К счастью, на помощь пришли другие сотрудники Тайного приказа. Одетые в чёрную форму, они выстроились цепью и оттеснили толпу. А буквально через пять минут притащили ширмы и отгородили место преступления от досужих глаз.

– Благодарю за помощь, – подошёл ко мне Одоевский, вытирая платком лысину. – Похвальную грамоту отправим завтра вашему начальству. А теперь прошу вас уйти, чтобы не мешать Тайному приказу.

– Василий Фёдорович, вы, вероятно, меня не расслышали. Убийство совершено с помощью тёмной магии, и Коллегия обязана провести расследование.

– Нет, это вы не услышали, что здесь резиденция государя. И сюда ваша Коллегия может сунуть нос только с разрешения Тайного приказа. Есть оно у вас? Нет? Тогда прошу на выход. На всякий случай сообщу – я вам разрешение не дам. Так что извольте вернуться к гостям и продолжайте веселиться.

– У вас нет экспертов по тёмной магии.

– Найдём. – Одоевский отмахнулся. – У нас в приказе кого только нет. Ну, что же вы стоите? Идите, идите, Михаил Дмитриевич, я вас более не задерживаю.

– Даже не подумаю уходить. Вы, Василий Фёдорович, как‑то превратно трактуете свои полномочия. Ни в коем случае не хочу умалить важность Тайного приказа, но я что‑то не помню, чтобы на него были возложены следственные функции.

Признаюсь: я блефовал. Никаких документов относительно Тайного приказа я никогда не видел. Но логично было предположить: занимается секретная служба государя совершенно другими делами. А Одоевский хочет от меня избавиться исключительно из ведомственной ревности.

– Кто вы такой, – возмутился Одоевский, – чтобы указывать Тайному приказу⁈

– А кто вы, чтобы запрещать мне делать мою работу?

– Делайте свою работу в другом месте! Или вы немедленно уйдёте, или я прикажу вас вывести силой.

– Что же, тогда извольте написать бумагу, что вы отстраняете меня и берёте всю ответственность на себя.

– Да как вы смеете⁈ Я не обязан давать вашей дурацкой Коллегии никаких объяснений! Считаю до трёх, и если вы…

Одоевский резко замолчал, увидев что‑то за моей спиной. Поджал губы и нахмурился.

– Какой‑какой Коллегии, Василий Фёдорович? – услышал я голос Корша. – Я что‑то не расслышал.

И рядом со мной появился любимый начальник. Это он вовремя! Пожалуй, Одоевскому хватило бы запала выставить меня вон.

– Допр‑рыгался! – обрадовался попугай. – Язык без костей! Кар‑рамба тебе!

– Добрый вечер, Иван Карлович, – Одоевский закашлялся. – Я всего лишь говорил вашему сотруднику, что расследование будет проводить Тайный приказ.

Корш покосился на меня, одобрительно кивнул и перевёл взгляд на Одоевского.

– Это ваше официальное заявление? Тогда попрошу вас, Василий Фёдорович, немедленно уведомить Коллегию об этом в письменном виде. Вас же не затруднит такая мелочь?

Одоевский скривился, будто ему отдавили старую мозоль.

– Иван Карлович, ну зачем так? Мы же с вами всегда были в добрых отношениях.

– Именно, Василий Фёдорович, в самых что ни на есть добрых. Так что же вы сейчас в бутылку‑то лезете? Хотите примерить роль следователя? Да пожалуйста, нам же мороки меньше. Уж поверьте, Коллегии есть чем заняться. Расследуйте, ищите убийцу. Но если государь спросит, почему Коллегия не оказала помощи, у меня должна быть бумажка. Что вы отказались от совместных действий и взяли ответственность на себя.

– Считаете, что мы не справимся?

Корш пожал плечами.

– Я не гадалка, чтобы предсказывать результаты расследования. Поиск колдуна, окопавшегося при дворе, может оказаться делом многотрудным.

– Колдуна? – Одоевский нахмурился. – Никакого колдуна здесь быть не может.

– Михаил Дмитриевич, – Корш обернулся ко мне, – одолжите коллеге «регент», пусть сам посмотрит.

Я снял пенсне и протянул Одоевскому. Тот хмыкнул, увидев треснувшее стекло, но всё же нацепил «регента» на нос и обернулся к трупу. Почти минуту он молчал, разглядывая чёрную магию, и лицо у него становилось всё мрачнее и мрачнее. Наконец он вернул мне прибор и прокашлялся.

– Полагаю, расследование может быть и совместным. Безопасность государя важнее, чем наши ведомственные дрязги. От вас, думаю, будет достаточно Михаила Дмитриевича. – Одоевский бросил на меня короткий взгляд. – Он уже в курсе ситуации, а привлекать лишних людей нежелательно.

Пока они с Коршем улаживали формальности, меня покинул попугай.

– Отпр‑равлю птичку домой, – тихо сообщил Захребетник. – Она будет мешать.

Спрыгнул с плеча и улетел куда‑то в темноту.

– Идём, Михаил, – позвал меня Корш, – посмотрим эту дрянь поближе.

Мы вдвоём подошли к берегу, попросив Одоевского не приближаться, пока мы не закончим.

– Удачно ты здесь оказался, – тихо сказал мне Корш.

– Случайно вышло. Младший Трубецкой пригласил на маскарад.

Корш достал из кармана маленький хрустальный флакончик. Вытащил пробку, быстро пробормотал длинную последовательность Глаголов и зачерпнул пузырьком каплю чёрного магического дыма.

– Отдам Игорю Владимировичу на анализ, сам у него результаты узнаешь.

– Полагаете, это всё‑таки колдун?

Корш поморщился.

– Скорее всего. И раз ты уж влез в это дело – изволь его изловить. В лепёшку расшибись, а поймай. Не дело, что подле государя такой человек завёлся. Понял?

– Приложу все силы, Иван Карлович.

– Ну‑ка, – Корш спрятал флакончик и протянул ладони в сторону воды, – помоги мне.

В четыре руки мы с ним провозились минут десять, пока развеяли тёмную магию.

– Дальше сам, – брезгливо вытирая пальцы платком, сказал мне Корш. – Осмотр тела проведи совместно с Тайным приказом, чтобы был акт, подписанный тобой и Одоевским. На службе завтра не жду – рой здесь, пока есть возможность.

– Не беспокойтесь, Иван Карлович, всё сделаю.

Пока тело вытаскивали из воды и переносили в ледник, я переговорил с Одоевским. Мне выделили комнатушку, где я мог переночевать, и дали возможность отправить курьера домой, чтобы привёз мой мундир. А то допрашивать кого‑либо в костюме пирата для сотрудника Коллегии недопустимо.

Мёртвую девушку, миловидную, но явно из прислуги, мы осматривали вместе с приглашённым врачом. Убита она была часов шесть назад ударом в сердце. Рваная рана на груди выглядела жутко и неприятно.

В момент, когда врач закончил копаться в ране своим инструментом, внутри меня объявился Захребетник. Перехватил управление и сам полез смотреть на убитую. Долго вглядывался в рассечённую кожу, принюхивался и тыкал пальцами. При этом кривился и недовольно цыкал языком.

– Опознали, – сообщил Одоевский. – Надежда Харитоновна Иванова, камеристка вдовствующей государыни. В предосудительных связях не замечена.

Захребетник кивнул, небрежно пробежался взглядом по акту осмотра и чиркнул подпись.

«Дурная смерть, Миша. – Он мысленно поморщился. – Обратил внимание на рану? Подозреваю, что её убили кремнёвым ножом».

«Кремнёвым? – переспросил я. – Почему именно кремнёвым? Ты не ошибаешься?»

«Считай это моим экспертным мнением. Гарантирую. А значит, мы имеем дело с чем?»

«Не ходи уже кругами, я всё равно правильного ответа не знаю».

«А значит, мы имеем дело с убийством во время тёмного ритуала. Колдун или его ученик взял жизнь девушки и получил силу для некой цели».

«Какой?»

«Спроси что полегче. Чтобы в этом разобраться, мне надо увидеть место проведения ритуала».

«Тогда идём к пруду и посмотришь».

«Её убили не там, я уже проверил. Тело после смерти перенесли, уж не знаю зачем».

«Ладно, – подвёл итог я. – Раз ни места, ни орудия убийства у нас пока нет, попробуем сплясать от жертвы».

С ледника я вышел в три часа ночи. Ни о каком опросе свидетелей речь уже, конечно, идти не могла. Я направился в выделенную мне каморку, рухнул на кровать и уснул.