Весь этот час он «выплясывал» вокруг Истока Басмановых, выстраивая сложные магические схемы. И вливал в них столько силы, что они становились видимыми и висели в воздухе вокруг Истока плотной стеной. Будто таинственные письмена, начертанные на огромной стеклянной сфере.

– Я тебе что, архимаг какой‑нибудь? Человеческая магия, а тем более боярская, – не мой профиль. Не разбираюсь я в Истоках! Понимаешь, нет? Это же пёс знает что, а сверху бантик!

Отвечать ему я не рисковал и сидел тихо, как мышка, наблюдая, как он работает с магическими потоками. Что бы он там ни бухтел, Исток перестал тревожно пульсировать и «плеваться» выбросами силы.

– До полудня, – передразнил Захребетник Корша, причём очень похоже. – Хрелудня! Надо было сразу уезжать отсюда и делать вид, что мы знать ничего не знаем. Ну, бахнуло бы, и леший с ним. Одним уездом меньше – так невелика потеря. Страна большая, уездов у государя много!

Захребетник отряхнул ладони и отошёл в сторону.

– Ой, ерунда! Ой, халтура!

Несколько минут он рассматривал своё творение и цокал языком.

– Ладно, небось продержится, пока хвалёный эксперт не приедет. Миша, ты тут вообще? Что‑то я тебя давно не слышу.

«Да тут я, тут. Куда мне из собственной головы деваться?»

– И то верно, – Захребетник усмехнулся. – Пойдём посмотрим, есть ли чем поживиться у Басмановых.

«Ты что, мародёрничать собрался?»

– Я уже говорил, что ты недоучка? Мародёрство – это грабёж во время войны. А мы с тобой будем собирать боевые трофеи. Формально, мы с тобой победили в этом конфликте, так что имеем право взять самое ценное.

«У нас что, денег мало? Ты помнишь, сколько в банке лежит?»

– А кто сказал, что меня интересуют деньги? Ценности, Миша, бывают разные.

Захребетник отправился в кабинет покойного Басманова. Встал в центре комнаты и огляделся по сторонам.

– Так я и думал.

Он подошёл к висящему на стене морскому пейзажу.

– Мазня, – фыркнул он и снял картину.

За полотном обнаружилась стальная дверца сейфа. Замок открылся по мановению руки Захребетника, и он стал вытаскивать оттуда папки с бумагами.

– Документы, Миша, тоже ценности. Причём частенько гораздо дороже денег.

Остаток ночи Захребетник провёл за столом покойного патриарха. Бумаг было много, и он быстро проглядывал их наискосок, останавливаясь только на самых интересных фрагментах. Я никак не успевал вчитаться с такой скоростью и только наблюдал за мельтешением бумажных листов.

– Как интересно! Ай‑яй, никогда бы не подумал.

«Что там?»

– Потом расскажу.

Некоторые документы Захребетник откладывал в сторону. И когда закончил разбирать бумаги, то сложил их вчетверо и убрал во внутренний карман.

– Ну‑ка, что там ещё в сейфе есть интересного?

На самом дне там нашлись какие‑то драгоценности, видимо фамильные, пачка ассигнаций и магический артефакт в виде фигурки мартышки, вырезанной из слоновой кости.

– О как! – Захребетник покрутил её в руках. – Кажется, это Белая обезьяна. Не думал, что такие ещё сохранились.

«Что за обезьяна такая?»

– Та самая, про которую нельзя думать. Напомни, потом расскажу.

Он сунул фигурку в карман и стал загружать документы обратно в сейф. Запер его на замок и повесил картину на место.

– Пойдём проверим, как там наши подопечные.

Первым делом Захребетник навестил комнату, где спали дети. Убедился, что они спят, посмотрел на Исток и вышел на парадное крыльцо особняка. Постоял несколько минут, сунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. И улыбнулся во все тридцать два зуба.

– А вот и кавалерия прибыла! Твоя очередь отдуваться, Миша. А я буду смотреть и наслаждаться, как ты выкручиваешься.

Управление вернулось ко мне так неожиданно, что я чуть не упал. И в следующий момент услышал в предрассветных сумерках басовитое рычание.

К парадному крыльцу особняка Басмановых подкатил автомобиль. «Руссо‑балт», кажется. Такой же я видел в салоне Ильина. Захребетник его забраковал как слишком помпезный, подходящий купцу‑миллионщику или высокому чину. Собственно, такой чин на нём и приехал.

Дверь автомобиля распахнулась, и из него вышел Корш. Сейчас мне стало совершенно ясно, что прозвище Коршун он получил не за фамилию. От бессонной ночи черты лица у него заострились, и нос напоминал клюв хищной птицы. Взгляд у него был резкий и суровый. И создавалось впечатление, что он сейчас клюнет любого вставшего на пути.

– Доброе утро, Иван Карлович!

Корш кивнул. А следом из машины появился человек, которого я совершенно не ожидал здесь увидеть.

– Игорь Владимирович⁈

Цаплин посмотрел на меня печальным взглядом и вздохнул:

– Я бы вас попросил, Миша, в следующий раз устраивать подобные выезды в рабочее время. Воскресный вечер не слишком удачное время для срочной работы.

– Постараюсь, Игорь Владимирович. Поверьте, я сам больше всего сейчас хотел бы спать дома в своей постели.

– Потом будете упражняться в остроумии. – Корш бросил на нас недовольный взгляд. – Источник стабилен?

– Насколько это возможно.

– Тогда сначала покажите, что здесь произошло.

– Сюда, Иван Карлович. Придётся обойти особняк с той стороны.

Я провёл их вокруг дома к разрушенной стене и показал следы штурма. Пока Корш внимательно всё осматривал, Цаплин принёс из автомобиля треногу с установленным на ней хрустальным шаром. Разложил напротив огромной дыры в стене, щёлкнул чем‑то, и сфера засветилась мягким синеватым светом.

– Новинка – артефакт для фиксации следов использования магии.

Осмотрев всё снаружи, Корш полез внутрь здания. От увиденного у него дёрнулась щека, и он плотнее сжал губы. Долго ходил по залу, рассматривая трупы, а Цаплин притащил ещё одну треногу с шаром и поставил на место разбитого в щепки стола.

– Вас, Михаил, – бросил мне Корш, – надо засылать к врагам Отечества. Вы словно притягиваете к себе неприятные события. А сами, уж не знаю как, остаётесь целы. Идёмте обратно, я увидел всё, что хотел.

Цаплин забрал треноги, и мы пошли обратно. Едва мы вернулись к парадному крыльцу, как туда подъехали ещё два автомобиля. Оттуда выскочили шесть человек в незнакомой мне чёрной форме, и Корш указал им:

– Всё там. Коллегия зафиксировала магический фон, передадим вам записи сегодня вечером.

Чёрные вытащили из багажников тяжёлые кофры с фонящим содержимым и рысцой унеслись в указанную сторону.

– Государев Тайный приказ, – просветил меня шёпотом Цаплин. – Дальше это их забота.

– А наша забота Исток. – Корш прекрасно всё слышал. – Михаил, ведите.

Едва войдя в комнату, где находился Исток, Цаплин всплеснул руками.

– Миша, ну кто так делает? Это же совершенно безграмотная работа. Как вы додумались такое наворотить?

«Сам бы попробовал остановить выбросы! – возмутился Захребетник. – Ишь, специалист выискался!»

– Простите, Игорь Владимирович, – я развёл руками. – Но успокаивать Исток меня никто не учил.

– И не научит, – буркнул Цаплин, разглядывая хрустальный Исток. – У вас допуска к подобным секретам нет.

– Игорь, справишься? – спросил Цаплина Корш.

– Угу, – кивнул тот, расставляя на полу вокруг Истока маленькие металлические пирамидки. – За час‑другой всё сделаю. Не самый сложный случай.

Корш подхватил меня за локоть и потащил к выходу.

Пока мы смотрели Исток, Государев Тайный приказ добрался и до кабинета старшего Басманова. Через открытую дверь я заметил, как один из господ в чёрном потрошит сейф, а другой роется в секретере.

– Что с детьми? – отвлёк меня Корш.

– Спят, Иван Карлович.

– Хорошо. Идёмте на воздух, там и поговорим без свидетелей.

Судя по всему, Коршу соседство с сотрудниками Тайного приказа не доставляло особого удовольствия.

Мы вышли из особняка и отошли в сторону, где нас не мог услышать господин в чёрном, дежуривший возле автомобилей.