Захребетник умолк и до самого вечера меня не беспокоил.

После службы Захребетник потребовал у меня вернуться домой. И там велел для начала переодеться во что‑то неброское, а затем «выпить» кубик малахириума. При этом «сожрал» большую часть силы, оставив в моём резерве едва ли одну пятую часть.

– Слушай, ты же вроде как великая духовная сущность?

«Есть сомнения?»

– Неужели у тебя своей силы не хватает, что ты малахириумом пользуешься? В подвале Тетерина так и вообще еле ходил после своего «фокуса». Может, обманываешь, и ты всего лишь мелкий дух или бес?

Захребетник фыркнул и замолчал.

– Что, не хочешь отвечать? Мои подозрения имеют основания?

«Почему не хочу? Просто ты задал сложный вопрос, вот и думаю, как тебе доступно объяснить».

Он мысленно вздохнул и продолжил:

«Чтобы ты там не думал, моей личной силы хватит, чтобы, не вспотев, истребить этот город. Пролить на него с неба огонь и серу так, чтобы пламя пожрало даже камни».

У меня в голове возникла картинка. Реалистичная картинка, будто я видел её собственными глазами. Чёрные облака от дыма пожарищ стелились над крышами домов. И из них на город падали пылающие стрелы, взрывающиеся ослепительными вспышками. Сквозь грохот рушащихся зданий я слышал крики и плач и точно знал, что каждую секунду в этом аду умирают тысячи и тысячи.

Картинка пропала, и снова зазвучал голос Захребетника:

«Но есть определённые правила, которые я могу, но не хочу нарушать. Во‑первых, воздействия моей силы должны быть минимальны. Так я не даю врагам заметить себя, соответственно, и вредить мне они не могут. К тому же лишние следы моего вмешательства совершенно ни к чему. А малахириум – штука „местная“ и лишнего внимания не привлекает, тем более когда я действую твоими руками. Если же использовать мою собственную силу, то это как расписываться на стенах, что я был здесь. Это понятно?»

– Вполне.

«Во‑вторых, мою силу сложно дозировать крохотными порциями. А работай я в полную мощь, она может банально выжечь тебя. Душа фьють – и улетит! Или ты останешься восторженным идиотом, не способным ни на что. Мне даже приходится своё мышление низводить до примитивного уровня, чтобы не спалить тебе мозг и ты меня понимал».

– В смысле?

Захребетник вздохнул с таким выражением, будто приходилось повторять очевидные вещи гимназисту‑двоечнику.

«Представь, что ты сидишь на ветке рядом с мартышкой. И тебе надо объяснить ей, как собрать урожай кокосов. Ты не можешь ей просто сказать – она слов не понимает в принципе. Приходится ухать, хмыкать, корчить рожи, тыкать пальцем, бить себя в грудь и давать подзатыльники. Вот с тобой примерно так же у меня происходит».

– Ты меня сейчас что, с обезьяной сравнил?

«Миша, ты вроде биологию изучал? Если подходить формально, биологически ты и есть лысая бесхвостая обезьяна. Только бессмертная душа и разум отличают тебя от какого‑нибудь гамадрила. И вместо того чтобы обижаться, ты мог бы постараться осознать мои слова».

Я ощутил изнутри слегка разочарованный взгляд Захребетника.

«Ладно, закончим этот разговор. У нас сегодня ещё полно дел».

Он не дал мне даже поужинать, буркнув, что возможность поесть будет позже. Поймал извозчика и приказал ехать к Хитровке.

– На Лондон похоже, – усмехнулся Захребетник, подходя по переулку к Хитрову рынку.

То ли из‑за близости к реке, то ли из‑за расположения в низине, но туман здесь стоял густой, как кисель. И не обычный, а плотная серая мгла, словно состоящая из запахов сивухи, прогорклого сала, протухшей колбасы и махорочного дыма. И в этой пелене двигаются тени обитателей городского дна, похожие на восставших мертвецов, да горят тусклые огоньки, словно болотные блудички, заманивающие путников в трясину.

– Мертвецов здесь полно, только обычных, – прокомментировал Захребетник, подслушав мои мысли. – А вот нечисть есть, без сомнения.

«Ты сейчас серьёзно?»

– Абсолютно. Запах не чувствуешь? Есть, ещё как есть. Непорядок, конечно, но сейчас нам нет до неё дела.

В двух‑ и трёхэтажных домах вокруг Хитровской площади сплошь помещались ночлежки и трактиры. Последние и интересовали Захребетника, искавшего выход на «внучков». Самых крупных кабаков было три. «Пересыльный», где собирались нищие и барышники. «Сибирь» для воров и карманников. И «Каторга» – самое статусное заведение дна, прибежище «деловых» и беглых, где в зале даже стояло пианино и гуляющую публику развлекали музыкой и танцами. Туда‑то мы и направились.

– Спокойно, Миша, – шепнул Захребетник. – Здесь нам точно ничто не угрожает. Я знаю, как общаться с местными обитателями.

Он распахнул дверь, из которой на нас обрушилось облако дыма, смешанного с паром, гомон, ругань, звон посуды и драки. И нырнул внутрь.

«Главное, чтобы моё лицо здесь не запомнили. Служащему коллегии…»

– Тебя не узнают. Лёгкий морок я ещё в переулке набросил.

Мне плохо запомнилось происходящее внутри. Резкие запахи, шум, крики. Захребетник ловко влился в одну компанию, затем в другую. Как свой, болтал с «фартовыми». Вызывая смех, щипал за задницы девиц лёгкого поведения и грубо шутил. Пил со странными личностями. Вернее, делал вид, что пьёт, – жидкость из грязного стакана исчезала, но вкуса я ни разу не почувствовал.

Уже через час Захребетник выяснил, где можно найти одного из старших «внучков». Попрощался с ворами, как со старыми знакомыми, и поспешил удалиться.

«Лихо у тебя получилось. Никогда бы не подумал, что ты умеешь общаться с таким контингентом».

– Для иудеев будь как иудей, для эллинов как эллин, а для воров как вор. Ничего сложного.

Я ощутил, как Захребетник на ходу использует магию – каким‑то сложным приёмом чистит одежду от запахов и следов воровского трактира. Мы выбрались с Хитровки, поймали извозчика и отправились искать «внучка».

Место, что указали «фартовые», оказалось вполне приличной ресторацией. И «внучок» нашёлся практически сразу – это был один из тех мордоворотов, что вёз меня к Тетерину. Он сидел за столиком у окна и с кем‑то беседовал.

«Отлично! – Захребетник мысленно потёр руки. – Теперь можно и поужинать, пока он не соберётся уходить».

Выбрав столик, чтобы вполглаза наблюдать за целью, Захребетник подозвал полового. Видимо, на радостях он решил ни в чём себе не отказывать и закатил настоящее пиршество. Не спеша, смакуя каждый кусок, съел порцию холодной белуги с хреном, тарелку ракового супа, селянку из почек с двумя расстегаями и кусок жареного поросёнка. А на десерт взял сковороду гурьевской каши. После приказал принести чаю, но пить не стал, а сделал вид, что дремлет. При этом внимательно наблюдая за целью из‑под полуприкрытых век.

Наконец мы дождались, когда «внучок» закончит разговоры и соберётся уходить. Захребетник позвал полового и расплатился, щедро отсыпав чаевых. И с видом довольного и сонного человека двинулся к выходу. Но стоило ему оказаться на улице, он сбросил ленивый образ и лёгкой рысью двинулся следом за «внучком».

Похоже, тот жил неподалёку и не стал брать извозчика. Так что Захребетник легко следовал за ним, стараясь держаться в тени и подыскивая удобное место. Такое нашлось в виде тёмного переулка, куда свернул мордоворот.

Захребетник сделал резкий рывок, беззвучно догнал «внучка» и стукнул по затылку. Подхватил бесчувственное тело под мышки и волоком потащил во двор ближайшего дома. Нашёл тёмный закуток за дровяным сараем, связал мордовороту руки за спиной его же ремнём и привёл в чувство, несколько раз шлёпнув по щекам.