Вечером, едва я вышел из управления, на меня набросился Захребетник, дремавший весь день.

«Награду получил? Отлично! Чин – совсем хорошо. Осталось порадовать самого себя, и будем считать, что этот этап мы закончили».

– В каком смысле?

«В самом прямом. Собирались автомобиль покупать? Значит, надо идти и покупать».

– Это ты собирался.

«Я, не спорю. Вот я и пойду».

Он перехватил управление, поймал извозчика и велел везти себя в автомобильный салон Ильина.

Как оказалось, салон представлял из себя бывший каретный сарай, в котором и демонстрировались последние новинки техники: «Пежо», «Бюсинг», «Бенц», «Форд», «Уайт», «Заурер», «Испано‑Суиза», российские «Дукс», «Лесснер», «Руссо‑Балт» и «Пузырёв». От такого разнообразия у меня глаза разбежались. Но Захребетник ходил между автомобилями с недовольным видом.

– Не то, совсем не то.

«Что тебе не нравится? Автомобили как автомобили».

– Это кареты какие‑то, а не настоящие авто. Гробики на колёсиках, а не машины для быстрой езды…

Захребетник замер, остановившись перед настоящим монстром. Не похожий ни на одну другую модель, он больше всего напоминал замершего гепарда перед рывком. Длинный корпус, хромированные ручки, плавные линии.

– Эй, человек! – Захребетник махнул работнику салона.

Тот рысцой подбежал и расплылся в счастливой улыбке.

– Чего изволите?

– Что это за автомобиль?

– Изготовлено «Братьями Крыловыми» на шасси «Лорелей». Модель «Ягуар – пять тэ», на магическом двигателе. Для работы требует три кубика малахириума. Дальность хода почти тысяча вёрст…

– Я хочу купить его.

– Прошу прощения, господин. Но он уже продан и ждёт отправки покупателю.

От взгляда Захребетника работнику салона чуть не стало дурно.

– М‑м‑может, я могу п‑предложить д‑другую…

– Эту. Я хочу эту.

– Я м‑могу сделать «Братьям Крыловым» заказ на точно такой же автомобиль. Но его изготовление и доставка потребует времени, и вам придётся внести предоплату. Почти десять тысяч рублей.

– Заказывай! – рыкнул Захребетник. – Прямо сейчас!

Через полчаса мы вышли из салона на десять тысяч беднее, но с бумажкой, по которой должны были получить новую игрушку для Захребетника. Хоть я и был против этой покупки, но должен признать – у нас будет один из самых красивых автомобилей в столице. Оставалось надеяться, что Захребетник никого не задавит, когда начнёт кататься на этом монстре.

Утром меня снова разбудил бодрым «Кукареку!» золотой петух. Ровно в семь часов, и впрямь никакого будильника не надо. Не захочешь – проснёшься.

«Вот и правильно. Хорош дрыхнуть, – немедленно влез Захребетник. – Давай‑ка лучше проверь! Что там у нас с золотыми яйцами?»

Я честно проверил, но в этот раз ничего похожего на самородки рядом с петухом не обнаружил.

Петух посмотрел на меня, как мне показалось, оскорбленно и проклокотал нечто негодующее. Дескать, я тебе не курица, нечего смотреть.

«Не повезло сегодня, – прокомментировал Захребетник. – Ну, ничего. Кому повезёт, у того и петух снесёт. Не сегодня, так завтра, не завтра, так на днях. Нам спешить некуда. Подождём!»

Когда я вышел к завтраку, в столовой сидел Зубов. Он подпирал голову руками и вид имел ещё более несчастный, чем вчера.

– Миша! Неужели ты и сегодня ничего не слышал?

– Кроме будильника, ничего, – ответил я, даже не соврав. – А что?

– Да снова этот петух, будь он неладен! Так орал, что я до потолка подпрыгнул. Нет, мне определённо нужно принимать валериановые капли.

– Лучше погуляй с Принцессой, – предложил я. – Прогулки на свежем воздухе действуют на организм исключительно благотворно.

– Гав! – поддержала меня Принцесса.

Зубов тоскливо посмотрел на неё.

– Боже мой. Прогулки… В такую рань!

– Ну, мне‑то вовсе на службу идти, – попытался утешить друга я. – А ты попробуй вечером лечь спать пораньше. Тогда и подниматься будет не так тяжело.

Зубов глубоко задумался.

– Пораньше? Да разве же это можно? Вечером всегда самая жизнь начинается… – И вдруг он хлопнул себя по лбу. – Ох, Миша! Забыл тебе сказать. Мы ведь приглашение получили.

Зубов придвинул к себе серебряный поднос с корреспонденцией и протянул мне изящный конверт, лежащий в стороне от других.

– Вот, взгляни!

Внутри конверта находилась открытка с изображением Оперного театра. Знаменитый певец Совинов благодарил меня за спасение своего доброго имени и приглашал посетить любой спектакль по моему выбору. К открытке были приложены два билета в ложу.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я. – Какое отношение я имею к спасению доброго имени Совинова?

– Ну, как же! – всплеснул руками Зубов. – Ведь этот негодяй Розенкранц, которого ты арестовал, носил личину Совинова. Певец, говорят, когда об этом узнал, пришёл в такое нервическое волнение, что потерял голос, спектакли отменяли несколько дней. Хотя по итогу ему скандал только на пользу пошёл. На Совинова попасть и раньше‑то было затруднительно, а сейчас, говорят, вовсе билетов не достать. А тебе он сам приглашение прислал! Предлагаю отправиться в оперу сегодня же. Не стоит заставлять ждать артистическую личность, не дай бог опять голос пропадёт. Билеты тебя и так уж больше месяца дожидаются.

Судя по всему, у Зубова не было и тени сомнения, кому предназначен второй билет.

Я усмехнулся.

– Не знал, что ты такой любитель оперы.

Зубов махнул рукой.

– Ох, да какая разница, опера там, балет или комедия с трагедией! Главное – публика! Вообрази только, какие будут дамы.

– Ты не меняешься, Григорий, – рассмеялся я.

Зубов в ответ горделиво подкрутил ус.

– Кстати, Миша. Получив приглашение, мы с Ириной Харитоновной заказали тебе фрак у моего портного. Так и думали, что сам ты, когда приедешь, тут же с головой нырнёшь в служебные дела и будешь ворчать, что тебе не до того.

– Как так заказали? – удивился я. – Без примерки?

– Я взяла на себя смелость отнести портному ваш запасной мундир, Михаил Дмитриевич, – пояснила Ирина Харитоновна, появившаяся на пороге столовой с кофейником в руках. – Фрак уж давно готов.

– В общем, вечером идём в оперу, – подвёл итог Зубов.

Когда вечером я в новом фраке приехал к Оперному театру, понял, что относительно популярности Совинова Зубов не преувеличил. Здание театра осаждала толпа.

– Что они делают на улице? – удивился я. – Почему не идут внутрь?

– Билетов нет, вот и не идут, – объяснил Зубов.

Мы с ним, как договорились, встретились под колоннами у входа.

– А для чего же стоят?

– Совинова дожидаются. Надеются увидеть, как он в театр заходит. Им волю дай, на руках туда отнесут.

– Н‑да.

Я только головой покачал. Никогда не понимал фанатичного поклонения театральным кумирам. Хотя, справедливости ради, я и к театралам себя причислить не мог, спектакли посещал редко, от случая к случаю.

Внутри, когда я показал приглашение Совинова билетёру, тот всплеснул руками.

– Добро пожаловать, ваше благородие! Обождите буквально одну секунду‑с. Вас проводят в ложу.

В ложу нас действительно проводили со всей торжественностью. Перед тем как уйти, провожающий с поклоном вручил нам бинокли, украшенные позолотой и слоновой костью.

Золото, впрочем, присутствовало здесь везде, мне показалось, что я снова попал во владения Великого Полоза. Золотом были украшены колонны, двери, бархатные кресла, огромная хрустальная люстра и светильники на балконах. С тёмно‑красного занавеса свисали золотые кисти.

– Шикарно! – оглядевшись по сторонам, вынес вердикт Зубов.