Ох, сколь много я бы отдал за то, чтобы оказаться сейчас наверху! Малахитовая пирамидка в кармане так и манила – выпей меня! Тогда тебе любой колдун не страшен. Но я не мог позволить себе рисковать. Если подземелье обрушится, то колдун погибнет, а самого меня вытащит Захребетник. Но кроме меня здесь ещё Ловчинский и Агнесса… Нет. В этот раз придётся играть без козырей.

Колдун между тем направился к мешку. Теперь мы отчётливо разглядели, что он высок и широкоплеч. А если бы не сутулился, был бы ещё выше…

«Сутулый!» – осенило меня. Это он! Но поделиться озарением с Ловчинским времени не было. Дальше, чем колдун отошёл от Агнессы сейчас, он уже не отойдёт.

– Удар! – не скрываясь больше, крикнул я Ловчинскому.

Мы ударили.

Колдун резко обернулся к нам. Проверить его на прочность не получилось: сдвоенный удар, летящий в голову, мерзавец поймал на лету. Закрутил огненной спиралью и швырнул в нас.

Мы с Ловчинским бросились в разные стороны. Стены подземелья дрогнули, с потолка посыпалась каменная пыль. Не зря я опасался обвала! А капюшон колдуна от рывка упал на плечи.

– Всё‑таки ты! – вырвалось у меня.

Лицо Ефрема Новых, любимого астролога вдовствующей государыни, исказила ненависть.

– Я знал, что ты появился во дворце не просто так, – проскрипел он. – Сдохни!

И вскинул руку, творя какое‑то сложное плетение.

Этот негодяй был действительно могуч. Не думаю, что мы с Ловчинским сумели бы с ним справиться, даже если бы били вдвоём в полную силу.

Моё тело застыло. Я почувствовал себя мухой в янтаре, не мог пошевелить даже пальцем. А в плетении глаголов разглядел знакомую вязь. Я уже видел такую – на нефрите, подброшенном в колодец Хозяйки!

– Нравится? – Губы Ефрема Новых растянулись в ухмылке. – Быстро ты не умрёшь – о, нет! Это было бы слишком просто.

Он крутанул ладонью. Я почувствовал, как «янтарь» сдавливает моё тело.

Ловчинский попытался атаковать колдуна, но был отброшен буквально одним щелчком. Мой друг отлетел к дальней стене, вызвав ещё одно сотрясание стен и потолка – а колдун даже не повернулся в его сторону.

– Это мелкая сошка, – брезгливо сказал он. – А вот ты!.. Ты мне чуть не испортил всю игру. Теперь будешь корчиться в муках и наблюдать, как я зарежу эту старую глупую курицу. Я поставлю точку, завершу ритуал! Пожарский лишится рассудка. Он сам убьёт своего сына, а потом наложит руки на себя.

Колдун расхохотался и направился к Агнессе, лежащей на постаменте.

«Где ты⁈» – мысленно взревел я. Но Захребетник был уже тут как тут.

– Зарезать? – Он перехватил управление телом. – Слушай, а хорошая идея!

Магия, сковывающая меня, исчезла. Захребетник вихрем метнулся к постаменту, опередив колдуна. Он схватил кремнёвый нож и с размаху всадил его негодяю в глаз.

Того, кто называл себя Ефремом Новых, затрясло. Не показалось ни капли крови, но глазница вокруг каменного лезвия начала обугливаться. Кожа колдуна посерела, обтягивая череп, в провале рта показались оскаленные зубы. Нож раскалился добела, но колдун был жив. В его уцелевшем глазу мелькнул нескрываемый ужас.

Серой рукой с вытянувшимися, пожелтевшими ногтями колдун схватился за амулет, висящий на груди. Теперь зал уже не просто затрясся, а заходил ходуном.

Колдун резко согнулся, будто сложившись пополам, и в мгновение ока нырнул в узкий коридор. А сверху посыпались камни, заваливая проход.

Всё вокруг заволокло пылью. Захребетник задержал дыхание, чтобы не дышать дрянью, и на пару секунд прикрыл глаза. А затем резко взмахнул рукой, использовав каплю силы. Под низкими сводами зала пронёсся порыв ветра, очищая воздух и ссыпая пыль под стенами.

Над головой Захребетника зажёгся яркий магический светлячок, разгоняя тьму по углам. Он брезгливо отряхнул ладони, подошёл к завалу, перекрывшему коридор, и пнул один из камней.

«Ушёл колдун! Сбежал сволочь! – Меня аж трясло от ярости. – Надо догнать его! Быстрее!»

– Эту кучу камней нам не разобрать, а бежать в обход нет смысла. – Захребетник пожал плечами. – Кстати, он, может, вообще не выживет после того, как я его расписал под хохлому. В любом случае он никого больше обаять не сможет.

«Ты что, предлагаешь всё бросить и дать ему уйти?»

– Тебе есть чем заняться: свод здесь ненадёжный, в любой момент может рухнуть, – он указал на трещины на потолке, – а у нас два человека без сознания. Или ты предпочтёшь их бросить, чтобы гоняться за калечным колдуном?

Он обернулся и указал на Ловчинского и Агнессу Леопольдовну, лежащих на полу.

«Вперёд. – Он вернул мне управление. – Действуй».

Ловчинский лежал ближе, и я занялся им первым. Приподнял его, посадил к стенке и похлопал по щекам.

– Володя, подъём!

– А? Ы! – он очумело захлопал глазами и замотал головой.

«Хорошо приложил болезного, – прокомментировал Захребетник. – Ничего, выведем на свежий воздух – быстро очухается».

Я встряхнул Ловчинского и пощёлкал пальцами у него перед лицом.

– Володя! Ау! Мария спрашивает, кто такая Надежда и почему она звонит тебе домой!

– Не знаю никакой Надежды, – тут же встрепенулся он. – И вообще, мы с ней всего пару раз виделись и в театр год назад ходили.

– Во, уже лучше. Ты как, встать можешь? Сам дойдёшь?

Ловчинский поднялся на ноги с моей помощью и сделал пару шагов, держась рукой за стену.

– Нормально, не упаду. – Он поморщился. – Голова раскалывается, чтоб её, а так цел вроде.

– Не страшно, пройдёт. Стой тут, я сейчас.

Агнесса Леопольдовна, лёжа на каменном постаменте в позе эмбриона, совершенно не напоминала надменную придворную даму. Взгляд был расфокусирован, лицо будто из оплывшего воска, а из уголка рта стекала ниточка слюны.

«Ничего опасного, Миш, всего лишь колдовской дурман. Сдадим лекарям, они её быстро в чувство приведут».

Это, конечно, хорошо, что её здоровью ничего не угрожает, вот только тащить женщину мне пришлось на себе. Я взял её на руки, перехватил поудобнее и пошёл к выходу.

– Володя, за мной!

– Ага, – Ловчинский двинулся следом, – иду, за меня не переживай. Тебе помочь?

Я покосился на нетвёрдо стоящего коллегу. Он в очередной раз качнулся и опёрся о стену коридора.

– Нормально, справлюсь. Главное, ты сам не отставай.

Минут через десять, то ли от тряски, то ли заклятие начало ослабевать, Агнесса Леопольдовна начала приходить в себя. Я почувствовал, как она зашевелилась, а затем слабый, но строгий голос спросил:

– Михаил Дмитриевич, как прикажете это понимать? Вы меня что, украли⁈

В её возмущённом тоне я уловил нотку восторга.

– Рад что вы очнулись, Агнесса Леопольдовна, – стараясь не сбиться с шага, ответил я. – На данный момент я пытаюсь вас вынести из подземелья.

– А как вы объясните, почему я переместилась сюда из собственной спальни?

– Вы не помните? Вас утащил колдун для чёрного ритуала, как и вашу родственницу в прошлый раз. Колдуна мы прогнали, не беспокойтесь, больше вам он не угрожает. Но поскольку вы были без сознания, мне пришлось вас нести. Но если вы уже себя хорошо чувствуете, я могу вас опустить, и вы пойдёте сами.

Пару секунд длилось молчание, и Агнесса Леопольдовна слабым голосом произнесла:

– Боюсь вас утруждать, Михаил Дмитриевич, но мне всё ещё дурно.

Уже почти на выходе из подземелья мы услышали шум. И через минуту нам навстречу выбежал Колобков в сопровождении трёх бойцов из дворцовой охраны.

– Миша! Володя! Слава богу, живые!

– Там что? – я мотнул головой в сторону выхода.

– Отбились, повязали вроде всех.

– Хорошо. Володю, – я кивнул на бледного Ловчинского, – к врачу надо.

– Да нормально всё со мной! – попытался он возразить, но пошатнулся и едва не упал, в последний момент схватившись за стенку.

Один из дворцовой охраны тут же бросился к нему и придержал под руку. А другой подошёл ко мне.