Она метнула на меня лукавый взгляд, словно собираясь немедленно приступить к соблазнению.

– Ничего не нужно.

– Могу я предложить вам что‑нибудь выпить? Или желаете отобедать? У нас отличный повар, не хуже чем у Арчибальда Арчибальдовича.

В этот момент посреди какофонии местных «ароматов» я ощутил тонкую нотку знакомого запаха.

– А чем это пахнет? – я щёлкнул пальцами.

– Это мои духи, – девица удивлённо захлопала глазами. – Сирень и…

– Нет, это другое.

Я встал и прошёлся по комнате, принюхиваясь.

– Это, наверное, с кухни!

– Тшш! – Я обернулся к девице, приложив палец к губам. – Тихо, сейчас разберёмся.

– Туда нельзя! – Она попыталась загородить дверь, из‑за которой явно несло сероводородом. – Это комнаты для прислуги! Ваше благородие, прошу вас…

Девица выставила грудь, не давая мне пройти. Мне надоело с ней спорить, и я одним движением вытащил из кармана красные корочки и продемонстрировал работнице дома терпимости.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности.

– Ой! – она прижала ладони ко рту, испуганно глядя на меня.

Отодвинув её в сторону, я распахнул дверь и оказался в служебном коридоре. Где‑то справа слышался шум и оттуда тянуло чем‑то жареным.

– Прошка, картошка кончилась!

– Муку принесите!

– Уже тащу!

Ага, там наверняка кухня. Запах «юшки» шёл явно не оттуда, и я двинулся в противоположную сторону. Девица куда‑то исчезла, и никто не мешал мне, принюхиваясь, двигаться по коридору, задерживаясь на пару секунд у каждой двери. Нет, не то, чисто, нет, дальше.

– Ваше высокоблагородие!

Девица вернулась в сопровождении «мадам», и та попыталась остановить меня.

– Прошу вас, здесь нет ничего интересного! Мы хотели бы пригласить вас отобедать. За счёт заведения, естественно.

Я отмахнулся от неё корочками и продолжил поиск.

– Ваше…

– Это здесь. – Я без стука распахнул дверь и вошёл в комнату.

– Ой!

Внутри я обнаружил двоих. Растрёпанную девицу в неглиже с покрасневшими глазами и тощего субъекта, в брюках и рубашке с закатанными рукавами. Но ни о каком интимном моменте речи не шло: девица сидела за столом и тёрла бледное лицо ладонями. А субъект сдавленно матерился сквозь зубы и тряс правой кистью, будто только что схватился за горячее. Впрочем, так оно и было – на столе лежал кубик малахириума в серебряной оправе, и скатерть вокруг него на глазах темнела от температуры.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности! – во весь голос объявил я. – Прошу оставаться на своих местах и предъявить документы. А вы, господин, ещё и лицензию на ведение магической практики.

Субъект засуетился, схватил сюртук, висевший на спинке стула, и попытался надеть, путаясь в рукавах. Под моим взглядом он постоянно дёргался и промахивался. В конце концов, попав одной рукой, он забыл про другую и полез во внутренний карман.

– Вот, прошу вас, ваше благородие! Всё как положено, лицензия, с печатью и подписью начальника городского управления. Да я бы сам, если кто без неё магичит, полицию позвал бы. Прошу убедиться, ни на день не просрочено!

– Так‑так. Значит, Кунштюков Игнат Петрович.

– Всё верно, ваше благородие.

– Практикующий специалист с дипломом.

– Да, ваше благородие, имею‑с диплом. Если нужно, могу немедленного привести.

– С дипломом, – с нажимом повторил я и обвёл комнату рукой. – А как вы это объясните?

– Простите, ваше благородие?

– Чем здесь пахнет, Игнат Петрович?

– Тухл… Простите, ваше благородие. «Юшкой» пахнет.

– А что говорят в этом случае правила работы с малахириумом? – я строго посмотрел на него.

Не зря же с самого начала службы я читал вечерами все эти служебные инструкции и «Зелёное уложение» по малахириуму. Хоть зазубрить все положенные правила было невозможно, некоторые мне врезались в память.

Субъект скис окончательно и опустил руки.

– Не допускается допускать концентрацию «юшки» в закрытых помещениях, – принялся он бубнить, – так чтобы запах стал неприятным.

– И производить подобные работы необходимо исключительно, – я особо выделил последнее слово, – под открытым небом или…

– Или в специально вентилируемой лаборатории, – закончил фразу субъект и жалобно посмотрел на меня. – Ваше благородие, случайно вышло! Ей‑ей не вру! Насморк у меня, не учуял вовремя «юшку»…

– А это что? – пальцем я указал на кубик малахириума, который прожёг скатерть.

– Ваше благородие, руку вчера обжёг! Вот и…

– Что налагается в этих случаях на нарушителя правил работы?

Субъект тяжело вздохнул.

– Штраф, ваше благородие. Три рубля в случае первого нарушения и десять в случае повторного.

Он снова полез в карман, вытащил кошелёк и, беззвучно шевеля губами, стал отсчитывать монеты.

– Игнат Петрович, уберите деньги. Штраф вы должны оплатить в установленном порядке, а не мне. Завтра явитесь в Коллегию и сделаете всё, как положено.

Я обернулся к «мадам» и попросил принести писчие принадлежности. Под скорбные вздохи субъекта написал две бумаги – одну себе, чтобы сдать в Коллегии, другую для нарушителя. И заставил его расписаться в получении.

– Идите, Игнат Петрович. А вы, – я кивнул «мадам», – откройте здесь окна и хорошенько проветрите, пока не исчезнет запах.

Субъект, наконец натянув сюртук, постарался быстрее скрыться с моих глаз.

– Ваше высокоблагородие! – «мадам» семенила за мной, когда я возвращался в гостиную.

– Благородие. Я всего лишь кабинетский регистратор.

– Ваше высокоблагородие! – она и не подумала исправиться. – Это ошибка с нашей стороны. Больше мы не будем обращаться к этому мошеннику, даю вам слово. Обратимся к другому специалисту, чтобы проводить процедуры. Я не оправдываюсь, ваше высокоблагородие, но нашим сотрудницам необходимо поддерживать цветущий вид и красоту, а найти честного…

– Перестаньте. Закрывать или штрафовать ваш бардак я не собираюсь. Но в следующий раз будьте аккуратней, а то сами себе хуже сделаете.

– Я так вам благодарна, так благодарна! Откуда мне разбираться в тонкостях магии? А он выглядел приличным человеком, да ещё и с дипломом.

– Всё, хватит бесполезных разговоров. Если уж хотите выразить мне благодарность, то сходите и напомните поручику, что я его жду.

«Мадам» кивнула и молча выскользнула из гостиной, оставив меня одного.

«А ты, похоже, трудоголик, – язвительно вылез Захребетник. – Даже в борделе сумел найти работу по специальности».

Препираться с ним у меня не было настроения, и я сделал вид, что не расслышал. А через пару минут вернулся Зубов, и мы покинули дом терпимости.

– Договорился, – вздохнул он, – даже пить с ними не стал. Не зря тебя с собой взял, а то бы застрял тут до вечера.

– Что ты там говорил про обед?

– Как и обещал – едем в «Упу» к Арчибальду Арчибальдовичу.

И мы отправились в лучший ресторан, где нас ждали чудные эскалопы, потрясающая ботвинья и дефлопе с крутонами. Хозяин заведения, Арчибальд Арчибальдович, не вышел лично нас приветствовать – не того полёта мы птицы, чай не отцы города и не купцы первой гильдии. Но нас это совершенно не расстроило, ведь мы ехали туда за вкусной едой, а не за рожей хитрого ресторатора. И наши ожидания оправдались на все сто процентов. Но я особо не усердствовал – вечером меня ждал ужин у Корша, и туда не стоило приходить слишком сытым.

Лысый дворецкий открыл дверь и чопорно поклонился мне.

– Добрый вечер, Михаил Дмитриевич. Иван Карлович уже ждёт вас, прошу следовать за мной.

Торжественно вышагивая, он отвёл меня в столовую. Корш стоял у окна, наблюдая за садом, и обернулся, лишь когда дворецкий предупредительно кашлянул.

– Михаил Дмитриевич Скуратов, – объявил тот, будто на государевом приёме.

– Добрый вечер, Иван Карлович.