Едва очнувшись, «внучок» зло выругался и предпринял попытку освободиться. Заворочался, попробовал встать и боднуть меня головой. Но Захребетник не собирался миндальничать и провёл серию быстрых ударов по корпусу. От которых мордоворот упал на спину, выпучив глаза и ловя ртом воздух.

– Тихо! – Захребетник присел на корточки рядом с «внучком» и хищно оскалился. – Узнал меня? Вижу, помнишь. Не боись, я обещал, что ты будешь жить, и держу слово. Но придётся рассказать, где живёт ваша Бабуля.

Мордоворот завозился на земле, что‑то неразборчиво мыча и кидая на Захребетника злые взгляды.

– Ну зачем же так? – Захребетник цокнул языком. – Я к тебе по‑доброму, а ты сразу в несознанку уходишь. Придётся к тебе всякие нехорошие методы применять, а я не люблю в грязи возиться. Можно сказать, до греха меня доводишь.

Он без замаха ударил «внучка», отчего тот разинул рот в беззвучном крике.

– Жизнь я тебе обещал, конечно. Но ведь жить по‑разному можно. Одно дело здоровым мужчиной, которого женщины любят. А другое, скажем, безногим калекой, которому молодые девицы и не нужны вовсе. Как думаешь, какой вариант приятнее?

Захребетник сунул руку за пазуху и вытащил оттуда здоровенный нож с широким лезвием и хищным крюком на конце. Больше подходящий для мясника, а не сотрудника Коллегии. Только через пару секунд я сообразил, что это иллюзия, искусно сплетённая и почти неотличимая от настоящего оружия.

– Ну‑с, внучок, ничего не хочешь мне рассказать? Или будешь ждать, пока я начну на тебе показывать работу резчика?

В глазах мордоворота появился неприкрытый ужас, когда Захребетник провёл над ним лезвием. Он дёрнул головой, пытаясь отодвинуться от страшного ножа, но не проронил ни слова.

– А вот это уже интересно. – Захребетник прищурился, вглядываясь в лицо «внучка». – Нет, посмотри, до чего хитрая старуха! Ты ведь Бабуле не из‑за верности служишь, да? Ты её боишься даже больше, чем увечий. Ну‑ка, ну‑ка, дай я посмотрю, что она с тобой сделала.

Ухватив мордоворота за волосы, Захребетник приподнял его голову и заглянул в глаза.

– Пу‑пу‑пу. – Захребетник отпустил «внучка» и задумчиво почесал щеку.

«Однако, старуха сильнее, чем я думал. Не каждая ведьма сумеет метку на человека поставить».

«То есть мы не сможем у него ничего узнать?»

«Почему? Что один человек поставил, другой завсегда сломать сможет. Главное, чтобы наш подопечный не помер в процессе, а там он всё сам расскажет».

Опустив ладонь на лицо мордоворота, Захребетник произнёс нараспев:

– Vincula omnia dissolvantur. Vis malefica revertatur. Pax et integritas mihi restituantur.

И одновременно со словами его рука засветилась голубоватым светом, и «внучок» задёргался, будто в припадке.

«Почему латынь? Это заклинание?»

«Просто дань традиции. Слова ничего не значат, но настраивают на нужный лад».

Мордоворот обмяк, перестал сучить ногами и задышал спокойнее.

– Вот так, отлично. Теперь можно и поговорить.

«Внучок» рассказал всё как на духу. И где живёт Бабуля, и кто её охраняет, и чем сейчас занимается эта «мафия», как выразился Захребетник. Впрочем, последнее у него особого интереса не вызвало.

«Разгоним эту шайку‑лейку – и дело с концом. Никаких ведьм на своей территории я не потерплю», – заявил он.

– Всё, хватит, – прекратил исповедь «внучка» Захребетник. – Исчезни из города, чтоб я тебя больше не видел. И запомни, – он наклонился к нему и заглянул в глаза, – продолжишь грешить – умрёшь страшной смертью. Понял?

Мордоворот часто закивал, с мистическим ужасом глядя на Захребетника.

– Вали, пока я добрый.

Второй раз его просить не пришлось. Рванул так, словно за ним гнались демоны.

– Его собственные, – со смешком добавил Захребетник. – Что же, ночь только началась, а веселье уже закончилось. Предлагаю продолжить и навестить ведьму в её логове. Ты как, не против? Ну и отлично.

Захребетник и не подумал возвращать мне управление и едва ли не бегом отправился к цели. Всего полчаса – и он добрался до неприметного особнячка, спрятавшегося в узком переулке между двух доходных домов.

– Чувствуешь? Здесь её логово, аж разит тёмной волшбой.

«Вообще ничего».

– Да? Странно. Вот так попробуй. – Захребетник вытащил из кармана «регента» и нацепил на нос. – Теперь видишь?

Первые секунды я не заметил ничего необычного. Ну, дом и дом, ничего такого. Но чуть приглядевшись, разглядел, что тени на особняке похожи на колышущуюся паутину. Весь фасад оплели чёрные дымные нити. Вызывающие одним своим видом неприятное чувство.

– Незамеченными пройти не получится: ведьма умеет в охранные чары. Хотя давай‑ка посмотрим, может, и не такие они плотные.

Перепрыгнув через невысокий кованый заборчик, Захребетник пошёл вокруг особняка. Стараясь не приближаться к стенам и «принюхиваясь» на каждом шагу.

– Так‑так. – Он осклабился, разглядывая заднюю часть дома. – Не такая уж она и мастерица. Видишь, Миша?

Да, я тоже сразу заметил – со двора особняк нити оплетали лишь чуть‑чуть. Только двери и окна первого этажа. И были гораздо тоньше, чем на фасаде, напомнив мне щегольскую перевязь Портоса из книги про мушкетёров.

Захребетник воспользовался беспечностью Бабули: забрался на хлипкую пристройку возле дома, пробежал по крыше, оставив на снегу цепочку шагов, лёгким ударом открыл окно на втором этаже и запрыгнул внутрь.

– Ну‑с, кто‑кто в теремочке живёт? – тихонько спросил он, на цыпочках выйдя в коридор. – Кто‑кто в невысоком колдует? Ты, мышка‑норушка? Или ты, жабка‑квакушка? Нет, это бабушка‑старушка, разлюбезная ведьмушка. Как сейчас мы её за косицу схватим, да в печь на лопате посадим. Но сначала мы чуть‑чуть кой‑кому начистим рыла.

«В конце не в рифму получилось».

– Может быть, зато правда.

Захребетник резко распахнул дверь и вихрем ворвался в комнату, где сидели трое мужчин. Один дремал на топчане, другой возился с примусом, собираясь вскипятить чай, а третий чистил револьвер, сидя за столом. Но они даже рассмотреть не успели, кто пришёл к ним в гости. Захребетник трижды ударил, и три тела рухнули на пол без единого звука.

– Лапотники, – фыркнул Захребетник, отряхивая руки.

Он подошёл к столу, собрал револьвер, оставшийся от «внучка», зарядил и сунул в карман.

«Зачем он тебе?»

– Пригодится. С ведьмами никогда не знаешь, что они выкинут. Всё, идём, разбудим Бабулю.

К моему удивлению, из комнаты охраны Захребетник захватил с собой стул. И мимоходом подпёр им одну из дверей в коридоре.

– Слуга, – коротко пояснил он и двинулся дальше.

Спальню ведьмы я опознал с пяти шагов. Даже в тёмном коридоре было видно, что дверь туда плотно оплела чёрная паутина. И серые ночные тени казались на её фоне чуть ли не белыми.

– Какое чудное гнёздышко свила себе милая старушка. Любой, кто попытается войти без разрешения хозяйки, умрёт на месте в страшных муках. Очень злое колдовство, учти на будущее. – Захребетник остановился и размял пальцы, хрустнув суставами. – Ну‑с, приступим. Сегодня на арене Михаил Скуратов и некто из‑за черты!

Он вскинул руку, и с его пальцев сорвался поток прозрачного пламени. Ударил в дверь и побежал по чёрной паутине, заставляя её рассыпаться на глазах.

– Ха!

Захребетник врезал ногой по двери, выбивая замок, и шагнул внутрь, подняв пылающую руку вместо свечи.

– Что вам угодно, милостивый государь⁈

На огромной кровати сидела старушка в ночной рубашке и чепце. Лицо у неё было испуганное, она прижимала к груди край одеяла и выглядела совершенно безобидной.

– Добрая ночка! – Захребетник улыбнулся. – Не надо притворяться, я же вижу, что вы узнали меня.

– Извольте пойти прочь! Я немедля позову слуг и полицию!

– Ой, вот только не изображайте оскорблённую невинность. Вы дурная актриса, если честно, а я не люблю дешёвые спектакли. Тем более чтобы вы сейчас не болтали, вам придётся ответить на мои вопросы. Ну и за своё поведение тоже, ведьма.