Захребетник перехватил управление телом и, прячась в тени лабиринта, зачем‑то принялся забираться в его дебри.

«Здорово, Адам, – поприветствовал он беломраморную статую. – Давно стоишь? Скучно, поди? Ничего, сейчас развеемся!»

С этими словами Захребетник снял Адама с пьедестала, взвалил на плечо и отнёс в кусты, где перед этим прятался я. Затем он метнулся в другой конец лабиринта, снял с пьедестала Еву и положил рядом с Адамом.

«Ну вот вы и вместе! – прокомментировал он. – Р – романтика! Жаль, ненадолго».

Адам и Ева стояли в разных местах лабиринта, к каждому из них вёл длинный запутанный ход. Согласно легенде, когда‑то статуи составляли единую композицию – держались за руки, – но по велению кого‑то из владельцев Царицыно были разъединены. С тех пор они пытаются добраться друг до друга. Лиза со смехом рассказывала, что временами им это якобы даже удаётся: цесаревич на полном серьёзе убеждал её, что Адама и Еву видели ночью на ступенях дворца держащимися за руки.

Во дворце между тем погасли последние огни. Гости разъехались, двери заперли, Царицыно погружалось в сон.

«Начали!» – скомандовал Захребетник.

Он схватил Адама и Еву, дотащил их до ближайшей пирамидки и уложил на неё – так, что беломраморные руки статуй соединились.

После этого Захребетник метнулся к кустам, из которых выскочил, и слился с листвой.

Ждать пришлось недолго – едва ли через минуту из дворца выскочили люди в одеждах Тайного приказа. Трое бежали от восточного крыльца, двое от западного.

– Нарушение периметра! – донеслось до меня.

Сквозь «регента» я видел, что статуи, лежащие на траве, светятся магией. Когда охранники подбежали к ним, свечение потухло.

– Эт‑то что ещё… – изумлённо глядя на Адама и Еву, проговорил один из охранников – по‑видимому, старший.

Он с надеждой посмотрел на подчинённых, но те в один голос заявили:

– Не могу знать, ваше благородие!

К охранникам между тем спешили на помощь другие. Пирамидка, на которой лежали статуи, искрила магией. Один из охранников, глядя на держащихся за руки Адаму и Еву, перекрестился.

– Неужто взаправду… – пробормотал он.

– Что? – Начальник резко повернулся к нему. – Что – взаправду?

– Дак, вот эти‑то, мужик с бабой! Болтают, что много лет назад их разлучили и с тех пор они каждую ночь друг другу навстречу рвутся.

– Дорвались, – ахнул другой охранник. – Ты гляди, и за руки держатся! Это что же будет‑то теперь?

После этих слов закрестились уже все. Начальник тоже поднял было руку, но быстро опомнился.

– Вздор! – объявил он. – Не бывает такого, чтобы каменные куклы бродили как живые.

Я мысленно фыркнул. Не бывает, ага! Это тебя просто от встречи с господами из Горного ведомства бог миловал.

– Убрать, – распорядился начальник.

Охранники сунулись к статуям. И тут же отлетели, отброшенные магическим ударом.

– Защиту отключить надобно, ваше благородие, – напомнил один из них, поднимаясь и потирая ушибленное плечо.

– Без тебя знаю, – огрызнулся начальник и полез за амулетом.

«Приготовься!» – скомандовал Захребетник.

«Да понял», – проворчал я.

Начальник коснулся амулета. Пирамидка перестала искрить. Да и вся остальная сеть, до сих пор светящаяся магией, погасла. В ту же секунду я, пробежав вдали от охранников незамеченным, пересёк защитный периметр и прижался к стене дворца.

Я мог бы не спешить – статуи были тяжёлыми, и кряхтели охранники, оттаскивая их в сторону, не меньше пяти минут. После этого начальник снова включил защитную сеть. Статуи было велено поставить на место. Адама и Еву подхватили и потащили в разные стороны.

Захребетник, гоготнув, зажёг в ночном небе светящийся магический контур в виде разбитого сердца. Охранники при виде него снова бросились креститься. Еву уронили. Судя по воплю, кому‑то на ногу.

– А вот нечего разбивать крепкие семейные пары, – мстительно прокомментировал Захребетник. – Мы за традиционные ценности!

Пробираясь во дворец, я надеялся, что там все уже спят, но не тут‑то было. По дороге к малой библиотеке мне навстречу попался лакей, несущий на подносе графин с водой, кряхтящий истопник с ведром и совком для золы, а также обнимающаяся за колонной парочка.

Увидев лакея, я запрыгнул на потолок. Получилось – лакей пробежал мимо, и не подумав задрать голову вверх. Пожилого истопника я не опасался – чернорабочему вроде него все баре на одно лицо. А вот пройти спокойно мимо парочки Захребетник не смог. Он стремглав подскочил к девушке, ущипнул её и был таков.

Пара была слишком увлечена друг другом, чтобы заметить промелькнувшую, как вихрь, смазанную фигуру. Девушка ахнула. Её кавалеру прилетела пощёчина. А Захребетник зашагал прочь, чрезвычайно довольный собой.

В малую библиотеку я вошёл за четверть часа до полуночи, но Лиза уже была там.

– Михаил Дмитриевич! – чуть слышно окликнули меня.

Я пошёл в темноту на голос. В глубине библиотеки книжные шкафы стояли под углом друг к другу. Между ними разместились два кресла и столик. В одном из кресел сидела, подобрав под себя ноги, Лиза. Над ней висел неяркий магический огонёк.

– Я сегодня весь вечер искала встречи с дядюшкой, – не здороваясь, серьёзно глядя на меня, заговорила Лиза. – Я собиралась ему сказать, что люблю самого прекрасного, самого благородного человека в мире и не желаю выходить замуж ни за кого другого.

– Я тоже люблю вас, Елизавета Фёдоровна, – выпалил я. – Всем сердцем! И всегда буду любить. Но…

– Да‑да, я знаю, – Лиза всё так же серьёзно кивнула. – Мне с самого детства внушали, что родившись в семье Пожарских, себе я не принадлежу. Мой долг – служить Отечеству, а это означает выполнять все распоряжения дядюшки. Но кто сказал, что дядюшка не может ошибаться? Я искренне его уважаю, однако при всём уважении – он такой же человек, как прочие! Так откуда же взялась уверенность, что моё замужество непременно принесёт Отечеству пользу?

– Не принесёт, – подтвердил я. – Более того: может навредить! Жениха вам подсовывает Евдокия Алексеевна – так же, как перед тем сватала Лопухина. Ваше личное счастье вдовствующую государыню не интересует. Она ведёт собственную игру.

Лиза горько рассмеялась.

– Когда я сказала бабушке, что не желаю быть несчастной в браке, она поморщилась – так, будто я брякнула несусветную глупость. И сказала, что умная женщина всегда сумеет устроить своё счастье таким образом, что супруг ничего и знать не будет… Это мерзко, Михаил Дмитриевич! – Лиза всплеснула руками. – Я не желаю так жить! И именно это собиралась сообщить дядюшке.

– Но не сообщили? – Я присел на подлокотник её кресла.

– Увы, нет. Он отказался меня принять, сказал, что слишком утомлён многолюдным вечером. Но я добьюсь своего! Я непременно…

– Подождите, – попросил я. – Насколько я понимаю, пока ещё ничего не решено. Для государя сегодняшнее появление на приёме так называемого жениха было такой же неожиданностью, как и для вас. Совершенно не факт, что Пётр Алексеевич даст согласие на помолвку.

Лиза вздохнула.

– О, вы не знаете бабушку! Она умеет уговаривать, берёт своё не мытьём, так катаньем. От идеи моей помолвки с Лопухиным дядюшка поначалу тоже был не в восторге, но бабушка сумела его убедить.

– Значит, я подберу более весомые аргументы, – твёрдо сказал я. – Я наглядно покажу государю, что богемский принц – не тот человек, с которым стоит связывать судьбу единственной дочери его покойной сестры. Я поверну ситуацию так, что Пётр Алексеевич увидит это собственными глазами.

– О, это было бы идеально! – обрадовалась Лиза. – Но как же вы это сделаете? Вы ведь здесь даже не живёте.

– Я найду способ, обещаю. Вы мне верите?

Вместо ответа Лиза прижалась ко мне.

– Ну, вот и славно, – гладя её по плечу, проговорил я. – И не нужно вам искать встречи с государем. Если он сам задаст вопрос, скажите спокойно и откровенно, что жених вам не нравится. Но на конфликт идти не надо. Я обещаю, что всё устрою сам.