– Она самая. – Трубецкой вздохнул. – Очень, как бы так сказать, упорная женщина. Прошлый государь перед смертью долго болел, так что по факту она вместо него правила. А как Пётр Алексеевич на трон сел, так он маменьку и отправил вышивать и варенье варить. Говорят, скандал был страшный, едва до переворота не дошло. Хорошо, что гвардия за государя была, а так бы сидел на троне его младший брат и правила нами Изабелла Фредерика. – Трубецкой сделал вид, что случайно ошибся. – То есть Евдокия Алексеевна.

– Они после помирились?

– Угу, – Серж кивнул. – Впрочем, давай не будем об этом сейчас. Мы же веселиться едем, а не политикой заниматься.

– Потом расскажешь как‑нибудь?

– Если тебе интересно, – пожал он плечами, – всегда пожалуйста. Только учти, разговор будет долгий.

– Понял, – я улыбнулся. – Организую ужин – и поговорим.

– А там у тебя что? – Серж обратил внимание на мой свёрток и со значением подмигнул мне. – Подарок везёшь некой особе?

Ответить я не успел. Бумага зашуршала, сама собой развернулась, и оттуда выбрался синий попугай. Чучело? Да как бы не так! Птица моргнула и внимательно уставилась на Трубецкого.

– Кеша хор‑роший! – заявил попугай и обернулся ко мне. – Кеша едет на бал.

– Ух ты! – Серж всплеснул руками. – Ничего себе! Где ты такого нашёл?

– Где нашёл, там уже нет, – мрачно буркнул я, глядя на птицу.

Никаких сомнений, что это Захребетник залез в чучело и изображал живого попугая, у меня не было. Он это заранее спланировал, зараза!

– Единственный в своём роде экземпляр.

– Кр‑р‑аасавец!

Трубецкой восхищённо цокнул языком. А попугай вскарабкался по мне, уселся на плече и назидательно повторил:

– Кеша хор‑роший.

– Хороший, – покосился я на птицу. – И будет примерно себя вести на маскараде.

Попугай легонько клюнул меня и ехидно сказал прямо в ухо:

– Кар‑р‑рамба!

У меня появилась твёрдая уверенность – Захребетник не зря задумал покупку чучела и собирается развлекаться на маскараде на полную катушку. И что хуже всего, переселившись в попугая, Захребетник перестал слышать мои мысли. Теперь я не мог одёрнуть его и потребовать прекратить безобразия, если он расшалится. Ну не сволочь, а?

Между тем мы добрались до Царицына, и карета остановилась перед коваными воротами. Серж выбрался наружу, а следом и я с попугаем на плече.

– Кеша хор‑роший. Кеша любит веселиться! – обрадовался Захребетник.

– Молчи уже, – шикнул я на него.

Мы двинулись по широкой аллее вглубь парка. В конце её среди подстриженных кустов и старых лип пестрели разноцветные шатры, стояли лёгкие павильоны, а между ними фланировали толпы гостей.

Маскарад походил на шумный вавилонский базар. Здесь будто смешались народы всего мира, исторические личности и сказочные существа. Вот прошёл Дон Кихот под руку с миленькой ведьмой. Проковылял колдун с посохом. А там целая группа римских патрициев спорила о чём‑то с турками в чалмах. Я мельком видел трёх богатырей, Геркулеса и даму, переодетую гусаром. Приглашённые не отказывали себе в фантазии и нарядились так, что за весь вечер я не заметил ни одного повторяющегося костюма.

Играл оркестр, в котором музыканты маскировались под сатиров и дриад. Танцевали дамы и кавалеры, похожие на стаю огромных разноцветных бабочек. Шумели разговоры и смех, звенели шпагами какие‑то молодые дворянчики, устроившие шуточную дуэль пять на пять. Мы с Сержем влились в толпу придворных и двинулись на поиск развлечений.

Не скажу, что мне прям нравятся такие сборища. Слишком много народа, чересчур шумно и постоянное мельтешение перед глазами. Впрочем, если давать себе передышки, то вполне можно получить удовольствие.

Мы прогулялись к танцевальной площадке, где Серж провальсировал с какой‑то барышней в костюме Коломбины. Мне с моей ногой танцевать пока было рано, так что я развлекался, разглядывая наряды публики. Затем мы столкнулись с тремя барышнями, наряженными восточными красавицами, и слегка с ними пофлиртовали.

– Прэлэстно! – кричал попугай у меня на плече, вызывая смех девушек. – Я в восхищении! Мы в восхищении! Р‑р‑разрешите вас укр‑расть на наш кор‑рабль, кр‑р‑расавицы!

Ничего обязывающего, но я пару раз удачно пошутил, и мне начали намекать, что не против продолжить знакомство и потанцевать. Увы, я их разочаровал, сославшись на хромоту, и мы двинулись дальше.

– Я их узнал, – шепнул мне Серж. – это сёстры Зайцевы. Миленькие, интересные, но маменька у них любого зятя в гроб вгонит. А папенька глухим притворяется, чтобы нотации жены не слышать.

– Прэлэстно! – встрепенулся попугай. – Какая женщина!

Трубецкой покосился на птицу.

– Миша, а ты что, магией им управляешь?

– Не, – замотал я головой. – Я такого даже не умею.

Следующим пунктом нашей прогулки по маскараду стал шатёр, где стояли столы с закусками и бокалы с шампанским. Должен заметить, что кормили здесь по‑королевски, но отдавали предпочтение европейской кухне. Разнообразные деликатесы, французские паштеты, канапе со всякой всячиной, фрукты и тому подобное. Из русских блюд был только огромный запечённый целиком осётр, кусочки которого раздавали желающим лакеи.

Здесь мы зависли надолго. Во‑первых, поужинали. А во‑вторых, Серж узнал знакомых и зацепился с ними языком. Я в беседе участия не принимал, закусывая и наблюдая за публикой.

Оглядывая людей в шатре, я заметил человека в костюме Чумного доктора. Он стоял у стола с бутербродами и неспешно перекусывал. В тот момент, когда носатая маска в очередной раз поднялась, чтобы её хозяин смог откусить кусочек, я разглядел его лицо. Корш⁈ В самом деле?

– Прэлэстно, – среагировал попугай. – Хор‑рошая маска. Подходящая.

Меня Иван Карлович не заметил. Доел, вытер руки салфеткой и удалился из шатра.

В какой‑то момент мой взгляд зацепился за фигуру около соседнего стола. Высокий мужчина с крупным носом, длинными чёрными волосами и окладистой бородой. Одет он был в тёмный балахон, словно у злодея из детской книжки. Еду он осматривал таким взглядом, будто опасался отравиться. Но выбрав понравившееся блюдо, ел жадно, как крокодил.

– Пер‑рсонаж, – вынес вердикт попугай. – Костюмчик непр‑раздничный.

– Это не костюм, – поправил его возникший рядом Трубецкой, который закончил разговор. – Это его обычная одежда.

– Да? А что он при дворе делает?

– Это Ефрем Новых, личный астролог вдовствующей государыни. Говорят, что она ни одно решение не принимает без его совета.

Ты смотри, какая влиятельная личность! Вот так думаешь, что всё решает «зубастая акула», а на самом деле ей рулит «рыба‑прилипала». И если чего‑то хочешь, надо уговаривать не короля, а дать взятку чесальщику пяток. Надо будет запомнить этого господина на всякий случай.

Между тем Ефрем Новых заметил мой взгляд и нахмурился. Поставил тарелку с недоеденными канапе и широкими шагами направился ко мне.

– Шухер‑р‑р! – рявкнул попугай мне в ухо. – Уходим.

Но я не собирался сбегать. Я ещё от всяких астрологов не прятался!

Ефрем остановился напротив меня и сурово оглядел с ног до головы, будто просвечивая.

– Кто ты?

– Михаил Дмитриевич, к вашим услугам.

Астролог поморщился.

– По знаку зодиака ты кто?

В астрологии я не понимал ровным счётом ничего. Но когда‑то давно ей интересовались сёстры, и они вычислили мой знак.

– Овен, – не стал я скрывать.

Лоб пересекли глубокие морщины. Он жутко повращал глазами и загробным голосом стал вещать:

– Берегись, овен! Сегодня тебя ждут опасности и дурные вести. Марс в Четвёртом доме, что значит печаль, а ретроградный Меркурий начал путь…

– Вр‑р‑раньё!

Попугай поднялся на лапах и широко распахнул крылья. Астролог отпрянул, с испугом глядя на птицу.

– Вр‑раньё! Р‑ретрогр‑радный Мер‑ркурий вчер‑ра закончился!

Астролог от такого заявления закашлялся, сделал вид, что ему дурно, и попытался отойди, якобы для того, чтобы попить воды.