«Женщин сразу вычёркиваем?» – уточнил я мысленно у Захребетника.

«Ты меня вчера чем слушал? – Он послал мне картинку, как закатывает глаза. – Это ведьмы исключительно тётки, а колдун может быть любого пола».

«Понял. Извини, кажется, я не до конца проснулся».

«Давай уже поторапливайся. Где там наш провожатый?»

– Антон Антонович не шможет ш вами поехать, – будто угадав мои мысли, сообщил Бобчинский, доедая ватрушку, – приболел. Так что я буду вашим сопровождающим.

Он допил чай залпом, вытер рот салфеткой и отрапортовал:

– Я готов!

– Тогда едем. Не будем терять время.

Возле гостиницы нас ждал возок, поставленный на полозья, возницей на котором сидел хмурый полицейский. Таким составом мы и отправились в путешествие по городу. Методично объезжали адреса, Бобчинский под какими‑то пустяшными предлогами просил позвать нужного нам человека, а мы с Захребетником диагностировали его. Увы, к несчастью, ни один из указанных в списке приехавших в город не подходил на роль колдуна. И хоть одну тётку муж при нас обзывал ведьмой, но ни капли магии в ней не было.

«Без толку это всё, – недовольно ворчал Захребетник. – Умный он, зараза, как‑то умудрился спрятаться. Наверняка морок на нашего исправника навёл, чтобы в список не попасть. Заранее подсуетился, чтобы тот про него забыл напрочь».

«И как мы его искать будем?»

«Подумать надо. Есть методы, но сложные и требующие сил».

Захребетник погрузился в мрачное молчание, а я велел Бобчинскому везти меня обратно.

Едва я вошёл в гостиницу, Захребетник трепыхнулся у меня в груди.

«Стоять!»

Он резко перехватил управление. Остановился на месте и шумно втянул носом воздух.

«Чувствуешь, Миша? Так пахнет тёмное колдовство, причём свежайшее».

В воздухе действительно чувствовалась странная смесь запахов дёгтя, сладковатой гнили, горелой бумаги и самую чуточку серы.

«Это уже переходит всякие границы. Прямо у меня под носом!»

Захребетник буквально закипел от гнева. Сжав зубы, он быстрым шагом двинулся через холл к ресторации. Резко распахнул двери, и перед нами открылась странная картина.

Столы были сдвинуты к стенам, а на освободившемся пространстве двигались люди. Те самые пассажиры, что я видел на привокзальной площади и которые после меня заселились в гостиницу. Сейчас они лихо отплясывали камаринскую. Но без музыки, только под звук шагов. Завораживающее и в то же время неприятное зрелище.

Они выкаблучивали ногами, притопывали и двигались по кругу. А в центре Добчинский, университетский профессор и хмурый офицер пытались перетанцевать друг друга вприсядку.

Вместо разухабистого веселья на лицах людей застыл ужас. У строгих дам по щекам текли слёзы, прокладывая по слою пудры тёмные дорожки. И все фигуры были словно опутаны тёмной невесомой паутиной – тёмным заклятием.

Бац!

Захребетник хлопнул в ладоши, и по залу будто прокатилась прозрачная волна воздуха. Смывая колдовскую паутину и сбивая танцоров с ритма. Люди застыли на месте, хлопая глазами и судорожно глотая ртом воздух.

– Дамы и господа!

Голос Захребетника прогрохотал медным набатом.

– Мне кажется, вам хватит на сегодня танцев. Идите к себе в номера и вздремните, чтобы восстановить силы.

Люди закивали и двинулись прочь, обалдевшие и непонимающие, что произошло. Но я был уверен, что они в точности выполнят приказ Захребетника.

«С ними всё будет в порядке, мы вовремя тут появились».

– Пётр Иванович, – Захребетник поймал за локоть проходившего мимо Добчинского, – будьте любезны, велите принести в мой номер кофе.

– А? Что? Кофе? Да‑да. – Добчинский несколько раз моргнул, постепенно приходя в себя. – Сейчас же велю сварить. А вы не знаете, что тут случилось? У меня в голове что‑то всё перепуталось…

– Всё в порядке, Пётр Иванович. Примите валерианы для успокоения нервов и занимайтесь своими обычными делами.

* * *

Полный праведного гнева, Захребетник поднялся в наш номер.

– Ему это кажется смешным? Вот это вот непотребство? Да ещё и на моей территории! Ну всё, я теперь из него душу вытрясу. Мы с тобой тоже пошутим. Так пошутим, что колдуну тошно до печёнок станет.

Он влетел в комнату и тут же нашёл взглядом Принцессу.

– Ко мне!

Собака недовольно заворчала, но подошла к Захребетнику.

– Хорошая девочка!

Он присел перед ней и нащупал на ошейнике медальон – металлический кругляш с именем Зубова и его московским адресом. Прямо поверх надписи Захребетник пальцем начертил хитрую фигуру, на секунду вспыхнувшую белым огнём.

– Умница, – потрепал он Принцессу по голове. – Теперь ты злому дяде сможешь сделать добрый кусь.

«Это ты что такое сотворил?»

– Собаки, в отличие от других животных, колдунам неподвластны. Взять их под контроль или заставить служить они не могут. Так что наша Пуся поможет нам его взять. А я только добавил ей немного защиты и незаметности. Нормально всё будет, верь мне.

«Ладно, поверю тебе на слово».

– С собачкой разобрались, а теперь тобой займёмся.

«Тоже мне ошейник с защитным медальоном повесишь?»

– Не юродствуй. Научу тебя кое‑чему, чтобы мог колдуну вломить.

Захребетник вышел на середину комнаты и размял кисти рук.

– Против тёмных сущностей, хоть колдунов, хоть ведьм, хоть бесов, нет ничего лучше, чем свет.

«Просто свет?»

– Нет, фонарик тут не годится, – рассмеялся Захребетник. – Тут нужен особый свет силы. Это не заклятие, в привычном тебе понимании. Это… Как бы объяснить…

Он на несколько секунд задумался.

– Представь, что твоя жажда справедливости, возмущение неправдой и гнев на зло – это негасимые свечи. Три огонька, пылающие чистым пламенем. И ты используешь силу из внутреннего резерва как линзу, чтобы направить их свет на колдуна. Представил? Тогда попробуем.

Резко вернув мне управление, Захребетник толкнул меня изнутри.

«Вытяни руку».

Следующий час он учил меня «делать свет». Ругался, отвешивал мне мысленные подзатыльники за непонятливость и скрипел зубами. Наставником он оказался требовательным и слегка раздражительным. Но в конце концов я понял, чего именно он от меня добивается, и выполнил упражнение. С моей ладони сорвался луч ослепительного света. Всего на пару мгновений, но Захребетник остался доволен.

«Сойдёт для первого раза. Господину колдуну и этого будет достаточно. Уверен, он оценит наш сюрприз».

– Осталось его найти.

«Найдём, не сомневайся. А теперь пойдём пообедаем. На сытый желудок и думается лучше».

Я спустился на первый этаж, собираясь пойти в ресторацию. Но за стойкой увидел Марью – глаза у девушки покраснели, будто она недавно плакала. И она опять была без очков, подслеповато щурясь. Захребетник перехватил управление и лёгкой походкой двинулся к ней.

– Сударыня, – он дружески улыбнулся, – что‑то случилось? Вас кто‑то обидел?

– Нет‑нет, что вы. – Она помотала головой и шмыгнула носом. – У меня всё хорошо.

– Вы уверены? Я с лёгкостью могу помочь вам.

– Да как же вы поможете, – она горестно вздохнула, – когда мне очки не идут?

– Кто вам сказал такую глупость?

– Иван Васильевич.

– Это ещё что за гусь?

– Он не гусь, ваше благородие. А студент, аж в самой Москве учился! Уж он‑то в столичной моде понимает. И знаете, что сказал? Что девушкам очки носить – моветон!

Девушка снова шмыгнула носом.

– Милая Марья, – Захребетник вытащил платок и протянул ей, – могу вас заверить: дамы в Москве не стесняются носить очки, и никто не говорит им подобных бестактных глупостей. Если бы вы видели салоны дамских очков в самом центре столицы, то сразу бы поняли, что ваш студент ничего не понимает в моде. И перестали бы водиться с этим глупым молодым человеком.