– Помилуйте, господин Карамазов! – Корякин говорил по‑прежнему с холодной усмешкой. – В вашей биографии случались эпизоды гораздо более интересные, чем начальственные вопли, и вам неизменно удавалось выйти сухим из воды. Отчего же сейчас такая паника? Подумаешь, какой‑то юнец! Верните ему деньги, суньте вашему Голощёкину хорошую взятку, да и дело с концом. А впредь не крохоборствуйте. Уж мне ли не знать, сколь щедро мы вам платим.

– Вы не понимаете! – Карамазов подался вперёд. – Разумеется, я именно так и хотел поступить. Я бросился разыскивать Тетери… того господина. И узнал, что он погиб! Сгорел вместе со своим домом при чрезвычайно странных обстоятельствах. Семь трупов на пепелище нашли! И, говорят, не похоже, что угорели. Как будто, когда пожар начался, эти парни уже были мертвы. И огонь на другие дома не перекинулся! Усадьба сгорела дотла, а деревья, что вокруг росли, огнём даже не тронуты! Соседи, как ту ночь вспоминают, крестятся. А щенок, который приходил в банк, служит в Государевой Коллегии! И выглядит, несмотря на юные годы, так, что лично у меня сомнений нет: дело это он не оставит. Всё вверх дном перевернёт, но до сути доберётся. А мне с Коллегией связываться никак не с руки! Уж вы‑то должны понимать, куда ниточка потянется.

– Что я слышу? – рявкнул Корякин. Всю его пренебрежительность как рукой сняло. – Ты, мозгляк, по своей непроходимой глупости ухитрился Коллегию задеть⁈ А мы тебя теперь покрывать должны?

Карамазов уронил пенсне и затрясся.

– Не губите, ваша милость! Поймите меня – дело казалось абсолютно верным! Разве же я мог знать, что этот щенок уцелел и служит в Коллегии? Тетерин мне клялся и божился, что никого из боярского рода в живых не осталось! А теперь уж с Тетерина не спросишь. Он эту кашу заварил, а мне расхлёбывать. Меня теперь ещё неизвестно, кто раньше сожрёт, Коллегия или собственное начальство! Умоляю, ваша милость, помогите бежать…

– Умолкни, – процедил Корякин.

И тоже замолчал. Карамазов сидел напротив ни жив ни мёртв.

– Ладно, – обронил наконец Корякин. – Глупости, которую ты совершил, оправдания нет. Я уже не раз говорил, что когда‑нибудь непомерная жадность тебя погубит. Однако, учитывая прошлые заслуги…

– Благодарю, ваша милость!

Карамазов рванулся к Корякину, попытался поймать его руку, чтобы поцеловать. Корякин холодно отстранился и продолжил:

– Так и быть, мы поможем тебе уехать. Получишь чистый паспорт и отправляйся хоть в Берлин, хоть в Париж.

– Благодарю, ваша…

– Но сначала, – не обращая на возгласы Карамазова внимания, продолжил Корякин, – ты должен оказать нам ещё одну услугу.

– Это рискованно, – быстро сказал Карамазов. – Я ведь объяснил – щенок служит в Государевой Коллегии! Я уже три дня, с тех пор, как разузнал, что случилось с Тетериным, в банке не появляюсь, сказался больным. И появляться там больше не хочу.

– Правильно, – кивнул Корякин. – Но нам и не нужно, чтобы ты появлялся в банке. Эта услуга иного рода.

– Что за услуга? – Карамазов насторожился.

– О, сущий пустяк. Не сложнее перевода денег с родового счёта боярского семейства твоему приятелю. Как там его, Тетерин? И что это за боярский род, кстати? Как фамилия мальчишки, который приходил в банк?

– Скуратов.

– Скуратов? Хм‑м.

Корякин потёр ладонью лоб. Карамазов встрепенулся.

– Доводилось слышать?

– Да уж доводилось. В том, что дело он не бросит, ты не ошибся. Во все щели нос суёт, черти б его взяли! Да ещё и удачлив, подлец. – Корякин снова задумался. Пробормотал: – Хотя ежели мальчишку перекупить, толку выйдет изрядно… Ладно, об этом после. Сейчас к делу. Слушай меня внимательно! Завтра на Павелецкий вокзал прибудет поезд. Ты должен находиться среди встречающих. Из дипломатического вагона выйдет некий пассажир, он передаст тебе багажную квитанцию. По этой квитанции ты получишь чемоданы. Их нужно будет отвезти по адресу, который я сообщу.

– А что в чемоданах?

– Багаж, разумеется. Что же ещё?

– Да кабы всё так просто было, неужто вы бы слугу за чемоданами не отправили, – недоверчиво пробормотал Карамазов.

– Ты забыл, за что тебе платят? – В голосе Корякина звякнул металл. – Тебе платят в том числе за то, чтобы не задавал вопросов! Впрочем, дело твоё, неволить не стану. – Корякин поднялся. – Выкручивайся сам как знаешь. Жди, покуда твой Скуратов за тобой придёт, вместе со всей Государевой Коллегией.

– А не боитесь, что я им всё расскажу? – взвизгнул Карамазов. Он тоже вскочил. – Государевой‑то Коллегии?

Корякин расхохотался.

– О чём расскажешь, о банковских махинациях? Ну так болтай на здоровье. Через тебя Коллегии до нас не добраться, ты даже не знаешь, кто я такой. А вот нам до тебя дотянуться – проще, чем чихнуть. – Корякин оперся руками о стол и навис над Карамазовым. – Хоть слово лишнее вякнешь – сдохнешь раньше, чем в тюремной камере окажешься! Понял меня?

– Понял, ваша милость, – пробормотал отпрянувший Карамазов. – Вы не подумайте, это я не всерьёз! Это я так, шутки ради.

– То‑то… Да не трясись. – Корякин хлопнул Карамазова по плечу. – Доставишь чемоданы куда прикажу – и всё, свободен. Прямо там, куда их привезёшь, получишь паспорт и оплату за услугу – столько же, сколько всегда. Хотя денег ты и так должен был скопить уже на три жизни вперёд, как не лопнул‑то ещё от жадности?.. Всё, сиди. Уйдёшь отсюда не раньше, чем через час после меня.

Корякин откинул шёлковый занавес и вышел.

А Карамазов плюхнулся на диван и истерически рассмеялся. Уронил руки на стол, обхватил ими голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

«Дальше я не следил», – сказал Захребетник.

Картинка исчезла. Я открыл глаза.

«Когда они встречались?»

«Да вот только что. Карамазов, может, до сих пор в кабаке сидит, водку пьёт и душу свою продажную оплакивает. Пойдём, что ли, к нему домой? Встретим, деньги вытрясем. Пока не поздно».

«Поздно? О чём ты?»

«Я, Миша, о том, о чём Карамазов уже и сам догадался, только верить не хочет. После того как он получит на вокзале нефрит и отвезёт куда велено, в живых его не оставят. А с мертвеца что‑то получить – не самое простое дело. Или ты думаешь, что дипломат, багаж которого досматривать не положено, в чемоданах ёлочные игрушки везёт?»

«Да нет, конечно, так я не думаю. Понятно, что в чемоданах нефрит. И этого подлеца дипломата без внимания тоже оставлять нельзя! Ясно ведь, что и он работает на Розенкранца. Но почему ты считаешь, что Карамазова не оставят в живых?»

«Да потому что больше он Розенкранцу не нужен. Всё, тю‑тю! Сгорел агент. Банковские махинации это банковские махинации, Карамазов у Розенкранца наверняка не один такой. Найдут, кем заменить, – хоть его начальником Голощёкиным. А вот адрес, на который Карамазов повезёт нефрит и который непременно выдаст, когда вы его прижмёте, – это уже совсем иное дело. Корякин потому на Карамазова и не бранился почти, и паспорт выправить запросто пообещал. Со счетов он его уже списал, так с паршивой овцы хоть шерсти клок. А списал сразу, как только узнал, что у Карамазова Государева Коллегия на хвосте. В твоём лице, между прочим, гордись!»

«Да уж. Повезло. Не думал, что этот мерзавец Карамазов с Розенкранцем связан».

«Вот тут как раз ничего удивительного, – проворчал Захребетник. – Розенкранц для своих подлых делишек именно таких, как Карамазов, и ищет – жадных да беспринципных… Кстати, о деньгах. Ты долго ещё сидеть будешь, в окошко глядеть? Идём‑ка потолкуем с Карамазовым, пока этот слизняк бежать не надумал! Или ещё чего не натворил».

На пороге дома я столкнулся с Зубовым и Принцессой.