– Да уж, – фыркнул я. – И знаешь, что я думаю? Что если газетчики чего‑то не раскопали, то это оттого, что им попросту не позволяют копать. В буквальном смысле – не пускают куда не следует.

– А ведь и впрямь, – охнул Колобков. – Давайте искать! Если я прав и отсюда каким‑то образом можно попасть в подземный ход, мы обязаны этот ход найти.

Он вставил в глаз монокль – своего «регента» – и принялся снова осматривать каждую бочку. Ловчинский поочерёдно сдвигал и переворачивал бочки, заглядывая под них.

Я сначала взялся было помогать Ловчинскому. А потом, осенённый внезапной мыслью, устремился к дальней стене амбара, где выстроились самые крупные бочки. И скоро нашёл то, что искал: одна из них загораживала лаз. Лестница из металлических прутьев уходила под землю.

Колобкова и Ловчинского я подозвал жестами, чтобы не шуметь. Одного бандита мы спугнули, а остальные запросто могут быть у себя в логове.

– Я пойду первым, – прошептал Колобков. – Если дальше есть магическая защита, попробую бесшумно её убрать. Не получится – не страшно, даже если бандиты в берлоге. В этом случае мы всего лишь начнём операцию на минуту раньше. Миша идёт за мной, Володя – за Мишей. Банду постараться брать живьём! И Сутулого не упустить. К нему у нас очень много вопросов. Всё ясно?

Мы с Ловчинским синхронно кивнули.

– С Богом, – шепнул Колобков.

И принялся спускаться по лестнице.

Скоро Ловчинский и я стояли рядом с Колобковым. В подземелье было темно. Лишь вдали, в конце коридора, виднелся неяркий свет.

С помощью Захребетника мои глаза привыкли к темноте быстро. Я разглядел, что мы и впрямь находимся в каменоломнях: коридор был прорублен в толще известняка. Он оказался узким, вдвоём едва разойтись, и низким – потолка я мог свободно коснуться рукой.

Колобков предупреждающе поднял палец и прошептал:

– Мы прибыли по адресу. Коли свет горит, банда должна быть там. Но осторожно, господа! Впереди ловушка.

Колобков смотрел в монокль. Я надел «регента» и увидел, что коридор перед нами перегораживает едва заметное магическое свечение.

– Сеть, – сказал Колобков. – Володя?

– Угу, – кивнул Ловчинский.

Он, тоже вооруженный моноклем, вытянул руку вперёд, и губы его зашевелились.

По сети пробежало мерцание, от краёв к центру. В центре оно сконцентрировалось, стало ярче и начало закручиваться в вихрь. Поначалу небольшой, размером с кулак, вихрь постепенно рос, превращаясь в воронку. Сеть затягивалась в неё, словно паутина – до тех пор, пока не исчезла вовсе.

Ловчинский сжал кулак, будто сминая бумажный лист. Воронка рассыпалась искрами.

– Браво, Володя, – прошептал Колобков.

Ловчинский тяжело выдохнул и покачал головой. Опершись рукой о стену, с неудовольствием пробормотал:

– Еле управился. Ловушка мощная, сильный колдун ставил. Без хорошего «регента» мы бы такую и не увидели. Глядите в оба! Бандиты тут не в фантики играют. Если у них на входе такая защита, могу себе представить, что дальше будет.

Колобков поджал губы.

– По циркуляру следует вызвать подкрепление.

Ловчинский поморщился.

– Шутишь? Бандиты тебе будут сидеть и ждать, покуда прибудет подкрепление? Справимся, не впервой.

Спорить Колобков не стал. Он и в первый‑то раз возражал формально, взять банду ему хотелось не меньше, чем Ловчинскому и мне.

Мы осторожно ступили в коридор. Впереди, как договорились, шёл Колобков, за ним я, за мной Ловчинский.

Через два десятка шагов узкий, тесный коридор неожиданно вырос и расширился, образовав приличных размеров зал с высоким потолком. В зал выходили боковые коридоры, помимо того, из которого мы пришли, я насчитал ещё пять.

– Ого, – пробормотал Ловчинский.

– Отсюда, видимо, когда‑то начинали добычу камня, – пояснил Колобков. – Нащупывали богатое породой место и расходились в стороны. По такому принципу устраивались все каменоломни. Без какого‑либо плана, люди просто вырубали камень там, где это было легче всего сделать. Оттого и появлялись запутанные лабиринты, в которых по прошествии времени сами работники могли заплутать.

– Ну, мы‑то не заплутаем. – Ловчинский кивнул вперёд, на единственный коридор, из которого лился свет. – Слава богу, видим куда идти. Даже ярче стало.

– Значит, мы почти у цели, – согласился Колобков. – И новых ловушек я не вижу.

Он вертел головой, внимательно оглядывая зал.

– И я, – подтвердил Ловчинский. – Видать, весь пар в свисток ушёл. Поставили у входа мощную защиту, тем и закончилось.

Я других ловушек тоже не видел. Ни на потолке, ни на полу, ни на стенах – никаких следов магии. Но меня, в отличие от коллег, это почему‑то не успокаивало.

«Смотри в оба!» – попросил я Захребетника.

«Да смотрю, – огрызнулся он. – Все глаза проглядел. Чисто!»

– Идём, – шепнул Колобков.

Мы двинулись дальше.

Справедливости ради – заметить эту ловушку не сумел бы никто из нас. Сеть, подобная той, что преградила дорогу вначале, вылетела из тёмного бокового коридора уже после того, как мы прошли мимо.

– Ловушка! – заорал я.

Но было поздно. Сеть накрыла нас всех троих, мы едва успели выставить защиту.

И тут же раздался торжествующий крик:

– Попались, голубчики!

Из боковых коридоров полетели магические удары.

– Первый и второй коридор слева! – крикнул Колобков.

– Второй справа! – отозвался Ловчинский.

Наши ответные удары не заставили себя долго ждать. Но ситуация сложилась патовая, это было ясно каждому.

Положение осложнялось не только тем, что бить приходилось наугад, бандитов мы в темноте не видели. В отличие от них – на нас лился свет из единственного освещённого коридора, и мы все трое были как на ладони.

Да мало того: ловушка‑сеть, обрушившись сверху, свою работу на этом не прекратила. Она начала сжиматься, притягивая нас друг к другу. Всё, что выручало, – защитные купола, которые мы успели поставить. То есть пока ещё они выручали.

– Володя! – рявкнул Колобков.

– Я пытаюсь! – хрипло отозвался Ловчинский. – Никак! Крепкая, зараза, и плетение тут иное! Я такой дряни прежде не видел.

– Кончай пальбу, братцы, – донёсся из правого бокового коридора насмешливый голос. – Не тратьте силы!

Пальба из коридоров слева прекратилась, а мы с Колобковым одновременно ударили в темноту справа, ориентируясь на голос. В ответ раздался смех.

– Зря стараетесь, ищейки! Нет у вас методов против Сутулого! Вам дышать осталось – шиш да ни шиша. Сеть раздавит так, что все кости перемелет, хоронить будет нечего.

Голос был знакомый: он принадлежал предводителю шайки, которого я видел во время налёта.

Ловушка продолжала сжиматься. Ловчинский был прав: это оказалась очень сильная дрянь. Я почувствовал, как мои руки притянуло к телу, а боком придавило к спине Колобкова.

– Ну да ничего, не страшно, – продолжал глумиться голос из темноты. – Хоронить вас один чёрт никто не собирается. В здешние ходы попадёшь – назад дороги не найдёшь. Бросим вас в дальнем коридоре, и вся недолга. Может, у кого предсмертные желания есть?

В ответ мы с Колобковым, извернувшись, ударили снова. И снова безрезультатно – невидимый бандит расхохотался.

– Хотя ежели и есть, выполнять я их не стану, много чести. Подыхайте так!

«Чего ты ждёшь⁈ – взвыл я, обращаясь к Захребетнику. – Нас эта дрянь вот‑вот раздавит!»

«А если я влезу не приспособившись, она вас раздавит в единый миг, – огрызнулся Захребетник. – Пикнуть не успеете! Помолчи, дай сообразить. Как же тебя, заразу…»

– А то, может, помолиться желаете перед смертью? – продолжил голос главаря шайки из темноты. – Так начинайте, покуда дышать способны! Я и слова подскажу. Отче наш…

И в этот миг Захребетник издал победный вопль.

Если Ловчинский снимал ловушку аккуратно, так, чтобы не наделать шума, то Захребетник церемониться не стал. Сдавившая нас сеть вспыхнула ярким пламенем.