– На какое время назна…

Секретарь не договорил. Осознал, видимо, суть моих слов и наконец соизволил поднять голову. Увидел мой мундир, развёрнутое удостоверение и пробормотал:

– Не припомню, чтобы вам назначали…

– Мне и не назначали. Я по поводу вот этой статьи.

Я положил на стол перед секретарём газету и изложил суть дела.

– Угу, – сказал секретарь, пробежав статью глазами. – Что ж, ежели, как вы говорите, с Коллегией этот текст никто не согласовывал, то его действительно следует обжаловать. Заполняйте бланк, мы наложим на издательство штраф.

Он положил передо мной бланк. Взял из деревянного стакана, стоящего на столе, довольно паршивую ручку, протянул её мне и придвинул чернильницу. Я принялся излагать жалобу.

Секретарь продолжил записывать что‑то в журнале, а его коллега за столом напротив, до сих пор занимавшийся подшиванием документов в папки, с интересом следил за тем, как я пишу. Он, похоже, был рад любому разнообразию и с готовностью отвлекался на что угодно.

– Вот, – я протянул секретарю заполненный бланк.

Секретарь прочитал, кивнул и попросил меня поставить число и подпись.

– Это всё? – спросил я. – Больше ничего не требуется?

– Всё, далее уже наша забота. Присвоим номер и отправим вашу жалобу по инстанциям.

– И когда же вы с этой жалобой до редакции газеты доберётесь?

Секретарь пожал плечами.

– На всё про всё месяца два.

– Два месяца? – изумился я.

– Ну а как вы хотели? Работы у нас – сами изволите видеть, сколько.

Секретарь махнул рукой на стоящий в углу шкаф.

– Вижу, да, – хмыкнул я. – Вижу, что приём ведёте только вы, а ваш коллега занят другим делом. Хотя если бы он помогал вам, это сократило бы очередь вдвое. И ещё мне вдруг стало интересно – каким образом к вам попадают люди, которым не назначено? Где можно получить назначение, если не в этом кабинете?

Секретарь недовольно поджал губы.

– Ну, вы же сюда попали без назначения. Стало быть, можно… Это всё, Михаил Дмитриевич? Или у вас к нашему ведомству ещё какие‑то вопросы?

Выходя из кабинета, я готовился к тому, что негодующие ожидальщики начнут рвать меня на части.

Но едва открыл дверь, к ней бросились одновременно толстяк и дама. Они больше не собирались допускать такую оплошность, как в прошлый раз, когда замешкались и позволили мне проскочить без очереди. Я эту публику, соответственно, не интересовал, а интересовала только вожделенная дверь. Выйти удалось беспрепятственно.

«Теперь придётся в редакцию топать», – объявил Захребетник, когда я оказался на улице.

«Придётся. За четыре недели, пока жалоба по инстанциям пройдёт, этот их Норд А. ещё десяток статей накропает. Не бегать же сюда по каждой».

Я посмотрел на последнюю страницу газеты, где был написан адрес редакции. Крапивенская улица, восемь.

Н‑да, далековато. Придётся извозчика брать.

В небольшой особнячок, который, если верить табличке у входа, редакция делила с типографией, я вошёл, помахивая сложенной газетой.

Здесь швейцара у дверей не наблюдалось. Вместо него скучал мальчишка‑посыльный, который развлекался тем, что подбрасывал и ловил яблоко. При виде моего мундира он встрепенулся.

– Вы к кому, ваше благородие?

– Мне нужен Норд А.

– Нету их.

– А где они?

– Да кто ж их знает.

– А редактор на месте?

– Тоже нету…

Мне показалось, что с ответом парень помедлил. Я нахмурился.

– Так. А ну‑ка, не ври!

– Да вот вам крест, нету! – посыльный перекрестился. – Ежели хотите, зайдите да поглядите сами.

– Но редактор тут был?

– Угу.

– И Норд тоже?

– Ага.

– А потом что случилось?

Парень отвёл глаза. Я достал и развернул удостоверение. Веско, убедительно сказал:

– Советую отвечать честно. Я представитель Государевой Коллегии при исполнении! Будешь врать – магию применю. Тогда ты мне мало того, что всё расскажешь как миленький, но ещё и больно будет. Не доводи до греха!

Последними словами вместо меня громыхнул Захребетник. Посыльный вздрогнул так, что уронил яблоко. Забормотал:

– Да я‑то чего? Я вообще ничего! Это они между собой поругались.

– Кто? Редактор и Норд?

– Ну да. Ипполит Самуилович, редактор, утром войти не успел– давай орать. Что не надо было какую‑то там статью печатать, что он предупреждал, что теперь все под суд пойдём, и всякое такое прочее. Ну а Норд в долгу никогда не остаётся, за словом в карман не лезет. Разругались в хлам, это у них обычное дело. Сперва редактор убёг, дверью хлопнул, за ним Норд. Вы, ваше благородие, посидите час‑другой. Глядишь, они остынут да назад придут.

– Час‑другой?

– Ну, может, до обеда. В крайнем случае, завтра уж точно появятся.

Н‑да. А я‑то думал, только у нас в Коллегии бардак по части дисциплины… Как бы там ни было, времени на то, чтобы ждать час‑другой до обеда, у меня нет.

– Ты знаешь, где живёт Норд?

– Знаю, а как же. В меблированных комнатах на соседней улице. Это вам сейчас прямо до перекрёстка, потом налево повернёте, а как пройдёте квартал, направо. Дальше у людей спросите.

Я кивнул. Узнал ещё адрес редактора – оказалось, он тоже живёт недалеко, – и вышел.

– Ну и к кому идти? – Вопрос я адресовал Захебетнику.

«К репортёру, конечно».

– Почему «конечно»?

«Потому что если репортёр позволяет себе орать на редактора, значит, держит этого редактора за чувствительное место. То есть внушение надо делать репортёру. Он не будет писать статьи, из‑за которых нервничает Мухин, а редактору не придётся их публиковать. Всё просто».

Да, пожалуй. Я зашагал в указанном посыльным направлении.

Меблированные комнаты располагались в скромном на вид здании, из чего я сделал вывод, что зарабатывает репортёр своими статейками не то чтобы много. Но, тем не менее, позволяет себе спорить с редактором. Любопытный факт.

Спросив у дворника, где обитает Норд, я подошёл к двери комнаты с номером «6». Из‑за двери раздавался характерный шум– стрекот печатной машинки.

Я постучал. Хозяин не реагировал. Из‑за машинки не слышит, должно быть. Я постучал громче. На этот раз откликнулись.

– Кто там?

Голос был женский. Вот уж чего я не ожидал. Почему‑то не сомневался, что Норд холостяк и живёт один.

– Я из Коллегии Государевой Магической Безопасности. Мне нужен Норд А.

Дверь распахнулась. На пороге стояла хорошенькая брюнетка с серыми глазами и острым носиком. Волосы были коротко острижены.

– Меня зовут Михаил Дмитриевич Скуратов, – сказал я и развернул удостоверение.

Брюнетка заглянула в него и посмотрела на меня. Сначала с недоумением, а потом глаза её засветились так, будто я был актёром синематографа, а удостоверение– фотокарточкой, которую собирался ей подарить.

– Во‑от оно что, – протянула брюнетка.– Государева Коллегия?

– Именно. Могу я видеть… э‑э‑э… – Я задумался, склоняется ли фамилия.

– Норд А.– творческий псевдоним моего брата, – выручила меня брюнетка.– Проходите, пожалуйста. Брата пока нет, но вы можете обождать.

– А где же ваш брат?

– Ах, я не знаю. Убежал куда‑то, сказал, что по делам… Да вы проходите, не стесняйтесь! Я как раз кофе пью.

Брюнетка ухватила меня за рукав и буквально втащила в комнату.

Посреди большого стола, заваленного бумагами, стояла печатная машинка. Кофейник приютился на стопке книг и блокнотов.

– Присаживайтесь!– предложила брюнетка.

Оглядела комнату и, недолго думая, развернула стул, на котором перед этим явно сидела сама.

– Спасибо, не стоит беспокойства,– попытался отделаться я.– Всё, что мне нужно, это узнать, где я могу найти вашего брата.

– Да зачем же спешить? Просто подождите здесь… Я налью вам кофе!