Захребетника со мной не было, но держать себя в руках я и сам научился неплохо. Я ничем не показал, что табакерка мне знакома.

Зато бывший воин, о котором говорил дед Бабахан, вдруг окаменел лицом.

– Такого почтенного бея должен обслуживать только хозяин мастерской, – пробормотал он. – Сейчас он подойдёт, ака.

Охранник поклонился и исчез в здании. Через минуту он вернулся вместе с хозяином – невзрачным человеком лет пятидесяти. Этот, увидев меня, вовсе побледнел как мел.

– Что с вами, достопочтенный? – спросил я. – Вам нехорошо?

– Нет‑нет, ака, – помертвевшими губами пробормотал хозяин. – Жара. Жарко сегодня, просто невыносимо! Быть может, вы пройдёте в лавку и выпьете чаю? Там и беседовать приятнее.

– Благодарю вас. Охотно.

Я пошёл вслед за хозяином мастерской в лавку. Его охранник, обладатель табакерки, шагал позади меня, и все мои инстинкты в один голос вопили об опасности. Я чувствовал на спине тяжёлый взгляд.

Прав был дед Бабахан! Это боевой маг, и далеко не слабый. По уровню, думаю, сопоставим с нашим Соболевым. Известий от Захребетника можно не ждать. И так ясно, что я прибыл по адресу: таких могучих псов не ставят охранять курятники.

Выбраться я могу, конечно, мне для этого даже помощь Захребетника не понадобится. И по циркуляру я должен действовать именно так: обнаружив опасность, бежать за подкреплением. Но я был более чем уверен, что если сейчас уйду, то, когда вернусь, не обнаружу здесь уже ни хозяина мастерской, ни охранника, ни нефрита. Нет! Спускать глаз с этих негодяев нельзя.

Мы вошли в небольшое помещение, увешанное и застланное коврами. Я, повинуясь приглашающему жесту хозяина, сел на низкий диван. Охранник застыл у двери, на сводя с меня насторожённого взгляда.

– Чай, ака, – бормотал хозяин. – Что может быть лучше в такую жару, чем пиала превосходного чая?

Он принялся разливать чай. Руки у него дрожали.

Этот не маг. Обыкновенный надсмотрщик, поставленный вести дела. Но и он может быть опасен – как опасна крыса, загнанная в угол.

«Что тут у тебя?»

Захребетник возник быстрее, чем я думал.

«Две новости, – быстро ответил я. – Первая – у дверей стоит тот тип с табакеркой, о котором говорил дед из чайханы. Вторая: эти двое знают меня в лицо. Дело тут на широкую ногу поставлено, кто‑то видимо, показывал им мою фотокарточку. Хозяин мастерской напугался до смерти».

Захребетник вздохнул.

«Значит, сейчас тебя будут убивать».

«Почему? Может, попытаются подкупить. Здесь такое, насколько понимаю, в порядке вещей».

«Э, нет, Миша. Рисковать они не станут, тебя не отпустят. В подвале дальнего корпуса – цех по обработке нефрита, а также небольшой склад готовой продукции. Заклятия, экранирующие магию, работают, но если спуститься в подвал, эманации почувствовать можно. Эти двое тебя грохнут, закопают в пустыне, а сами будут ликвидировать производство в надежде, что ты никому не успел рассказать, куда направляешься».

– Прошу вас, ака.

Хозяин мастерской с поклоном поставил передо мной чашку.

– Благодарю, – любезно улыбнулся я.

А в следующую секунду сработал рефлекс. Я набросил защитный купол одновременно с тем, как Захребетник швырнул моё тело в сторону.

Пиала с чаем разлетелась ослепительно белой вспышкой.

«Вот как это было в багажном вагоне, – пронеслось у меня в голове. – Только там – во много раз сильнее».

Хозяин мастерской положил в пиалу нефритовый кубик и каким‑то образом активировал взрыв. Он и его охранник бросились на пол, их прикрыли защитные купола. Я, по всей видимости, должен был погибнуть.

Увидев, что я уцелел, охранник взревел от злости. В меня полетел магический удар.

– Чайком с нефритом гостей угощаете⁈ – рявкнул Захребетник. – Где же ваше хвалёное гостеприимство?

Охранника подняло над полом и швырнуло головой о стену. Больше он не шевелился. А хозяин мастерской, пока охранник дрался, выскользнул из кабинета.

«Не убивать! – крикнул я Захребетнику, выбежав вслед за ним. – Этот мне нужен!»

Я швырнул вслед хозяину, который был уже в конце коридора, магическую сеть. Она рассыпалась, не долетев – на защитных амулетах здесь не экономили. А коридор закончился металлической дверью. Хозяин успел запереть замок и активировать защитное заклятие.

Мудрствовать Захребетник не стал и вынес дверь вместе с кирпичными фрагментами стены.

Дверь загрохотала вниз – за ней оказались ступени. Захребетник одним прыжком перемахнул раскалившуюся металлическую плиту и понёсся по лестнице. Ступени закончились подземным коридором – единственным, ошибиться было невозможно.

И в этот раз запереть дверь в конце коридора хозяин мастерской не успел. Захребетник метнул в неё мощный магический удар. Дверь распахнулась, отшвырнув хозяина.

За дверью находился цех. Небольшой, всего на шесть станков, грязный и скудно освещённый. Очертания станков были мне знакомы по уральскому производству, но присматриваться времени не осталось. И в «регенте», который я успел надеть, нужды не было тоже – тяжёлые эманации нефрита ощущались и без него. У станков застыли изумлённые рабочие.

Хозяин мастерской, не глядя на них, пробежал через цех к дальней стене и остановился возле ещё одной двери.

– Будь проклят день, когда я согласился на это! – донеслось до меня.

В руке у хозяина мастерской засветился амулет. Эту дверь, видимо, можно было открыть только с его помощью.

Не знаю, что меня толкнуло. То ли свечение показалось подозрительно ярким. То ли насторожило само наличие двери – куда она может вести отсюда, из вроде бы конечной точки?

Но как бы там ни было, я завопил во весь голос:

«Останови его!!! Делай что хочешь, но останови!»

Наибольшее удобство нашего сосуществования с Захребетником – оно же, впрочем, в определённые моменты и наибольшее неудобство – для того, чтобы понять друг друга, слова нам не требовались. Захребетник понял, чего я хочу, раньше, чем я это сказал.

Одним движением он оказался рядом с хозяином мастерской, повалил его на пол и накрыл руку, держащую амулет, двумя своими руками.

Полыхнуло так, что я ослеп и оглох. На какое‑то время, видимо, потерял сознание. Отчего вынырнул из небытия, не могу сказать. Но осознав себя, я понял, что Захребетник удерживает моими ладонями нечто, пытающееся вырваться.

От ладоней, к слову, остались только кости. Остальное сгорело. И кости тоже светились нестерпимо ярким светом – не рассыпаясь в прах, видимо, лишь потому, что не позволял Захребетник. Он выкрикивал глаголы, строя сложное плетение. Сеть заклятия окутывала то, что билось под его руками.

Боли я не чувствовал. Но то, что испытывал, было выше того, что может вынести человек. Сознание исчезло так же внезапно, как появилось.

Когда я очнулся в следующий раз и открыл глаза, увидел над собой низкий, скудно освещённый земляной потолок.

Я поднял руки. Всё в порядке, ни следа ожогов. Только кожа на удивление чистая и гладкая, как у младенца. И рукава сюртука обгорели до самых плеч, пуговицы – и те оплавились.

«Отрастил я тебе руки, не волнуйся, – проворчал Захребетник. – Сдался ты мне калечный… Встать можешь или придётся ещё нефрит пить?»

«Попробую».

Я, ухватившись за край станка, поднялся на ноги. Взгляд упал на холмик у дальней двери, над которым горело магическое свечение.

«Что это?»

«Это то, что осталось от хозяина мастерской, – проворчал Захребетник. – Не знаю, как ты догадался, но догадался верно. По замыслу того, кто его нанял, активация амулета должна была уничтожить тут всё. Самому этому ослу, должно быть, сказали, что за дверью – подземный ход, ведущий к спасению, или что‑то в этом роде. По факту рвануло бы так, что, хоть и под землёй, – грибочек вырос бы не меньше того, что в Люберцах. А Цаплиных, Коршей и спецоборудования здесь нет. Так что ты своей догадкой предотвратил серьёзную катастрофу».