– Михаил Дмитриевич, к вам гости. – Она выразительно на меня посмотрела. – Дама.

– Дама? – я чуть не поперхнулся.

«О, дама! Так‑так, интересненько, – тут же вылез Захребетник. – Это ты на маскараде с кем‑то познакомился, пока я был занят? А почему мне не рассказал?»

Препираться с ним я не стал, а попросил Ирину Харитоновну:

– Проводите её в гостиную, я сейчас выйду.

Накинул сюртук, проверил перед зеркалом вид и пошёл встречать таинственную незнакомку.

«Тю! – Захребетник разочарованно фыркнул, когда мы увидели гостью. – Стоило ради этой грымзы наряжаться».

В гостиной действительно находилась дама, причём в не самом приятном значении этого слова. И меня она встретила таким недовольным взглядом, будто это не она ко мне приехала, а я заявился к ней. Причём пьяный и в компании с Зубовым. Но как говорил один мой знакомый: джентльмен должен оставаться джентльменом, даже когда в темноте стукнется мизинцем на ноге о тумбочку. Так что я постарался любезно улыбнуться и вежливо поклонился.

– Доброе утро, Агнесса Леопольдовна.

В ответ она так зыркнула, словно собиралась меня прибить. Но тоже взяла себя в руки: растянула губы в ответной улыбке и постаралась придать лицу приветливое выражение.

– Доброе утро, Михаил Дмитриевич.

Возникла неловкая пауза. Гостья то ли стеснялась перейти к делу, из‑за которого приехала ко мне, то ли не знала, как начать. Хотя, казалось бы, – она опытная придворная дама и собаку съела на таких ситуациях. Или она явилась ко мне по слишком щекотливому вопросу? Ладно, уважу пожилую даму и немного помогу ей. Мне, знаете ли, самому интересно, что её ко мне привело.

– Не желаете ли чаю?

– Благодарю, с удовольствием.

Мне показалось, что она облегчённо вздохнула.

– Сейчас распоряжусь, минуточку.

Ирина Харитоновна будто чувствовала, что так и будет. Уже через несколько минут мы сидели за столом за самоваром, и я наливал гостье чай. Мы перебрасывались ничего не значащими фразами о погоде, и был заметно, что Агнесса Леопольдовна всё никак не решится перейти к делу.

– Чем обязан вашему визиту? – я решил разорвать хождение по кругу и спросил напрямую.

На лицо Агнессы Леопольдовны легла тень. Она пожевала губами, словно подбирая слова, и отставила чашку.

– Признаюсь, Михаил Дмитриевич, я не хотела к вам приезжать. Сами понимаете, по какой причине.

«А может, мы не понимаем, – сварливо отозвался Захребетник. – Скажи, пусть озвучит свою причину».

Но я не стал лезть в бутылку и кивнул Агнессе Леопольдовне, чтобы она продолжала.

– Но Елизавета Фёдоровна настояла, чтобы я обратилась именно к вам. Поскольку, – она поморщилась, – Тайный приказ не проявил должную расторопность. А вы, по её мнению, обладаете необходимой решимостью.

– Агнесса Леопольдовна, переходите к сути. Что у вас случилось?

Она бросила на меня тяжёлый взгляд, недовольная, что я её тороплю. Но всё же выложила обстоятельства, из‑за которых явилась ко мне в воскресное утро.

Позавчера в Царицыно случилась небольшая неприятность. Исчезла Мария Васильевна, фрейлина из свиты Елизаветы. Совершенно неожиданно и без предупреждения. А охрана дворца утверждала, что фрейлина не покидала дворец.

Об этом тут же был оповещён Тайный приказ, сразу взявшийся за поиски. Дверь в комнату пропавшей взломали в присутствии Агнессы Леопольдовны. И обнаружили, что части вещей нет на месте, а на столе лежит записка, написанная рукой фрейлины. В которой утверждалось, что она уехала с неким господином N., с которым они собираются обвенчаться. И была просьба не искать их и не мешать её счастью.

– На этом Тайный приказ прекратил поиски! – возмущённо воскликнула Агнесса Леопольдовна. – Представляете⁈ Они сказали, что всё ясно, и не стали слушать никаких возражений.

– А они у вас есть, – кивнул я. – Почему вы решили, что в записке ложь?

Дама поджала губы.

– Она не могла сбежать ни с каким N. Я в этом абсолютно уверена.

– Агнесса Леопольдовна, если вы хотите, чтобы я помог найти фрейлину, мне нужны подробности. Даю слово, что всё это останется между нами.

Почти минуту она сверлила меня взглядом, взвешивая на внутренних весах, достоин ли я придворных тайн.

– Мария Васильевна уже не в том возрасте, чтобы поддаваться внезапно вспыхнувшим чувствам. Тем более что у неё был несчастливый опыт, и она до сих пор не простила случившееся ранее предательство. Только не просите меня называть имён.

– Сейчас имена неважны. Это единственная причина, почему она не могла сбежать? Ведь всякое бывает в жизни, быть может, этот N. действительно существует.

– Она не взяла свои любимые серьги, – мрачно добавила Агнесса Леопольдовна. – Какие‑то дорогие побрякушки взяла, а те, что подарил ей отец, оставила на полке. Уверяю, Мария Васильевна ни за что не рассталась бы с ними.

– Она ваша родственница, не так ли?

– Это не имеет значения, – дёрнулась дама. – Но да, она моя троюродная племянница, так что я знаю, о чём говорю. Так вы возьмётесь её найти?

– Есть одно маленькое препятствие. Тайный приказ не пустит меня в резиденцию государя проводить расследование.

Агнесса Леопольдовна покровительственно улыбнулась.

– Моего влияния, Михаил Дмитриевич, хватит, чтобы провести вас внутрь. Тем более что вы будете действовать по просьбе Елизаветы Фёдоровны.

– Тогда не будем терять время. Едем немедленно.

Я решительно отказался пользоваться каретой, на которой приехала придворная дама. На этом грохочущем чудовище мы бы добирались битый час, а на моём автомобиле домчались в три раза быстрее. Кстати, Агнесса Леопольдовна не выказала и тени страха, когда Захребетник втопил педаль в пол и понёсся на полной скорости. Только покачала головой и покосилась на меня с тенью одобрения.

В резиденцию нас впустили без единого возражения. И Агнесса Леопольдовна сразу же отвела меня в комнату пропавшей фрейлины. Не успел я вытащить из кармана «регента», как Захребетник сделал стойку.

«Не нужно. Я чувствую тёмный след».

Он перехватил управление и, будто охотничий пёс, пошёл по «запаху» колдовства. А за ним, отставая на два шага, следовала Агнесса Леопольдовна.

Коридор. Поворот направо. Налево. Третья дверь справа, оказавшаяся выходом на лестницу для прислуги. Спуск на первый этаж. Снова длинный коридор. И снова дверь и лестница, ведущая в подвал.

– Агнесса Леопольдовна, боюсь, вам не следует дальше идти со мной. Подземелье под дворцом не слишком подходящее место для вас.

Она окатила меня возмущённым взглядом, но решила не вступать в спор.

– Как получите результаты – немедленно найдите меня и сообщите всё, что узнаете, – заявила она, развернулась и величественно удалилась.

Захребетник хмыкнул ей вслед, пробурчал, что только подобной начальницы нам и не хватало, и шагнул на ступени, ведущие в подвал…

«Дурное у меня предчувствие, Миша. Опять это подземелье и опять пропавшая девушка».

«Думаешь…»

«Подозреваю, что мы с тобой появились слишком поздно».

На этот раз призрак государя нас не осчастливил своим присутствием. Но проводник нам и не требовался: Захребетник создал яркий магический огонёк над головой и уверенно шёл по следу, который даже в «регент» не было видно.

– Ох ты! – Он резко остановился на пороге очередной комнаты с низким сводчатым потолком. И длинно выругался на незнакомом языке.

«Чердынь‑калуга!» – вырвалось у меня непроизвольно.

Пол комнаты был расчерчен мелом в виде многолучевой звезды. Вокруг рисунка были изображены странные символы неизвестного мне алфавита. А в центре фигуры лежало тело женщины. Некрасивой, лет за тридцать, с чертами лица, отдалённо похожими на Агнессу Леопольдовну. Грудь бедной фрейлины была залита кровью, а рот распахнут в беззвучном крике.

– Дело дрянь.

Захребетник обошёл рисунок по кругу. Почесал нос и пошёл в обратную сторону, разглядывая символы на полу. И с каждым шагом я чувствовал, как он всё больше мрачнеет.