«О женщинах, – хохотнул голос в голове. – У них, знаешь ли, много всяких достоинств, которые можно представлять в любое время».

Из вредности я представил дочек Мефодия, Степаниду и Павлину.

«Да тьфу на тебя! Извращенец! Тоже мне нашёл, о ком думать. Ничего, сейчас будет тебе интересный объект».

– Что?

«Иди, иди, сам всё увидишь».

Пикировку с Захребетником пришлось временно прекратить – дрожки как раз подъехали к доходному дому, где я жил. Рассчитавшись с извозчиком, я вышел из экипажа и пошёл к входу. Но не успел даже взяться за дверную ручку, как меня окликнули.

– Михаил Дмитриевич!

Я обернулся и увидел спешащую ко мне женщину. Она была одета слишком роскошно для мещанки, но чересчур кричаще для дворянки, а её лицо показалось мне смутно знакомым.

– Добрый вечер, госпожа эээ…

– Вы меня не помните, Михаил Дмитриевич? – она остановилась передо мной и натянуто улыбнулась. – Нет? Вы были у нас в «Треппеле» недавно и очень нам помогли.

Точно! Это же «мадам» из борделя, куда меня затащил Зубов. Ну да, теперь вспомнил.

– Михаил Дмитриевич, вы не уделите мне немного своего внимания?

Дайте угадаю: она наверняка ищет Зубова. Неужели поручик был у неё в заведении и сбежал не заплатив? Этот может, даже не сомневаюсь. И, неплохо его зная, сразу могу сказать – он не специально, а просто забыл. Если он за квартиру забывает платить, вызывая у Дюдюкиной корчи, то что уж говорить про увеселительное заведение.

– Боюсь, я не знаю, где сейчас Григорий…

– Кто? – она удивлённо вскинула брови. – Нет‑нет, вы меня неправильно поняли. У меня дело именно к вам, Михаил Дмитриевич.

– Ко мне⁈ Вы ничего не путаете?

– Да‑да, именно к вам, Михаил Дмитриевич. Как к чиновнику Коллегии Государевой Магической Безопасности.

– Боюсь вас разочаровать, но сейчас я не на службе. К тому же на данный момент я не занимаюсь жалобами от населения. Обратитесь в городское управление Коллегии обычным порядком.

– Михаил Дмитриевич, прошу вас! – Она порывисто схватила меня за руку, и я заметил, что женщина едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. – У меня безвыходная ситуация! Настоящая катастрофа! И обратиться, кроме вас, больше не к кому. Умоляю, выслушайте!

«Тебе что, жалко? – вылез Захребетник. – Узнай, что она хочет. Может, и правда ты сможешь ей помочь. А что до её профессии, не думаю, что она сама её себе выбрала. Иногда и блудницу стоит спасти».

«Ловлю тебя на слове, – я усмехнулся. – Если что, подключишься и будешь поддерживать».

Захребетник глухо заворчал, но согласился принять участие в «спасении блудницы».

– Что у вас случилось?

«Мадам» просветлела лицом.

– Вы ещё не ужинали? Тогда давайте я угощу вас приличным ужином и за едой расскажу о нашей проблеме. Хорошо?

Она махнула рукой, и к нам подкатила пролётка с усатым кучером. Я вежливо подал ей руку, помогая забраться в экипаж, сел сам, и мы поехали.

Ужинать она привезла меня в «Упу». Только не к парадному крыльцу, а с противоположной стороны, где неприметную дверь охранял дюжий лакей. Насколько я понял, это был отдельный вход для господ, не желающих показываться на публике, ну и для таких личностей, как «мадам», чьё общество может оскорбить обывателей. Похоже, Арчибальд Арчибальдович готов был накормить любого, кто мог расплатиться по его расценкам, не обращая внимания на условности.

Нас отвели в отдельный кабинет и быстро подали ужин. Впрочем, сама «мадам» почти не притронулась к еде и просто ждала, пока я поем.

– Рассказывайте, что у вас случилось, – кивнул я, утолив первый голод.

– Катастрофа, Михаил Дмитриевич. У нас случилась катастрофа.

Она шмыгнула носом, вытащила платочек и приложила к глазам.

– Выпейте, – я налил стакан минеральной воды и протянул ей. – Выпейте, успокойтесь и начните с самого начала.

Стукнув зубами по стеклу, «мадам» залпом осушила стакан. К её чести, она смогла взять себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов и принялась рассказывать.

– Вы же знаете специфику нашего заведения, Михаил Дмитриевич, – она криво улыбнулась. – У нас постоянно бывают «гости». И им требуется особая, скажем так, атмосфэра. Ничто не должно их беспокоить или нервировать. Даже лишний шум нельзя допускать! И вот третьего дня к нам приехал один солидный господин. Несколько часов мы его развлекали, песни, танцы и всё такое прочее, а потом он удалился «отдохнуть». И не прошло и четверти часа, как раздался страшный крик!

«Мадам» вся напряглась и будто сжалась. Я налил ей ещё воды, и она благодарно кивнула.

– Я, конечно, бросилась туда, чтобы разобраться. И застала ужасную картину: наш «гость» лежал на кровати весь бледный, едва дыша и размахивая руками, будто увидел что‑то страшное. Мы, конечно, вызвали врача, и господина увезли домой в нервическом расстройстве. А я попыталась узнать, что там случилось, у нашей сотрудницы. Но ничего не смогла выяснить – она ничего не видела, только услышала треск, какой‑то громкий звук и почувствовала запах тухлых яиц.

«Хе‑хе, магия! – Захребетник мысленно потёр ладони. – Как я и думал. Вот поэтому она к тебе и прибежала».

– И это всё?

– Нет, Михаил Дмитриевич. На следующий день это повторилось опять. Три раза с тремя другими гостями. Почти одновременно, с разницей не больше четверти часа. И каждый раз было одно и то же – в самый пикантный момент нечто появлялось и доводило «гостей» до нервического припадка.

– А ваши сотрудницы опять ничего не видели?

Женщина протянула пустой стакан, я наполнил его, и она выпила воду мелкими глотками.

– У них случилась истерика. Нам с трудом удалось их успокоить, но каждый раз, стоило мне попытаться их разговорить, они снова начинали рыдать и не могли сказать ни слова. Но даже я почувствовала тухлый запах. А сегодня я искала того, кто мог бы нам помочь, и вспомнила о вас, Михаил Дмитриевич. Прошу, избавьте нас от этого ужаса! Я могу на колени перед вами встать, только помогите! Если слух об этом разойдётся по городу, мы пропали! Нас выгонят на улицу!

«Однако, интересненькое дельце, – Захребетник заметно оживился. – Скажи, что мы берёмся за него. Сейчас закончим с ужином и поедем разбираться, что за таинственный поборник морали терроризирует бордель».

«Думаешь, это кто‑то специально устроил?»

«А как иначе? Магия сама по себе не имеет воли и не атакует людей».

«А всякие сущности типа тебя?»

«Ммм… Теоретически…»

Пока я вёл внутренний диалог, «мадам» решила, что я отказываюсь. И действительно попыталась бухнуться на колени и схватить меня за руки.

– Михаил Дмитриевич, умоляю! Мы в долгу не останемся! Не откажите! Мы, может, и заблудшие женщины, но нам…

– Только этого не хватало. Немедленно встаньте!

Она тут же поднялась и быстро затараторила:

– Михаил Дмитриевич, не сомневайтесь, мы умеем быть благодарными. И деньгами, и всяческим другим, уж поверьте. Мы добро хорошо помним и никогда…

– Тихо. Я возьмусь разобраться с вашей проблемой и постараюсь избавить вас от неё, если это будет в моих силах.

– Ах! Михаил Дмитриевич, вы не пожалеете, мы для вас всё сделаем. А когда вы сможете приступить?

– Закончу ужинать и поедем смотреть, кто проклял ваш дом терпимости.

Стоило войти в «Треппель», как сразу почувствовалась гнетущая атмосфера страха. Даже лакей на входе, дядька с пудовыми кулаками, выглядел каким‑то пришибленным и серым. А у двух девиц, выскочивших навстречу «мадам», глаза были покрасневшие от слёз, и на лицах застыла паника.

– Елена Васильевна! – кинулись они к начальнице. – Там Наташка…

Но увидели меня и тут же замолчали, через силу стараясь улыбнуться.

– Девочки, поприветствуйте Михаила Дмитриевич, любезно согласившегося нам помочь.