– Ох, тяжело с тобой, – вздохнул я. – Ну ладно, допустим. Померещилось. А почему ты уверен, что Исмаилов честный купец? Откуда ты это узнал?

Саид отвернулся и неохотно проговорил:

– Саид глядел за купцом – куда он ходит. Саид умеет следить, чтобы другой человек не видел, на войне выучился. Думал, Исмаилов с колдуном или ведьмой якшается.

– А он?

– А он никуда, кроме мастерской, не ходил. Отвёз камень да на базар пошёл семье гостинцы покупать. Ошибся Саид…

– Так! – насторожился я. – Что за мастерская?

Такое со мной уже случалось – появилась вдруг твёрдая уверенность, что эта ниточка ведёт куда надо.

– Большая мастерская, возле старого кладбища. Памятники могильные делают.

– Спасибо, Саид! Ты мне очень помог.

Я хлопнул стражника по плечу, оставил на тюфяке рядом с ним монету и вышел.

«Чего ты так возбудился? – ворчал Захребетник, пока мы тряслись в арбе, направляясь к старому кладбищу. – Мастерская по обработке камня, всё логично. Куда ещё может возить товар купец, который торгует природным мрамором?»

«Да то‑то и оно, что такая мастерская – идеальное прикрытие! – отозвался я. – Смотри, что получается. Агабек и такие, как он, распространяют среди местных обработанный нефрит – мы с тобой видели эти кубики своими глазами. И вывозят отсюда в Россию готовые кубики – это я наблюдал в багажном вагоне. Но! Сюда, в Самарканд, нефрит везут не в виде готовых кубиков. Его везут необработанным! Смешивают с мрамором, известью, песком, чёрт знает чем ещё и спокойно тащат через границу. Иной раз, конечно, случаются эксцессы в виде внезапного падежа верблюдов или сбоя в работе компаса у астрономов. Но если не жадничать и не везти много, не рискуешь, считай, ничем. Исмаилов прятал нефрит среди природного мрамора – отсюда царапины на полу в его комнате. Не знаю уж, как он объяснил хозяину караван‑сарая необходимость притащить с собой в помещение один из мешков, но в данный момент причина неважна. Суть та, что Исмаилов прокололся, а мы наконец вышли на гнездо контрабандистов! Место, в которое привозят и откуда затем распространяют нефрит – уже в виде готовых кубиков».

«Самый надёжный тайник – тот, что на виду», – обронил Захребетник.

«Вот именно! Где ещё обрабатывать камень, если не в каменотёсной мастерской? Помещение, где это происходит, наверняка хорошо замаскировано. Если не знать, что искать, ты нефрит никогда в жизни не найдёшь».

Захребетник издал нечто среднее между одобрительным кряканьем и скептическим хмыканьем.

«Чего ты?»

«Да так… Когда я присматривался к тебе, думал, что ты будешь силён как воин. А в тебе, оказывается, иной талант скрыт – куда более редкий».

«Какой?»

«А вот этого я тебе не скажу, чтобы не возгордился».

– Скоро приедем, ака, – доложил между тем возница. – Вон там, видите, старое кладбище? – Он ткнул вперёд рукоятью хлыста. – А сразу за ним мастерская будет.

Кладбище располагалось за городской чертой. Мы проехали обширный пустырь, и вдали показалась ограда.

– А это что? – теперь уже сам с собой продолжил говорить возница. – Ай, шайтан, чего наколдовал! У арбы колесо слетело.

Его слова относились к клубам пыли на дороге. Скоро мы приблизились настолько, что и я смог разглядеть завалившуюся набекрень арбу, огорчённого возчика и стоящего рядом с ним человека в охотничьей куртке и кепи.

Когда мы подъехали ближе, оба седока обернулись к нам. В европейце я не без удивления узнал англичанина с рыжими бакенбардами.

– О! – обрадовался нашему появлению англичанин. – Сударь, могу я просить ваш кучер помогать? Этот худой кэб нужно поднять.

– Обойдёмся без кучера, – улыбнулся я.

Нужное плетение даже вспоминать не пришлось, пригождалось оно мне уже не раз. Подчиняясь потоку магии, арба поднялась и застыла, стоя на одном колесе.

– Ну что же ты? – обратился я к обалдевшему возчику‑сарту на его языке. – Надевай колесо!

Через четверть часа арба стояла на двух колёсах, а англичанин восхищённо благодарил меня.

– Вы маг, сударь? – тряся мне руку, осведомился он. – Как у вас говорят… Бояр?

Я покачал головой.

– Нет. Я чиновник. Магию использую по долгу службы.

– О, – восхитился англичанин. – Военный? Но на вас нет мундир.

Мундира на мне действительно не было. Я решил перестраховаться – перед тем как отправиться в мастерскую, заехал домой и сменил одежду на гражданскую.

Принцессу, поразмыслив, решил с собой не брать. Захребетник с поиском нефрита справится не хуже неё, а привлекать к себе лишнее внимание не стоит. Моя цель – разведка и только.

– Я сейчас не на службе. И ведомство, в котором служу, не военное. – Я решил не углубляться в подробности. Вспомнил, что англичанин меня видит, с его точки зрения, впервые в жизни, представился и вежливо спросил: – А вы чем занимаетесь? Как оказались в Самарканде?

– О, простите, сэр! Моё имя Джозеф Редъярд, эсквайр. К вашим услугам. – Англичанин поклонился. – Прибыл сюда из Портленда охотиться на снежных барсов.

Я изобразил удивление. Редъярд изложил историю, которую я уже слышал от близнецов: некий мошенник заманил его сюда, пообещав охоту, но в первую же ночь исчез в неизвестном направлении. А вместе с ним исчезли два великолепнейших охотничьих ружья.

Охотник без ружья, сэр – это немыслимо, вы же понимаете! Редъярд обошёл все оружейные лавки, но ничего подходящего не присмотрел. В одной из лавок, правда, ему пообещали привезти требуемое, но в лучшем случае через неделю. Не удивлюсь, сэр, если эти прохвосты притащат мне мои же ружья! А чтобы не тратить время попусту – к праздности подданные британской короны не приучены, – Редъярд обходит местные достопримечательности. Те, что в городе, он уже видел, теперь путешествует по окраинам. В числе прочего заглянул вот на кладбище, самое древнее в здешних краях. Но откровенно говоря, сэр, делать там нечего, все эти могильные камни похожи друг на друга как близнецы‑братья. Одни глубже ушли в землю, другие меньше – вот и вся разница… Кстати, о близнецах! На днях у Редъярда состоялось знакомство с двумя юношами, совершенно не отличимыми друг от друга. И они тоже русские, их зовут Борка и Лёнка. Быть может, вы их знаете?

– Знаю, – кивнул я. – Это мои подчинённые. Мы квартируем вместе.

Тут Редъярд пришёл уже в совершенный восторг и спросил разрешения нанести нам визит. А то здесь так мало мест, где европеец может провести время за интересной беседой, сэр, вы же понимаете.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как сказать, что мы будем рады видеть англичанина. После этого с Редъярдом наконец удалось распрощаться.

«Скользкий тип, – заметил Захребетник. – Не зря он в Самарканде торчит. Вынюхивает что‑то».

«Похоже на то, – согласился я. – Заявится в гости – Распашных на него натравлю. Если Редъярд собирает какие‑то сведения, получит такой ворох лапши на уши, что всем шпионским ведомством не раскидают».

Мастерская состояла из двух длинных одноэтажных корпусов. Оттуда доносились гул и скрежет – работали станки. Просторный двор в жаркий полдень был пуст. В тени под навесом я увидел шлифованные надгробные камни – образцы продукции.

Я подошёл к ним и медленно двинулся вдоль ряда. Мы с Захребетником договорились, что я отвлеку хозяина мастерской разговором, а он обследует территорию на предмет нефрита.

– Уважаемый бей желает заказать памятник?

На почтительном расстоянии от меня образовался мужчина в халате и расшитых туфлях, в низко надвинутом шёлковом тюрбане.

– Пока нет. Присматриваюсь на будущее.

Я повернулся к нему, собираясь завести разговор о ценах. И увидел, что мужчина достал из кармана халата табакерку. Фарфоровую, блестящую, с тонким рисунком на крышке.