«Спасибо, благодетель».

Я встал с небольшого диванчика, на который мне было предложено сесть, и прошёлся по гостиной.

В углу, противоположном столику, стояли башенные часы. Стены комнаты были увешаны картинами в мрачных тонах и гравюрами, изображающими сцены из средневековой жизни. То ли старинными, то ли сработанными «под старину». Я остановился, рассматривая одну из них.

На гравюре был изображен стоящий на коленях согбенный человек, над которым занесла косу Смерть – её художник изобразил в виде скелета.

Рисунок был исполнен, по нынешним меркам, примитивно, но весьма талантливо, при взгляде на него становилось не по себе.

От раздавшегося вдруг гулкого, зловещего звука я вздрогнул. Но оказалось, что это всего лишь начали бить часы.

– Что привело в нашу скромную обитель представителя Государевой Коллегии?

Я резко обернулся на голос. Готов был поклясться, что дверь гостиной не открывалась. Как будто дама, появившаяся вдруг у стены, с последним ударом часов сошла с одной из гравюр.

Она и одета было соответственно – в глухое тёмное платье с высоким воротником, волосы прикрыты чёрной кружевной накидкой.

Огромные глаза дамы на бледном, будто фарфоровом, лице, загадочно мерцали.

– Кто вы? – спросил я.

От неожиданности и досады на свою мимолетную растерянность вопрос получился резким.

– Меня зовут Лоренца. Я супруга графа Галилео. – Дама подошла ко мне и подала руку.

По‑русски она говорила с акцентом. Голос у дамы был низким и каким‑то обволакивающим, его хотелось слушать и слушать. А когда я коснулся руки Лоренцы, не отпускал почему‑то дольше, чем того требовали приличия.

– Михаил Дмитриевич Скуратов. Мне нужно задать несколько вопросов вашему супругу, это относится к одному из расследуемых нами дел.

– Мой супруг сейчас занят. Его дух покинул тело и отправился в астральное путешествие. Но вы можете задать свои вопросы мне. Присядем?

Дожидаться моего ответа Лоренца не стала. Я думал, что она отведёт меня к столу, но вместо этого графиня Галилео села на диванчик, с которого незадолго перед этим встал я. И совершенно недвусмысленно указала на место рядом с собой.

Мне ничего не оставалось, кроме как подойти и тоже сесть.

Гхм. До сих пор я и не думал, что этот диван такой тесный. Я оказался буквально бок о бок с Лоренцей.

– Слушаю вас, – произнесла она всё тем же низким, обволакивающим голосом.

И повернулась ко мне. Края глухого платья Лоренцы вдруг разошлись. Я увидел сверкнувшую на белоснежной коже подвеску. Подвеска держалась на тончайшей золотой цепочке, которая уходила… уходила…

Лицо Лоренцы оказалось вдруг очень близко к моему. Губы её были полуоткрыты.

– Я чувствую ваше смятение, прекрасный юноша, – прошептала Лоренца. – Отбросьте его! Вы пришли туда, где вам помогут избавиться от забот и страхов. Я освобожу вас от мелкой сущности, которая поселилась в вашей душе и терзает вас, не давая покоя.

Лоренца прикрыла глаза и потянулась ко мне губами. И в этот миг наваждение слетело.

– Да что вы говорите? – восхитился я. – Вы и впрямь считаете, что вам это по силам?

Лоренца отпрянула от меня, словно окаченная ледяной водой.

– Что именно?

У неё даже голос изменился. Он стал растерянным, и куда‑то вдруг исчез иностранный акцент.

– Ну, вы пообещали освободить меня от некоей мелкой сущности. Вы действительно считаете, что сумеете это сделать?

«Да сам ты мелкий! – возмутился Захребетник. – На себя посмотри!»

«Претензия не по адресу, – огрызнулся я. – Это не я тебя обозвал, а она».

Лоренца смотрела так, будто пыталась разглядеть, что у меня внутри. А я вдруг вспомнил, у кого видел такой взгляд. Цыганка на ярмарке в Туле, обещавшая предсказать мне судьбу!

И так же, как тогда у цыганки, пытливость в глазах Лоренцы сменилась страхом.

– То‑то, милочка, – ухмыльнулся во весь рот Захребетник. – Задачи надо брать себе по плечу. И не соваться туда, куда простым смертным соваться не положено!

Он вдруг оскалился и щёлкнул зубами. Лоренца завизжала.

В ту же секунду в углу, где стояли башенные часы, распахнулась узкая неприметная дверь, и в гостиную ворвался мужчина. Он был одет в домашний халат, волосы прижимала к голове сеточка. Как следовало из описания в рекламе, «для формирования красивой причёски».

– Джузеппе! – всхлипнула Лоренца и бросилась к нему.

Мужчина её обнял и повернулся ко мне.

– Что вам угодно, сударь? Почему вы пугаете мою супругу?

Вместо меня ответил Захребетник.

– Ваша так называемая супруга сама напугает кого угодно! Если надо. А если надо, соблазнит. Дело ведь к этому шло, верно? Окрутить зелёного юнца побасенками о духах, привязать к себе и верёвки из него вить. Сотрудник Государевой Коллегии – отличный улов! Ведь так?

– Я не понимаю, о чём вы говорите, сударь, – процедил мужчина.

– Ой, да бросьте уже дурака валять.

Захребетник подошёл к ближайшему окну и раздёрнул шторы. В гостиную хлынул солнечный свет.

– Что вы себе позволяете⁈ – попробовал возмутиться хозяин.

– Оставь, Джузеппе, – Лоренца тронула его за руку. – Не знаю, как он это делает, но он видит нас насквозь.

– Вот именно, – кивнул Захребетник. – Прислушайтесь к мудрым словам супруги, сударь, и давайте не будем попусту тратить время. Вы – тот, кто называет себя графом Галилео. Правильно я понимаю?

Захребетник присел к столу и закинул ногу на ногу.

В солнечном свете, залившем комнату, её таинственность и мрачность исчезли, как не бывало. Стало видно, что свечи на столике в углу и рамы на гравюрах покрыты пылью. Что на боковине башенных часов – вмятина, которую безуспешно попытались замаскировать толстым слоем краски. Что тёмно‑синий бархат на стульях и диване изрядно потёрт, а волосы на голове графа Галилео уложены так, чтобы замаскировать залысины.

– Правильно, – процедил Галилео. И приказал жене: – Ступай к себе.

Лоренца, придерживая на груди платье, упорхнула.

На прощание она взглянула на меня, а я подумал, что её красоте, в отличие от интерьера гостиной, солнечный свет не повредил. При свете дня Лоренца показалась мне даже более красивой, чем в темноте.

– Что вам угодно?

Галилео тоже присел к столу.

– Да не напрягайтесь вы так, сударь, – ухмыльнулся Захребетник. – Ваша основная деятельность, то есть вытрясание денег из богатых идиотов, меня не интересует. По крайней мере, пока. Всё, что мне нужно знать: где вы берёте амулеты?

– Амулеты? – переспросил Галилео. – О чём вы говорите?

– Не притворяйтесь, граф, – я перехватил контроль. – Я говорю об амулетах, позволяющих дамам наводить красоту. Нам доподлинно известно, что в числе прочего вы занимаетесь их продажей. Вы готовы ответить на мои вопросы здесь, неофициально, или предпочтёте отправиться со мной в управление и отвечать там? Уже под протокол?

– Отвечу здесь, – медленно проговорил Галилео. – Отчего же не ответить? Я ничего противоправного не совершал, мне скрывать нечего.

Вот в его речи иностранный акцент был настоящим. И возрастом «граф» был заметно старше Лоренцы, я бы дал ему лет пятьдесят.

– Амулеты, о которых вы говорите, я покупаю совершенно официально, в установленном законом порядке. Желаете взглянуть на лицензию?

Я кивнул.

– Обязательно. Предъявите лицензию, будьте добры.

– Одну секунду.

Галилео взял колокольчик, лежащий на доске для спиритических сеансов, и позвонил. Прибежавшему слуге он отдал короткое распоряжение по‑итальянски. Слуга с поклоном убежал.

– Не знаю, чем так заинтересовали Государеву Коллегию магические амулеты, которые распространяются среди покупателей с её дозволения, – всё так же медленно, тщательно выговаривая русские слова, сказал Галилео. – Но спешу вас уверить, сударь: документы у меня в порядке.