Я ужасно волновался, поскольку не имел ни малейшего представления, о чём принято беседовать с особами, принадлежащими к царской семье. Зато Елизавета Фёдоровна, похоже, умела поддержать любой разговор.

– Расскажите о себе, Михаил Дмитриевич, – попросила она. – Скуратовы – древний боярский род. Как вы оказались в Государевой Коллегии?

Я принялся рассказывать. Слова подбирал тщательно, чтобы не сболтнуть лишнего, но в какой‑то момент вдруг понял, что Елизавета меня не слушает. Она вежливо улыбалась и кивала, но мыслями была далеко.

– Со мной совершенно не обязательно беседовать, – вырвалось у меня.

– О чём вы? – Елизавета посмотрела удивлённо.

– О том, что вы меня не слушаете. Но не беспокойтесь, пожалуйста, я на этом и не настаиваю. Если вам нужно побыть наедине со своими мыслями, с удовольствием помолчу и не буду мешать.

– Я вовсе не… – начала было Елизавета. И вдруг махнула рукой. – Вы в самом деле не обидитесь?

– Не обижусь. И никому не расскажу, что вы, вопреки правилам этикета, не поддерживали беседу. Этот медвежий угол тем и хорош, что на мнение света тут можно не оглядываться. Рядом с вами только я и Принцесса, а мы умеем хранить тайны. Правда, Пуся?

– Гав! – подтвердила Принцесса.

Елизавета улыбнулась.

– Сложновато оглядываться на то, чего не существует…

– Вот именно, вы всё поняли верно. Я вижу, что вы чем‑то обеспокоены, оттого и решили прогуляться. И ни в коем случае не хочу вам мешать.

– Благодарю вас, – серьёзно сказала Елизавета.

Я поклонился.

Дальше мы шли молча. Принцесса убежала вперёд.

– Мне по душе ваша искренность, Михаил Дмитриевич, – после долгого молчания обронила Елизавета. – Могу я попросить вас так же правдиво, как вы говорили сейчас, ответить на один вопрос?

– Разумеется, – удивился я. – К вашим услугам.

– Скажите, Михаил Дмитриевич, чем, по вашему мнению, цесаревич и я можем быть настолько неприятны некоей даме, что она категорически отказывается нас принять?

Я от неожиданности закашлялся. При попытке представить даму, отказывающуюся принимать цесаревича и великую княжну, воображение засбоило.

Зато Захребетник вместо того, чтобы растеряться, присвистнул – как мне показалось, несколько озадаченно.

«Во‑от оно что! Вот, оказывается, почему она здесь сидит‑то!»

– И сколько раз эта дама вам отказала? – спросил вместо меня Захребетник.

– Сегодня был третий, – пробормотала княжна. – Михаил Дмитриевич, я прошу вас говорить совершенно откровенно! Быть может, это натолкнёт меня на мысли, что именно следует исправить.

– Это вряд ли, – буркнул Захребетник. – Хозяйка – баба капризная. Чёрт её знает, что ей в голову втемяшиться могло.

– Вы поняли, о ком идёт речь? – изумилась Елизавета.

Она была так ошеломлена, что на манеры Захребетника внимания не обратила. А я поспешил перехватить управление.

– Речь о Хозяйке Медной горы. Я не ошибся?

– Не ошиблись. Но откуда… Впрочем, чему я удивляюсь. – Елизавета улыбнулась. – Служба в Коллегии предполагает знания о мире несколько более широкие, чем у обычных людей, ведь так?

Я почтительно поклонился, всем своим видом подтверждая осведомлённость сотрудников Коллегии во всех возможных областях. Хотя сам недоумевал не меньше Елизаветы и пока ещё ничего не понимал.

– Это лишь моя догадка, не более. Подробностей я не знаю и полагаю, что знать о них не должны даже сотрудники Коллегии. Но коль уж вы начали этот разговор, а я догадался, о какой даме идёт речь, быть может, стоит рассказать мне всё? Я готов принести клятву, что это останется между нами.

– Не нужно клятв. Я вам верю. – Елизавета остановилась и серьёзно посмотрела на меня. – Мои наставники нередко попрекают меня тем, что я молода и наивна. Советуют быть рассудительнее, поменьше доверять кому бы то ни было. Но ведь если никому не доверять, для чего тогда жить? А вы сразу показались мне человеком исключительно благородным. И мне приятно ваше общество, иначе не стала бы начинать этот разговор. – Тут Елизавета слегка порозовела и исправилась: – Речь идёт о дружбе, конечно же.

– Да‑да, – поспешил заверить я. – Я понял. Разумеется, о дружбе. Верно ли я понимаю, что главная цель вашего приезда сюда – встреча с Хозяйкой Медной горы?

– Да, так и есть. Хотя всё прочее мне тоже чрезвычайно интересно! Я с удовольствием посетила мастерские. Мне хотелось бы знать больше как о работе Горного ведомства, так и вашей Коллегии. Это ведь основа нашего государства. Здесь, на Урале, самое сердце государевой магии! Сосредоточение силы. Юра, к сожалению, должного интереса ко всему этому пока не проявляет, но я полагаю, что это из‑за свойственной возрасту непоседливости. Уверена, что и он со временем поймёт, сколь важно для нас всё, что происходит здесь.

– Совершенно с вами согласен, – поклонился я.

Душой не покривил – цесаревич показался мне мальчишкой толковым и любознательным. Если допустимо, конечно, рассуждать таким образом о наследнике престола. А непоседливость – ну, кто этим в детстве не грешил? Сам я не далее как год назад мечтал бросить университет и ловить бабочек на Суматре.

– Однако, Елизавета Фёдоровна, при всём уважении. Насколько мне известно, характер у Хозяйки Медной горы непростой…

– Вы о том, что Хозяйка не допускает в свои владения женщин? – Елизавета улыбнулась. – Да, так и есть. За единственным исключением. Это не относится к женщинам, принадлежащим нашему роду. Но тут, боюсь, придётся долго рассказывать.

– Ничего, я не тороплюсь. И я с удовольствием предложил бы вам присесть, но, к сожалению, в окрестных лесах не водится ни беседок, ни садовых павильонов, ни хотя бы скамеек. Мы с моим товарищем из Горного ведомства отдыхаем вон там, на брёвнах.

Я показал рукой на груду бревён, сваленных у дороги. Их, видимо, приготовили ещё летом для какой‑то постройки. Мы с Горыниным кое‑как расчистили снег, и иногда, возвращаясь после тренировок, сидели там. Отдыхали и поджидали Принцессу, которая самозабвенно рыла ямы.

– Но я не знаю, насколько уместно…

– Уместно. – Елизавета рассмеялась. – Уверяю вас, я не фарфоровая статуэтка. Я не разобьюсь и не упаду в обморок от одной только мысли о том, что особе моего положения предлагают сидеть на брёвнах.

– В таком случае прошу вас, сударыня.

Я церемонно поклонился и подал Елизавете руку.

– Благодарю вас.

Елизавета так же церемонно присела. Прошествовала под руку со мной к груде брёвен так, будто мы шли через бальный зал, и села на расчищенное место.

Я сел рядом с ней.

– Итак?

– Договор с Хозяйкой Медной горы был заключён много лет назад, – начала Елизавета. – В те далёкие дни, когда мой знаменитый предок Пётр Юрьевич обнаружил залежи малахириума. Существует красивая легенда о том, как Хозяйка явилась ему, и между ними состоялся долгий разговор. Пётр Юрьевич разъяснил, что его намерения чисты и бескорыстны. Всё, чего он хочет, – превратить Россию в сильное государство, способное противостоять любому противнику. А для этого следует прекратить боярские распри или хотя бы ограничить их влияние на государственную политику. В противном случае страна погрязнет в междоусобицах, а стервятники‑соседи, которые только того и ждут, разорвут её на куски.

– И Хозяйка прислушалась? – удивился я. – То есть, бога ради, не поймите меня неправильно, я искренне уважаю Петра Юрьевича и его деяния. Просто несколько озадачен тем, что этой… гхм, сказочной, уж простите, сущности есть дело до государственной политики. То есть, грубо говоря, Хозяйке не всё равно, будет ли рудник, где добывают малахириум, принадлежать России или иному государству?

Елизавета посмотрела на меня с уважением.