– Переписывай всё набело. – Наконец он закончил и встал из‑за стола, освобождая мне место. – Бумагу составил хорошо, но формулировки надо делать более обтекаемые, чтобы не придирались лишний раз.

Когда я начисто оформил докладную, Корш просмотрел её второй раз и остался доволен.

– Фальшивка у тебя где лежит?

– В управлении.

– Очень хорошо. Езжай туда и, как они появятся, отдашь им вместе с этой бумагой.

– Кому, Иван Карлович? Я что‑то не понял.

– Чиновникам Горного ведомства, – Корш усмехнулся. – Они сегодня с визитом прибывают. Как всегда, плановым и, как обычно, внезапным. Поезжай в управление прямо сейчас и предупреди там, чтобы хоть внешне порядок навели. А то опять Мухину краснеть придётся за управление.

Официально работа присутствия начиналась с девяти утра. Но обычно тот же Саратовцев раньше десяти не появлялся, а Мефодий, хоть и приходил раньше, только заканчивал пить чай к этому времени. Но сегодня, хоть на часах и было всего лишь восемь с четвертью, в управлении царило напряжённое оживление. Кажется, Корш зря беспокоился, и здесь уже были в курсе грядущих неприятностей.

Матвеич в гардеробе начищал до блеска бронзовые крючки. Серафима Кузьминична с мрачным видом надраивала полы в главном холле. А в коридоре я увидел Розалию Сигизмундовну, бегущую рысцой с папками в руках. На меня она бросила затравленный взгляд, но даже слова не сказала.

А в нашем кабинете суетился Мефодий Ильич. Чиновник метался по кабинету, разрываясь между наведением порядка и раскладыванием бумаг на столе.

– Миша! – всплеснул он руками. – Как вовремя ты появился! Нужно срочно здесь всё как‑то…

– Что случилось, Мефодий Ильич?

– Как что⁈ Горное ведомство приезжает. Как же не вовремя‑то! Надо срочно всё лишнее убрать, а у меня документы в порядок не приведены. Поможешь?

За моей спиной хлопнула дверь, и в кабинет влетел Мухин. Начальник управления, редко появляющийся на службе раньше двенадцати, этим утром был в парадном мундире со всеми наградами. Но взгляд у него был бешеный, а правый глаз нервно дёргался.

– Быстрее! – рявкнул он. – Цветы с окна уберите! Это что? Тоже убрать! На столах порядок наведите как положено.

Мухин заметил меня, обвёл взглядом с ног до головы и обернулся к Мефодию.

– Объясните нашему самому молодому сотруднику, как себя вести во время визита Горного ведомства.

Развернувшись, он ринулся прочь из кабинета и хлопнул дверью. И тут же из коридора донёсся его крик:

– Розалия Сигизмундовна! Вы привели документацию в нужный вид? Если мне придётся опять оправдываться, что вы не можете найти нужную бумагу…

– Ох, грехи наши тяжкие, – вздохнул Мефодий, – как же не вовремя этот визит. Миша, помогите мне всё тут расставить по своим местам. А я пока со своими бумажками разберусь.

Пока я создавал в кабинете «приличествующий» вид, Мефодий шуршал документами и параллельно рассказывал, что стоит делать, а что нет во время посещения управления чиновниками Горного ведомства.

Во‑первых, ни в коем случае нельзя было на них пялиться. На них вообще не рекомендовалось смотреть, занимаясь только своими делами.

Во‑вторых, обращаться к ним тоже не стоило. Лучше делать свою обычную работу, но если они будут говорить, то слушать, изображая предельное внимание.

В‑третьих, если чиновник заговорит со мной, то нужно встать навытяжку и отвечать чётко и ясно. Не удивляясь вопросам и ничего лишнего не спрашивая.

Ну и всё в таком духе, словно мы были рядовыми в военной части, куда с инспекцией прибыл генерал или сам государь. Лишний раз не дышать, в уборную не ходить, стальным пером о чернильницу громко не звякать.

– Вроде всё хорошо, – Мефодий Ильич закончил с бумагами и оглядел кабинет, приведённый моими силами в божеский вид. – Пойду Сильвестру Аполлоновичу доложу, что у нас тут всё в порядке.

В дверях он чуть не столкнулся с Саратовцевым, растрёпанным и сердитым.

– Костя! В каком ты виде? Иди умойся и мундир почисти! Вот, – Мефодий сунул ему в руки одёжную щётку. – Быстрее только!

Саратовцев скривился, но спорить не стал и ушёл приводить себя в порядок. А я уселся за стол, положил в верхний ящик докладную, написанную у Корша, сверху мешочек с фальшивкой и стал ждать визита таинственных чиновников.

Пропустить появление представителей Горного ведомства оказалось невозможно. Я писал резолюцию «отказать» на очередной жалобе, когда все волоски на моём теле встали дыбом. А по коже словно побежали крохотные невидимые молнии.

– Ох, батюшки! – Мефодий Ильич схватился за сердце и полез в карман за пилюлями. – Ещё хуже, чем в прошлый раз!

Саратовцев кинулся к окну и тут же метнулся обратно на своё место.

– Двое, – обернулся он ко мне. – В прошлый раз один был, не к добру это.

Впрочем, все необычные ощущения уже пропали, и даже Мефодий спрятал обратно пузырёк с пилюлями и перестал бледнеть.

Бум. Бум. Бум.

Из коридора послышались тяжёлые шаги, будто там шествовала каменная статуя.

Бум. Бум. Бум.

Таинственные посетители прошли мимо нашей двери, вызвав у Мефодия и Саратовцева вздохи облегчения. И только мне было любопытно, что за странные чиновники к нам пожаловали.

«Залежи природного малахита пропитаны неимоверным количеством магии, – хмыкнул Захребетник, – и создают плотный магический фон в шахтах и вокруг месторождения. Только представь, что он может сотворить за долгие годы с людьми».

«Прости, но фантазии не хватает на такое. Может, расскажешь, чтобы я не мучился?»

«Они уже не совсем люди. Вернее, практически не люди. Странные существа со странными желаниями и возможностями. Лично я бы не стал с ними связываться без особой причины».

«Боишься?»

«Пф‑ф! Вот ещё. Просто возни много, а толку мало. Как свинью стричь – сплошной визг, а шерсти нет. Проще не трогать их, и всё».

Дверь в кабинет хлопнула, и влетел Мухин.

– Скуратов! – уставился он на меня. – Бегом в мой кабинет с отчётом по тому расследованию, что ты делал! Быстро, быстро!

Я выхватил из ящика листы с докладом и мешочек с фальшивкой и поспешил к кабинету начальника.

– Обращайся «ваше высокоблагородие» или «господин обер‑гиттенфервалтер», – наставлял меня Мухин, провожая до своего кабинета. – Не садись, стой навытяжку, вопросы не задавай, отвечай чётко и по делу. Всё понял?

– Так точно, Сильвестр Аполлонович.

– Ну, иди.

Он распахнул дверь, чуть ли не втолкнул меня внутрь и тут же закрыл за мной, оставшись снаружи.

Чиновник Горного ведомства оказался грузным мужчиной в зелёном, под цвет малахириума, мундире. Голос у него был низким, словно не человек говорил, а грохотали падающие камни, взгляд невыносимо тяжёлым, и весь он словно был выточен из гранита. Эдакая ожившая статуя, почему‑то гуляющая по государевым ведомствам и доводящая начальников до нервного тика.

Впрочем, мой доклад он прочитал внимательно и задал несколько вопросов по существу. Фальшивый малахириум он разглядывал с брезгливым выражением, а затем кивнул и сжал его в руке. Отчего тот рассыпался невесомой пылью.

– Хорошая работа, – кивнул он мне. – Можете идти.

– Благодарю, ваше высокоблагородие!

Щёлкнув каблуками, я развернулся и двинулся к двери. И тут в спину мне упёрся холодный и неимоверно тяжёлый взгляд чиновника. По коже побежали мурашки, а под ложечкой неприятно заныло.

– Стой!

Я обернулся. Чиновник Горного ведомства всё также сидел в кресле Мухина. Вот только глаза его теперь ничуть не напоминали человеческие. Вместо белков, радужки и зрачков в глазницах ворочались зелёные камни с чёрными прожилками. Чистый малахит, отполированный до блеска и бледно сияющий магическим светом. Смотреть в эти глаза было невозможно, но и отвести взгляд никак не получалось.