– Я мечтаю о дне, когда мы с вами сможем остаться вдвоём, – вырвался у меня горячий шёпот. – Без этой вашей конвоирши за спиной.

– О, я была бы счастлива! – так же горячо и тихо откликнулась Елизавета. – Но пока такое не представляется возможным, будем радоваться хотя бы тому, что есть… Здравствуйте, Сергей Павлович. Вы тоже решили прогуляться?

К нам приблизился Серж, который давно уже шёл по дорожке навстречу. Он учтиво поклонился.

– Приветствую, Елизавета Фёдоровна. Денёк сегодня чудесный, в самый раз для прогулок. Но, честно говоря, я отправился искать Михаила. Он так стремительно исчез, я подумал, что ему может понадобиться помощь. Но, как вижу, мой друг нашёл даже больше, чем искал. Не одну принцессу, а двух. Потрясающе везучий человек!

Елизавета рассмеялась.

– Я помню, Серж, что вы мастер комплиментов. Идёмте же, господа! Мне не хотелось бы опоздать к началу гонок.

– С учётом того, что оба фаворита сегодняшнего заезда – рядом с вами, вряд ли гонки начнутся без нас, – усмехнулся Серж. – Но вы правы, задерживаться не стоит. Не хотелось бы заставлять участников и болельщиков ждать. Приветствую, Агнесса Леопольдовна! Вы сегодня прекрасно выглядите. Позволите предложить вам руку?

Агнесса Леопольдовна покраснела от удовольствия и чинно зашагала следом за нами под руку с Сержем.

– Я отчего‑то не думала, что Трубецкой – ваш друг, – сказала Елизавета.

– Не так уж вы и ошибались. Мы подружились всего неделю назад, на гонке. До того знакомы не были.

– Вот как? Вы подружились со своим соперником?

– А почему нет?

– Не знаю. Мне отчего‑то казалось, что здесь такое не принято. Я знакома с некоторыми участниками гонок и не сказала бы, что они дружны между собой.

Я пожал плечами.

– Понятия не имею, как тут принято. А Серж – отличный парень. Вы заметили, что он специально придерживает Агнессу Леопольдовну? Не позволяет ей нас догнать?

Елизавета оглянулась назад и порозовела.

– Неужели так заметно, что мы с вами… Что нам хотелось бы избавиться от её присутствия?

– Нет, ну что вы, – безбожно соврал я. – Просто Серж сам вырос в окружении гувернёров и воспитателей. Он хорошо понимает, как вам надоело постоянное внимание.

После этого разговор как‑то сам собой прекратился. Мы с Лизой просто молча шли рядом, её рука лежала на моей. Мы наслаждались этим и старались растянуть счастливые мгновения как можно дольше.

Но, к сожалению, ничто не вечно. На парковочной площадке мы расстались. На прощание Лиза шепнула мне, что будет очень‑очень за меня болеть, и присоединилась к болельщикам, усаживающимся в повозки.

Как я понял, по неписаным здешним правилам присутствующие на гонках соблюдали условное инкогнито. О том, что Лиза – великая княжна, было известно всем, но вслух никто не называл по титулу ни её, ни кого‑либо другого. Гонщики и болельщики обращались друг к другу по именам или прозвищам.

На то, что мы с Лизой подошли к парковочной площадке вместе, внимание, безусловно, обратили, но виду не подали. Только Зубов, увидев меня под руку с Лизой, восхищенно закатил глаза и сделал вид, что падает в обморок. Он – вероятнее всего, единственный из присутствующих – не знал, кто она такая.

– Спасибо, что обезвредил эту мегеру Агнессу, – сказал я Сержу перед тем, как сесть в машину.

– Не за что, дружище. Сочтёмся. – Серж подмигнул и хлопнул меня по плечу.

На старте повозки, везущие болельщиков, выстроились гуськом друг за другом на специальной боковой дорожке и поехали к финишу.

На трассу повозки не выпускали, чтобы не портить покрытие. Дай волю гонщикам – они бы на это покрытие даже пылинкам не позволяли садиться. Не думаю, что кто‑то из них уделял хотя бы сотую долю такого внимания паркету в собственных домах. Впрочем, судя по тому, что я слышал, паркет обходился дешевле.

– Гонщикам приготовить машины к осмотру! – скомандовал Казначей.

После того как мы открыли капоты, он важно нацепил на нос очки в роговой оправе. Послышались смешки.

– Зачем тебе очки, Казначей? За руль ты не садишься. Боишься промахнуться мимо горлышка, когда будешь открывать шампанское?

– Да нет же, господа! Это он прихорашивается. Не разглядел, что барышни уже уехали.

– Но‑но, друзья мои! Без шуток. – Казначей поднял палец. – Это не просто очки, а специальный прибор из арсенала Государевой Коллегии. Он позволяет увидеть малахириум, даже если его спрятали так же хитроумно, как это проделал на днях некий небезызвестный вам господин.

Казначей надавил пальцами на дужки очков. Стёкла стали мутными. Гонщики уважительно загудели.

Казначей повернулся ко мне.

– Разрешение на использование прибора у меня имеется. Всё оформлено официально.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся я.

Когда боярам что‑то до зарезу надо, они становятся на удивление законопослушными.

«Ишь ты, – хмыкнул Захребетник. – Я смотрю, не такие дураки тут собрались, выводы сделали. Теперь никто лишний малахириум под капот не засунет».

Казначей в сопровождении двух помощников приступил к ритуалу осмотра. Серж, стоящий рядом со мной, заговорил о предстоящей гонке. Я рассеянно отвечал, а сам смотрел на трассу. При свете дня увидел её впервые.

Строго определённого времени старта у гонок не было. Золотая молодёжь – не те люди, которые обеими руками ратуют за соблюдение дисциплины. Собрались – поехали. Трасса прекрасно освещалась в любое время суток.

Сегодня день был солнечным, погода чудесной, и гонщики не заставили себя долго ждать.

– Предвкушаешь? – проследив за моим взглядом, спросил Серж.

– Любуюсь. Шикарная трасса.

– О, да! Это наша гордость. Она лучше, чем европейские и даже американские. Я ездил и там и там, есть с чем сравнивать.

– По машинам! – подал команду Казначей.

Мы сели в машины.

Я в последний раз бросил взгляд на трассу. Красота! Асфальт, освещённый апрельским солнцем, кажется гладкой шёлковой лентой. По краям зеленеет молодая травка, сосны тянутся ввысь. Вдали, у поворота, вдоль полотна трассы стелется лёгкая, почти прозрачная дымка…

«Отдай‑ка управление, лирический герой, – проворчал Захребетник. – На тебя встречи с усладой сердца как‑то неправильно действуют. Растекаешься, словно тесто в квашне».

«А как, по‑твоему, такие встречи должны действовать?»

«Надо рваться совершать подвиги во имя любимой».

«Это Сержа обгонять, что ли?»

«Разумеется! Неужели ты на глазах у Елизаветы Фёдоровны придёшь вторым?»

«Не думаю, что Елизавета Фёдоровна расстроится, даже если я приду последним или вовсе никуда не поеду. Она здесь для того, чтобы увидеть не мою победу, а меня».

«Ой, всё!»

С этими словами Захребетник перехватил управление. Мои зрение и слух знакомо обострились. Захребетник выпрямился и замер, ожидая стартового выстрела.

В этот раз в заезде участвовало восемь машин. Меньше, чем в прошлый раз, тогда нас было одиннадцать.

Странно, на мой взгляд – вроде бы и погода сегодня лучше, и время суток более удачное. Но, с другой стороны, я здесь только второй раз. Наверняка есть причины, о которых пока не знаю.

Грохнул выстрел. Гонщики рванули с места.

В этот раз я, как фаворит прошлого заезда, стартовал из последнего ряда. В тройке со мной оказались Серж и полузнакомый парень на ярко‑синем автомобиле. Перед нами шли более слабые гонщики: ещё один ряд из трёх машин и две машины впереди всех.

Управлял автомобилем Захребетник. Это была его любимая игрушка, а моя основная задача заключалась в том, чтобы не мешать ему. И когда я вдруг истошно заорал: «Смотри! Никакой это не туман!», Захребетник от неожиданности чуть руль не выпустил.

«Ты рехнулся? Чего орёшь? Что ещё за туман?»

«На трассе! Вон там, перед поворотом! Ты же можешь увидеть реальность!»

Захребетник, судя по всему, увидел. Он затейливо выругался.