– А другие планеты?

– Можно не учитывать, их влияние слишком слабое. В‑третьих, сделать поправку на время, когда оставлены следы и сделаны слепки. И только после этого необходимо рассчитать результаты, вычисляя поверхностные интегралы особых функций. И уже сведя все данные в таблицу по форме девяносто три, мы сможем запустить поиск нужных нам субъектов. Если хотите, я могу научить вас этой методике.

«Даже не думай! – вылез Захребетник. – У меня изжога от подобной научной ерунды. И вообще, ты в эксперты не собираешься».

– Увы, Игорь Владимирович, – я развёл руками. – Но математика не мой конёк.

– Жаль, очень жаль. Придётся мне одному заниматься вычислениями для поиска.

В кабинете он обложился таблицами, тетрадями и толстыми справочниками и погрузился в работу. Мне было неловко бездельничать, когда он работает.

– Игорь Владимирович, может, я помогу чем‑нибудь?

– Дольше объяснять, чем сделать самому. Отдыхайте, Миша. Вот начнём поиск, и тогда уже вам придётся побегать за преступниками, а я для погонь категорически не гожусь.

Но отдыхать мне не дали. Не прошло и получаса, как в кабинет заглянула Софья Андреевна. Строго посмотрела на меня и объявила:

– Михаил Дмитриевич, вас срочно вызывает Иван Карлович!

Я думал, что вызов к начальству связан с текущим расследованием по делу банды, но Корш меня удивил.

Когда я вошёл, поздоровался и присел напротив его стола, то увидел, что Иван Карлович крутит на пальце перстень, пожалованный государем.

Он потёр рукавом мундира печатку с двуглавым драконом, которую могли видеть только избранные, положил руки на стол перед собой и многозначительно посмотрел на меня. Я, подумав, поправил на пальце свой перстень и тоже положил руки на стол.

Корш улыбнулся.

– Да, Михаил, вы всё поняли верно. Я позвал вас не по поводу службы. Обычно те, кто имеет честь состоять в нашем закрытом обществе, получают вызовы на собрания иным путём. Но вы – новичок, прежде наши сборища не посещали, и, коль уж мы с вами работаем бок о бок, процедуру приглашения решено было не усложнять. Я просто сообщу вам время и место. Нынче вечером, в одиннадцать часов, в Грановитой палате Кремля. Знаете, где это?

– Примерно, – пробормотал я, вспоминая многообразие кремлёвских строений.

– Ну, даже если не помните, ничего страшного. Вы войдёте в Кремль со стороны Кремлёвской набережной, сквозь ворота в Тайницкой башне. А далее через Тайницкий сад выйдете прямо к Грановитой палате. Не ошибётесь.

– Сквозь ворота в Тайницкой башне? – удивился я. – А разве там есть ворота? Мне казалось, что они заложены.

– Верно, – кивнул Корш. – «Казалось» в данном случае – самое правильное слово. Ворота выглядят заложенными. Когда вы поднесёте к ним перстень, они откроются. Тайницкая башня на то и Тайницкая, она хранит немало секретов.

– Понял, – кивнул я. – А мне нужно как‑то подготовиться к этому собранию?

– Нет, ничего не нужно. Оружие не понадобится, если вы об этом. Всё, что от вас требуется, – личное присутствие. Это всё, что я хотел сказать, Михаил Дмитриевич. До встречи.

Корш кивнул и углубился в бумаги.

Вечером из дома я выходил, стараясь не шуметь. Ирина Харитоновна ложилась рано, а вот Зубов запросто мог оказаться на пути и со свойственной ему бесцеремонностью поинтересоваться, куда это я намылился в столь поздний час.

Но, судя по тишине в доме, Зубов ещё не приходил. Принцесса встрепенулась, решив, что я собрался на прогулку, но я покачал головой, и она снова улеглась в прихожей.

Шагая к машине, я заметил, что к соседнему дому подъехал экипаж. Старичок‑генерал, с которым Зубов сначала разругался из‑за Принцессы, а потом сдружился на почве любви к фейерверкам, кряхтя, опираясь на трость и на такого же пожилого, как он сам, денщика, забирался в карету.

Интересно. А его‑то куда несёт на ночь глядя? Обычно люди такого возраста в это время десятый сон досматривают.

«Уймись, Миша, ты не на работе, – проворчал Захребетник. – Мало ли, куда! Может, у него тайное свидание. Доживёшь до его лет – завидовать будешь».

«Гхм. Не, ну всяко бывает, конечно. Может, и свидание. Мне до этого в любом случае дела нет, просто глаз сам по себе выхватывает странности».

«У‑у‑у, Миша, – протянул Захребетник. – А вот это уже называется профдеформация. Погоди, то ли ещё будет!»

Прибыв на место, машину я оставил на набережной, в этот поздний час она была пустынна. Ни автомобилей, ни экипажей.

Подходя к Тайницкой башне, я немного беспокоился. Не то чтобы не доверял Коршу, скорее себе – всё ли верно понял? И действительно ли это так легко, попасть ночью в Кремль?

Арочный въезд в Тайницкую башню был заложен кирпичом, стена казалась монолитной. Но когда я посмотрел на неё сквозь «регента», увидел магическое свечение. Едва заметное, заклинание накладывал очень сильный маг.

«Даже я ничего бы не почувствовал, если бы не знал, куда смотреть, – признался Захребетник. – Царя охраняют по‑царски. Безопасность на высшем уровне».

Я, следуя инструкциям Корша, поднёс к заложенному входу перстень.

И в то же мгновение кирпичная кладка исчезла. Вместо неё появилась кованая решётка. Выглядела она солидно, нижние концы прутьев были заострены. Я коснулся её перстнем, решётка поехала вверх.

Проходя под ней, я невольно поёжился. А мгновение спустя – сразу, как только я оказался внутри башни, – решётка позади меня с лязгом обрушилась. Выход впереди загораживала ещё одна решётка. В случае нападения атакующие, преодолевшие первую преграду, оказались бы запертыми в каменном мешке.

Вторая решётка поднялась так же, как первая, едва я поднёс к ней перстень. Да и Захребетник в случае чего пришёл бы мне на помощь. Но всё же, выйдя из башни, я вздохнул с облегчением. Теперь через Тайницкий сад – к Грановитой палате.

В саду меня ничто не задержало.

«Вон она, палата, – сказал Захребетник. – Ишь ты, как глубоко в землю ушла. Давненько я здесь не был».

Моя голова повернулась в сторону небольшого, на фоне прочих кремлёвских построек, белокаменного здания с примыкающим к нему высоким крыльцом.

«Ну, ступай, чего встал», – подбодрил меня Захребетник.

Он перехватил управление, ноги понесли меня к Грановитой палате и шустро взбежали по ступеням крыльца.

Остановившись наверху, Захребетник обернулся, горделиво выпрямился и окинул взглядом Кремль.

«Что, Миша? Нравится на Красном крыльце стоять? Почувствовал себя царём?»

«Да отстань ты со своими шуточками, – вздохнул я. – Идём, а то опоздаем».

Тяжёлая дубовая дверь открылась беспрепятственно. Я вошёл в Грановитую палату.

Как помещение выглядит внутри, я представлял себе смутно. Всё, что застряло в голове с гимназических времён, это единственная картинка из учебника истории: сводчатый потолок, расписные стены, вдоль стен лавки, а на лавках – бояре с длинными бородами, в бархатных шубах и высоких шапках.

Ну, что сказать. Не так уж я и ошибся. Потолок Грановитой палаты действительно оказался сводчатым, стены – расписными, а вдоль стен стояли деревянные лавки, богато украшенные резьбой. Только вот никакие бородатые бояре на них не сидели. Обстановка напоминала скорее светский раут.

В помещении находились, стоя группами по двое‑трое, с бокалами в руках, человек пятнадцать. Приглядевшись, я не без удивления отметил, что публика собралась весьма разношёрстная. Здесь были как явные представители высшего общества, так и других сословий. Военные мундиры, гражданские сюртуки. Люди разных возрастов и профессий. Объединяло их одно – золотые перстни на пальцах.

Я вошёл, стараясь не привлекать внимания, и остановился у стены. Возле меня немедленно образовался официант с подносом, я взял бокал шампанского.