– А я и не вожусь с ним, – девушка просветлела лицом от услышанного. – Он сам сюда пришёл. Хотел что‑то Петру Ивановичу сказать, но тот занят был. Глянул недовольно, как постояльцы обедать идут, губы скривил, мне про очки сказал и ушёл.

Захребетник тут же встал в стойку.

– Значит, перед самым обедом? Когда все в ресторацию пошли? Очень интересно. А фамилия у этого студента какая?

– Тряпичкин. Он осенью, как его тётка померла, в город вернулся из Москвы. Наследство получил, но обратно не поехал. Говорил, что надоела столичная жизнь, хочет в родном городе жить.

– Спасибо, милая Марья, вы мне очень помогли.

Захребетник пошёл в ресторацию, на ходу вернул мне управление и задумчиво хмыкнул у меня в голове.

«Осенью, значит, приехал. Как раз подходит нам по времени. И в гостинице появился как раз перед пляской. Интересно, да?»

«А почему его в списке не было?»

«Хороший вопрос. Вот и задай его нашему дорогому Бобчинскому».

Уездный исправник сидел за столиком в ресторации и увлечённо поглощал щи из огромной тарелки.

– И снова здравствуйте, Пётр Иванович. – Я подсел к нему, решив совместить обед с разговором. – Приятного аппетита!

– Ммм… Спасибо, Михаил Дмитриевич! Тоже пообедать решили? Очень рекомендую суточные щи. Я специально сюда прихожу, чтобы их откушать. Уж больно они тут хороши!

– Так и сделаю. А скажите, Пётр Иванович, вам знаком некто Тряпичкин?

– Иван? Конечно, знаком. – Бобчинский отложил ложку. – В Москве учился, но на третьем курсе отчислили за какие‑то грешки. А тут тётка его, Елена Фёдоровна, померла, земля ей пухом. Вот он и приехал: особняк по завещанию получил и капиталец кой‑какой.

– А почему вы его в списке не указали?

– Так ведь он не приезжий, – искренне удивился Бобчинский, – а тутошний.

Захребетник мысленно закатил глаза.

«Тутошний! Ага, как шелкопряд».

«Какой шелкопряд?»

«Тутовый. Ай, не отвлекайся, это игра слов. Давай обедай и проведаем этого Тряпичкина. Чувствую, он именно тот, кто нам нужен».

Я заказал щей, как советовал исправник, бефстроганов с картофелем и ватрушку на десерт. И пока мне всё это несли, расспрашивал Бобчинского о «тутовом» студенте.

– Простите, Михаил Дмитриевич, я что‑то запутался. Вы думаете, что Иван Тряпичкин знает, кто колдун? – Бобчинский заёрзал на стуле.

– Я думаю, что это он и есть.

– Да не может быть! – Исправник всплеснул руками. – Он же совершеннейше безобидный человек. Никогда бы на него не подумал! Может, вы ошибаетесь?

– Увидим, Пётр Иванович, увидим. Сейчас пообедаем и поедем смотреть.

Особнячок Тряпичкина когда‑то знавал лучшие времена. Но сейчас он выглядел запущенным и обшарпанным. Побелка на колоннах у парадного входа облупилась, а ступени едва почищены от снега. Но внутри точно кто‑то был – из трубы на крыше поднимался дымок, а на втором этаже в одном из окон я заметил мелькнувший силуэт.

– Оставайтесь здесь, – приказал я Бобчинскому.

– Но я могу…

– Не можете. Против колдуна вы будете мне только обузой. Но если хотите быть полезным, вызовите Землянику. Он понадобится, чтобы оформить всё по закону. Принцесса, за мной!

Мы с собакой перешли улицу, поднялись по ступеням, и я постучал тяжёлым медным молотком. Через минуту‑другую за дверью послышались шаркающие шаги, и нам открыл старый слуга. Глаза у него были пустые и ничего не выражающие, точно такие же, как у того почтальона.

– К Ивану Васильевичу.

Слуга поднял на меня безразличный взгляд.

– Не принимают они‑с, – прошамкал он, едва ворочая языком. – Не велели беспокоить.

– По важному делу, – вылез Захребетник и нажал голосом так, что слуга вздрогнул и на лице проступила осмысленность. – Будь любезен, доложи.

– Д‑да, ваша светлость. П‑проходите.

Слуга впустил меня в прихожую, повесил мою доху на вешалку и провёл в гостиную. Следовавшую за мной Принцессу он словно не замечал, а собака вела себя тихо и старалась держаться за мной.

– Обождите, ваша светлость, я д‑доложу Ивану Васильевичу.

Шаркая ногами, он вышел, и мы с Захребетником огляделись.

«Чувствуешь? Тут всё тёмной магией провоняло. В таком доме я бы никому не советовал жить. Проще сжечь и построить заново».

Он на мгновение перехватил управление и указал Принцессе на место между шкафом и стеной.

– Сядь там, чтобы тебя видно не было.

К моему удивлению, она послушалась его беспрекословно. Села где сказано и застыла неподвижно.

«Теперь с тобой, – продолжил Захребетник. – Тебе, Миша, надо расти и набираться боевого опыта. Тем более тут у нас проблема, прямо связанная с твоей службой».

«Это ты к чему?»

«К тому, что с ней тебе придётся разбираться самостоятельно, без моей помощи».

«Ты меня бросаешь, что ли?»

«Не бросаю, а даю проявить себя без моей помощи. Неопытный колдун вполне тебе по силам. Тем более что я дал против него средство».

«А ты будешь наблюдать за представлением?»

«Точно! – Захребетник заржал. – Как в цирке. Должны же быть у меня развлечения?»

«Ну, спасибо тебе».

«Не дрейфь, ты справишься».

Нашу увлекательную беседу прервал стук распахнувшейся двери, и в комнату вошёл хозяин особняка.

Тряпичкин оказался худощавым молодым человеком, примерно моего возраста. Вот только выглядел он не слишком представительно. Постоянно горбился, смотрел из‑под бровей и двигался, словно кукла на шарнирах. Черты лица у него были острые, а кожа болезненно‑бледная. Сальные тёмные волосы падали ему на глаза с чёрной радужкой и покрасневшими белками. И никаких дополнительных проверок не требовалось, чтобы понять, что колдун именно он. Запах чёрной магии от него шибал в нос даже на расстоянии.

– Что вам угодно?

Он остановился напротив и уставился на меня тяжёлым сверлящим взглядом.

«Ну, Миша, давай. Оружие у тебя есть, союзник тоже. Действуй‑злодействуй!»

Захребетник мысленно потёр ладони, хихикнул и исчез из моей головы, оставляя в одиночку разбираться с колдуном.

– По какому праву вы врываетесь в мой дом, сударь? Без приглашения, в такой наглой манере?

Взгляд Тряпичкина с каждой секундой становился всё подозрительней и злей. Длинные, похожие на ноги паука пальцы нервно двигались, а вокруг головы сгущалась призрачная чёрная дымка. Нет, сейчас, когда он на взводе, нельзя с ним устраивать магическую дуэль. Я встал и учтиво поклонился.

– Добрый день, Иван Васильевич! – решил я немного сбить его с толку. – Прошу простить за внезапное вторжение. Но я не мог не зайти к вам, раз уж судьба занесла меня в этот городишко.

– Ч‑что вы имеете в виду?

Его слегка перекосило, и он раздражённо дёрнул себя за мочку уха.

– Разве я мог не нанести визит вежливости одному из немногих в этих краях образованному человеку? Да к тому же получившему блестящее образование в столице!

– Ммм…

Судя по виду, колдун опешил и растерялся. Если минуту назад он собирался меня вышвырнуть, то теперь не понимал, что делать.

– Д‑да, – Тряпичкин кивнул, – я п‑получил, если можно так сказать.

– Не скромничайте, Иван Васильевич! Если уж до меня, приезжего, дошли разговоры о вашем уме и образовании.

– Р‑разговоры? – Он напрягся и опять уставился на меня с подозрением. – Кто обо мне разговаривает?

– Да все вокруг! Сегодня Марья, девушка из гостиницы, мне все уши про вас прожужжала. Какой вы образованный и умный человек.

Тряпичкин скривился.

– Ах, Марья. Ну да, эта может. С малых лет по мне сохнет, дурочка.

– А слышали бы вы, как о вас отзывается Пётр Иванович!

– Который? Бобчинский или Добчинский?

– Оба! Буквально превозносят вас до небес. Говорят, какой человек! Какой человек! Человечище! Не остался в столице, а вернулся в родной город.