– У меня для тебя три новости, Михаил, – усмехнулся Корш, внезапно перейдя на «ты», – плохая, хорошая и официальная. С какой начать?

– Давайте с хорошей.

– Вопросов, как ты здесь оказался, никто задавать не будет. Велено считать, что ты был неподалёку, зафиксировал магический выброс и кинулся выяснять, что случилось. Но прибыл слишком поздно, когда все участники событий уже были мертвы.

– Благодарю, Иван Карлович.

– Теперь плохая новость. Я докладывал лично государю, и он в курсе, как всё было на самом деле.

– Государю? – я, честно говоря, слегка опешил.

– О таких инцидентах положено ему сообщать незамедлительно, в любое время дня и ночи.

«О как, – Захребетник оживился. – Получается, Корш у нас имеет прямой доступ к государю. Забавно, забавно».

Я с Захребетником был полностью согласен. Вот и ещё один кусочек мозаики встал на своё место. Теперь понятно, почему Корш получил в свои руки Московское Управление Коллегии и начал смело наводить там свои порядки.

– И раз уж ты влез в это дело, государь решил использовать тебя в своих планах, – продолжал Корш. – Или в интриге, если угодно. Имущество Басмановых переходит под защиту короны до тех пор, пока не появится совершеннолетний наследник. Есть, оказывается, такое старинное право у государя. А вот дети…

Он пристально на меня посмотрел.

– Детей будет опекать душеприказчик. Позаботится об их образовании, проследит, чтобы получали положенное содержание. В общем, станет им опекуном до совершеннолетия.

«Не‑не‑не! – Захребетник, следивший за разговором, почувствовал, к чему ведёт Корш. – Мы на такое подписываться не будем. Хватит и того, что ты им жизнь спас».

– Иван Карлович, только не говорите…

– Душеприказчиком, – перебил меня Корш, – государь назначил тебя.

– Я не могу! Вы ведь знаете, что с Басмановыми…

– И государь знает. Но я поручился, что ты человек ответственный и не будешь смешивать его поручение и личные чувства.

– Иван Карлович! Ну какой из меня опекун⁈ У меня служба, и в воспитании я совершенно не разбираюсь.

– Государь это понимает. Поэтому девочка будет учиться на полном пансионе за счёт короны в Екатерининском институте благородных девиц. А мальчик поступит в Московский Пажеский корпус. А ты, – Корш взял меня за пуговицу, – проследишь за их судьбой как старший брат. Всё понятно?

«Хорошие поступки имеют свою цену, – Захребетник рассмеялся. – Спас – теперь расплачивайся. Отличный урок тебе на будущее».

– Даю тебе неделю отпуска, чтобы решить эти вопросы. Необходимые документы я пришлю тебе курьером.

– Вы говорили, – вспомнил я, – что у вас три новости.

– А, точно! В пятницу тебе надлежит явиться в Кремль в парадном мундире. Государь даст тебе малую аудиенцию.

У меня аж в горле запершило.

– З‑зачем?

– Сам увидишь. – Корш сочувственно похлопал меня по плечу, – Мне государь о своих планах не докладывает. Идём посмотрим, как там у Игоря дела.

Следующий час запомнился мне сущим кошмаром. Цаплин, вот уж действительно редкий и ценный специалист, сумел погрузить Исток в спящее состояние. Но этого было недостаточно, и родовой артефакт требовалось запечатать в свинцовый контейнер. Который пришлось вытаскивать из дома и грузить в багажник автомобиля. И грузчиком пришлось работать мне: Коршу, как большому начальнику, таскать контейнер не полагалось, а у Цаплина оказалась больная спина, и поднимать что‑то тяжелее стакана с чаем ему было противопоказано. Ну а господа в чёрном были заняты своими делами и не рвались помогать. Так что я в одиночку тащил контейнер, выслушивая в процессе ценные указания от Цаплина.

– Миша, только не уроните! Вот так, боком его выносите. Ага, теперь в эту дверь. Осторожнее, его нельзя сильно трясти!

В конце концов мне удалось загрузить контейнер в автомобиль и заняться уже своими делами. Во‑первых, пригнать к усадьбе мой экипаж. Во‑вторых, разбудить детей, умыть и накормить. В‑третьих, объяснить им так, чтобы поняли, что они едут со мной и какая судьба их ждёт. В‑четвёртых, найти в усадьбе, откуда разбежались все слуги, пару чемоданов. Собрать детские вещи, загрузить их и детей в экипаж. И наконец‑то отправиться в Москву.

Кстати, как бы ни язвил в мою сторону Захребетник, он же первый и стал мне помогать с детьми. Никогда бы не подумал, что он умеет с ними ладить и уговаривать.

«Тебе их доверять нельзя, – заявил он уже на пути в столицу. – Сам ещё недавно под стол пешком ходил. Но ты будешь мне должен за эту услугу».

Спорить с ним не было никаких сил, и я махнул рукой. Должен так должен, разберёмся.

Только я вошёл домой с детьми, как нам навстречу выбежала Принцесса. Малыши даже не успели испугаться – так быстро она их обнюхала, облизала и втёрлась в доверие. Так что через несколько минут они вели себя как старые знакомые.

Ирина Харитоновна, увидев, с кем я пришёл, удивлённо вздёрнула брови. Но не стала ничего спрашивать, а лишь поинтересовалась, подавать ли обед. Чуть позже, когда дети доедали десерт, я поговорил с ней. И попросил узнать, не сдаёт ли кто по соседству жильё, чтобы неделю пожить там с детьми, пока я не определю их на учёбу.

– Господь с вами, Михаил Дмитриевич! – всплеснула Ирина Харитоновна руками. – Да неужто я вас с детьми выгоню? Найдём где их положить, даже не беспокойтесь.

Появившийся чуть позже Зубов, увидев детей, и виду не подал, будто так и надо. Но потом отозвал меня в сторону и спросил:

– Миша, это что, твои дети?

– В некотором роде.

– Ну ты даёшь! – Гусар обрадовался непонятно чему. – Когда только успел? А ведь такой тихоня, такой правильный. В тихом омуте черти водятся, да?

– Гриша, оставь свои инсинуации, пожалуйста. Это не мои дети, – я выделил последнее слово голосом, – в прямом смысле. Их родители погибли, и волей случая, так сказать, мне выпало быть их опекуном.

– Да? – Зубов посмотрел слегка обиженно. – Ну так бы сразу и сказал, а то путаешь меня. Слушай, так нам надо другую квартиру искать. Здесь им тесновато будет. Жаль, конечно, оставлять Ирину Харитоновну, она отличная хозяйка, но детям нужен простор, а не наша холостяцкая берлога.

– Нет, ничего такого не требуется. Уже есть договорённость, что они будут учиться с проживанием. Только несколько дней здесь побудут, пока я формальности все улажу. Извини, если тебя побеспокоим.

– Ты меня за бесчувственного чурбана не держи, Миша. Дети есть дети. Что я, не понимаю?

По совету Захребетника я сводил детей погулять вместе с Принцессой, чтобы отвлечь их от случившегося. По дороге мы зашли в кафе, и я накормил их мороженым. Дети хоть и чуть‑чуть повеселели, но держались настороженно, впрочем, другого ожидать было сложно. В любом случае я не жалел, что всё так обернулось, – они‑то ни в чём не виноваты. Кто знает, может, из них вырастут хорошие люди?

«Вырастут, – вылез Захребетник. – Если приложишь руку к их воспитанию».

«Угу, если со своей службой найду на это время».

На следующее утро курьер привёз документы, и я умчался устраивать судьбу подопечных. Пришлось убить весь день, чтобы уладить кучу формальностей. Всё оказалось крайне непросто. Бояре, как отдельное сословие, формально подчинялись персонально государю. А по факту существовали вне правового поля государства. И на официальные институты власти плевать хотели с высокой колокольни, решая внутренние дела и проблемы между родами по старинным обычаям и фиксируя договорённости в Совете господ. Так что когда чиновники узнавали, что я душеприказчик несовершеннолетних наследников боярского рода, то сперва впадали в ступор, а затем начинали юлить, чтобы не решать скользкий вопрос. Даже мои красные корочки не могли привести их в чувство и заставить работать.