представил золотой орден на выдающейся груди мадам Луизы.

На следующий день утром, придя на службу, я первым делом рассказал Цаплину о добытом у гадалки амулете.

– Вот, Игорь Владимирович, взгляните. Я ведь прав, это кустарная работа?

– Абсолютно правы, – кивнул Цаплин, едва бросив взгляд на амулет. – Кустарщина. Да к тому же… А ну‑ка, разрешите, Миша.

Он взял у меня амулет, зажал его в специальном штативе и принялся рассматривать под лупой, бормоча что‑то себе под нос.

Я уже знал по опыту, что когда Цаплин работает, отвлекать его бесполезно, и занялся своими делами.

– Ну‑с, – объявил Цаплин полтора часа спустя, отодвигаясь вместе с креслом от приборного стола. – Что мы имеем? А имеем мы, я бы сказал, эталон безграмотной непрофессиональной работы! Я бы этому, с позволения сказать, мастеру самолично руки оторвал. Создание амулетов, работающих с человеческой природой, – мастерство тонкое, ювелирное. А здесь? Вы только взгляните на это плетение! Тяп‑ляп – как говаривал мой дед, царство ему небесное, корова хвостом и то краше размажет. Право же, я был о боярах лучшего мнения.

– О боярах? – удивился я.

– А я не сказал? – встречно удивился Цаплин. – Амулет изготовлен с использованием боярской магии. Это совершенно очевидно.

– Ну это, может, для вас очевидно…

– Простите, – покаялся Цаплин. – Не сказал сразу, увлёкся. Контур плетения выдаёт боярскую магию. И, повторюсь, работал человек крайне неумелый, непривычный к созданию амулетов. Как если бы, например, солдатского кашевара отправили в кондитерскую наполнять кремом пирожные. Оба занятия имеют отношение к кулинарии. Но вообразите, какие пирожные выйдут из рук кашевара? В одних крема будет больше, чем положено, в других меньше. В некоторых его вовсе не будет, а часть пирожных в процессе приготовления лопнет.

– Всё как мы и предполагали, – пробормотал я. – Амулеты, видимо, работают то лучше, то хуже. А на некоторых невезучих дамах вовсе взрываются.

– Именно, Миша, – кивнул Цаплин. – Так и есть. Вы говорите, эта ваша гадалка назвала некоего купца?

– Назвала. Нужно немедленно его допросить!

Я поднялся. И озадаченно посмотрел на пустой стол Ловчинского. Колобка на месте тоже не было – он, едва войдя, уехал на вызов. А Ловчинский ещё не приходил.

Я посмотрел на часы: время приближалось к одиннадцати.

– Игорь Владимирович! А где у нас Ловчинский?

– Хм‑м. – Цаплин развёл руками. Он, судя по всему, тоже только сейчас заметил, что коллега отсутствует. – Понятия не имею. Если Володя задерживается, он всегда об этом предупреждает… Давайте на квартиру позвоним.

Квартирная хозяйка Ловчинского сказала, что ночевать Владимир Сергеевич не приходили, она его со вчерашнего дня не видела, и повесила трубку.

– Ну… В общем‑то, конечно, ничего удивительного, – пробормотал Цаплин. – Володя – человек холостой и, скажем так, увлекающийся. Но опаздывать на службу ему не свойственно.

– Это точно, – согласился я. – А вам он ничего не говорил о своих планах?

– Нет. И Петру Фаддеевичу, по всей видимости, тоже.

– Давайте позвоним Щеглову, – предложил я.

Позвонили. Щеглов не разговаривал с Ловчинским с прошлой недели.

Мы переглянулись.

– Как‑то даже и представить не могу, что могло случиться, – пробормотал Цаплин. – Если бы Володя захворал, сидел бы дома. Если бы собрался куда‑нибудь уехать, предупредил бы. Вероятнее всего, конечно, мы волнуемся зря. Володя просто заночевал где‑то вне дома и после бурной ночи проспал будильник. Но…

– … Но давайте‑ка я на всякий случай съезжу к нему и расспрошу прислугу, – закончил я. – Не нравится мне это опоздание, хоть убейте!

Цаплин благодарно кивнул.

И в этот момент распахнулась дверь. В кабинет ввалился растрёпанный Ловчинский.

– Что с тобой? – изумился я. – Где ты был?

– Маша пропала, – не здороваясь, сказал Ловчинский. – Я с ног сбился её искать. Выручайте, братцы!