Из тюрьмы я вышел в задумчивости. С одной стороны, с фальшивым малахириумом стало более‑менее понятно. Новость, что был изготовлен всего один экземпляр, крайне радовала. Теоретически, можно было доложить Коршу текущие результаты и закрыть дело. Но мне не давал покоя один вопрос: что связывало, кроме фальшивки, управляющего и Горца? Зачем они регулярно встречались? Однако, непонятно. Интуиция подсказывала, что и в этом случае всё сходилось на малахириуме. Ведь брал же Горец его где‑то для изготовления амулетов? Брал! И, скорее всего, управляющий был замешан. Вот только оба участника этой схемы были мертвы и допросить их не имелось никакой возможности.

Кстати! Если уж я вспомнил о допросах.

– Господин Захребетник, вы ничего не хотите мне сказать?

«А должен? Не припомню ничего такого».

– Насчёт допроса. Разве мы не спорили, кто проведёт результативней?

«Не было никакого спора. Я всего лишь дал тебе шанс попрактиковаться в этом ремесле. В нашем ведомстве придётся это делать регулярно».

– Ну да, ну да, – я рассмеялся. – Только мне удалось получить сведения, а тебе нет. Проспорил!

«Вот ещё, делать мне нечего, только со своей ваханой спорить!» – Захребетник искренне возмутился и демонстративно замолчал.

Я не стал его дальше подначивать и двинулся мимо кладбища в город. Ясное дело, никаких извозчиков возле тюрьмы не было, и пришлось топать обратно пешком. Но я не расстроился – погоды стояли чудесные, а небольшая прогулка мне не помешает. К тому же едва я добрался до ближайших домов, как обнаружил трактир и заглянул туда пообедать.

– Ушица из судака есть, ваше благородие, рекомендую, – половой тут же подскочил ко мне, едва я устроился за столом. – На второе жаркое рекомендую и кулебяку к ней.

– Неси, – махнул я рукой.

– Беленькой не желаете? С груздями солёными, по особому рецепту.

Я отрицательно покачал головой.

– Каши гурьевской ещё, – внезапно вылез Захребетник, – и ватрушку с вареньем. И чай, само собой.

– Будет сделано, ваше благородие.

Половой умчался, а я мысленно поинтересовался у Захребетника, что это было.

«Да что‑то захотелось. – Мне показалось, что он смутился. – А тебе сладкое для мыслей полезно будет».

«Ну, раз для мыслей, давай вдвоём подумаем. Непонятно мне, куда дальше в расследовании двигаться».

«Ну, давай обмозгуем. Итак, что у нас есть на текущий момент? Управляющий заказал Горцу изготовление поддельного малахириума. Так?»

«Верно».

«Была сделана одна штука, которая и привела к взрыву на заводе. При этом с Горцем он и до этого регулярно виделся, ведя какие‑то дела. А значит, что?»

«Слушаю тебя внимательно, у меня своих идей нет».

«Во‑первых, надо копнуть насчёт покойного управляющего. После обеда наведаемся в дом, где он жил».

«Мы же там были уже, не думаю, что второй обыск что‑то даст».

«И не надо. Опросим прислугу да узнаем, не было ли странности в его поведении, по средствам ли жил, кто к нему приходил».

«Думаешь, горничные могут такое знать?»

«О, Миша, ты даже не представляешь, сколько знает прислуга о тех, на кого работает. Лучшего источника информации нам не найти, уж поверь мне».

Разговор пришлось прервать, так как половой притащил поднос с обедом. Захребетник отодвинул меня в сторону и сам взялся за столовые приборы. Похлебал уху, слопал жаркое, не спеша сжевал кусок кулебяки. При этом делал сложное лицо, закатывал глаза и довольно вздыхал.

«Что? – буркнул Захребетник, уловив мои мысли. – Имею право насладиться тварной пищей, раз уж приходится торчать в материальном мире».

«Ешь, ешь, не отвлекайся».

Когда дело дошло до гурьевской каши, Захребетник расплылся в улыбке и едва не урчал, уничтожая сладкое лакомство.

«Из чего это делают?» – ткнул он ложечкой в пустую тарелку.

«Вроде из манки».

«Даже название похоже», – вздохнул он.

«Заканчивай уже и пойдём».

«А чай⁈ А ватрушка⁈»

Пока он неторопливо чаёвничал, я спросил:

«А что там во‑вторых?»

«Ты про что?»

«Ты сказал во‑первых, надо поговорить с прислугой. А второй пункт какой?»

«Архив, Миша, архив. Делай, что хочешь, но раскопай историю тех серийных номеров. Есть у меня нехорошее подозрение, что малахириум попадал к артефакторам с оружейного завода».

«Ты же сам видел, что недостачи у них нет».

«А вот для этого ты и должен рыть архив, чтобы понять схему жульничества. И дай мне уже спокойно доесть, в конце концов».

Закончив с обедом, Захребетник вернул мне управление и сделал вид, что сыто дремлет. Поэтому расплачиваться с половым и искать извозчика мне пришлось «в одиночку», если можно так выразиться.

* * *

Как оказалось, дом, где жил управляющий, принадлежал оружейному заводу. Так что я застал там не запустение, а кипучую жизнь – слуги готовились к приезду нового жильца, назначенного из столицы. Пришлось немного помахать корочками, чтобы на меня обратили внимание и по очереди допросить трёх служанок, лакея, мажордома и мальчишку‑посыльного. Повара, истопника и дворника я дёргать не стал – эти обретались слишком далеко от управляющего и вряд ли что‑то знали. Но остальных я вызывал по одному и старался раскрутить на доверительный разговор.

– Так жаль Аверьяна Макаровича, так жаль, – вздыхала самая молодая служанка и даже утирала набежавшую слезу платочком. – Неизменно вежливый, улыбался по‑доброму. По праздникам всегда рублём одаривал.

– Строг был, – говорила другая. – Требовал, чтобы рубашки отглажены были, простыни каждый день свежие, на мебели чтобы ни пылинки. Ругался, ежели что не так, выгнать грозил. Но отходил быстро и не вспоминал потом.

– Дам не водил‑с, – шепнул мне лакей. – Ни разу за три года не было. Но бордель‑с посещал почитай каждую неделю, а иногда даже по два раза. Любил Аверьян Макарович это дело, а вот пить почти не пил. Табаку тоже не курил, только что сигары иногда‑с.

– Аверьян Макарович был образцовым человеком, – напыщенный мажордом твёрдо держал марку и своего бывшего хозяина только хвалил. – Если бы не его скоропостижная кончина, его бы вызвали в столицу. Он не хотел ехать и бросать завод, поэтому пытался отказаться от нового назначения.

– Проигрался он пару месяцев назад, – призналась мне горничная, немолодая уже женщина с добрыми глазами, – так сильно, что аж глаз у него нервически дёргался. Ночами спал плохо, вставал и ходил из угла в угол. А потом то ли денег нашёл, то ли занял где‑то – повеселел, стал опять хорошо спать и по гостям ездить.

«Вот оно, сходится! Он проигрался и придумал аферу с фальшивым малахириумом, чтобы покрыть долги».

Захребетник возликовал и влез с вопросом:

– А до этого у него были проблемы с деньгами? Жалованья ему хватало?

– Да почитай первый год, как сюда приехал, он только на жалованье и жил. Не сказать что бедно, но и богатства особого не было. А потом стал на широкую ногу жить: костюмы новые пошил, рубашки шелковые из столицы выписал, начал частенько приезжать поздно.

«Похоже, наш управляющий нашёл себе дополнительный источник дохода, – хмыкнул Захребетник. – И подозреваю, что чуть раньше он и познакомился с Горцем».

– Когда, говорите, у него деньги лишние появились? – уточнил я у горничной.

– Да года полтора назад, кажется.

«Вот в этот срок и надо искать в архиве документы, – шепнул мне Захребетник. – Надо узнать, что происходило с выдачей заводу малахириума в тот период».

«Перестань всё время о работе размышлять, – одёрнул меня Захребетник, когда мы возвращались домой. – Дай мыслям улечься, чтобы к утру новые идеи сами появились».

– Ой, не нуди. А о чём ещё прикажешь думать после такого дня?