– Я знаю, что в тот вечер её провожал ты, – помолчав, буркнул Корш. – Можешь не хвастаться.

– О, да! Но ты не знаешь, что это я подговорил приятеля тебя толкнуть.

Корш снова несколько мгновений молчал, переваривая услышанное. Затем он положил руку на замок.

Ладонь окутали искры. Лицо Корша затвердело – видимо, вскрыть колдовскую защиту было нелегко. Затем замок, громыхнув, открылся.

Корш выдернул дужку из проушин. Подождал, пока Одоевский выйдет из клетки. И влепил ему оплеуху.

– Мне показалось недостойным это делать, пока ты сидишь взаперти, – сухо пояснил он. – За то время, что ты здесь находишься, к тебе кто‑нибудь приходил?

– Нет, – потирая щёку, буркнул Одоевский.

– Хорошо. Значит, твоего отсутствия не обнаружат. Идём.

Схемы подземелий дворца у Корша не было, зато внешние ходы и выходы он знал, кажется, наизусть. Мы шли по дворцовым коридорам, ухитряясь не попадаться на глаза даже прислуге.

Одоевский попытался было свернуть в сторону Тайного приказа, но Корш схватил его за плечо.

– Ты, как я вижу, всё ещё не в себе. Что ты собираешься делать?

– Арестовать негодяя, занявшего моё место! А у тебя другие планы?

– Планы те же. Но я намереваюсь сделать это так, чтобы не пострадал никто, кроме колдуна. Если ты в таком виде явишься на глаза своим людям, тебя в лучшем случае самого отправят под арест. И, если хочешь знать моё мнение, правильно сделают. На начальника Тайного приказа колдун похож гораздо больше тебя.

– А ты что предлагаешь? – мрачно спросил Одоевский.

– Очевидное решение. К твоему двойнику пойдём мы с Михаилом. Нужно придумать благовидный предлог и увести его куда‑то, где удобно будет обезвредить. В максимально безлюдное место, чтобы избежать риска. Полагаю, никому тут не надо напоминать, где мы находимся и как важно не допустить лишних жертв. Колдун не должен заподозрить, что он раскрыт.

– Можно сказать, что мы обнаружили место проведения ритуала, – предложил я. – То, где будет убита следующая жертва. Мы дадим понять, что пока об этом неизвестно никому. Что государю мы ничего не сообщали. Уверен, что в этом случае фальшивый Одоевский пойдёт с нами один, без сопровождения из Тайного приказа.

– В надежде убить нас обоих, – кивнул Корш. – Да, согласен.

– Как быстро здесь будут твои люди? – спросил Одоевский.

Корш поморщился.

– Не так быстро, как хотелось бы. Отдавать такие распоряжения по телефону я опасаюсь, у меня нет уверенности, что во дворце существуют линии, которые не прослушивает фальшивый Одоевский. Придётся отправлять посыльного. Будем надеяться, что нападать на жертву при свете дня колдун не рискнёт. А к ночи мои люди уж точно будут здесь.

– Но всё равно это риск! Ты понятия не имеешь, насколько силён колдун.

Корш покачал головой:

– Я знаю, что риск. Но других вариантов нет. Твои люди мне не подчиняются. Если попробую усилить засаду ими, мы можем завалить операцию… Нет уж. Обойдусь своими силами.

Одоевского Корш спрятал в своих комнатах – чтобы никому не попался на глаза. Меня он разместил в апартаментах какого‑то чиновника, из которых я мог наблюдать всех входящих и выходящих в Тайный приказ. Чиновника и его камердинера Корш бесцеремонно усыпил – «чтобы не болтали лишнего». Такой фокус в его исполнении мне уже доводилось наблюдать.

– За внешним входом в Тайный приказ буду присматривать я, со стороны улицы, – сказал Корш. – Если заметишь что‑то подозрительное, подай мне сигнал: открой вот это окно. Ясно?

– Так точно, Иван Карлович.

– Если что‑то подозрительное замечу я, перстень, который дал тебе государь, нагреется. В этом случае сразу беги ко мне.

– Понял, Иван Карлович.

– Хорошо.

Корш собрался уходить.

– Не думал, что вы выпустите настоящего Одоевского из клетки, – вырвалось у меня. – Я бы ему не доверял. Для чего‑то ведь колдун оставил его в живых!

Корш невесело усмехнулся.

– Я, Миша, как уже говорил, не доверяю никому. Но я вспомнил об одной важной детали: доппельгангер, то есть двойник, может носить сотворённую колдовством личину лишь до тех пор, пока жив оригинал. Оттого Одоевского и спрятали в подвале.

«Ты знал о доппельгангерах?» – спросил я Захребетника, когда Корш ушёл.

«Не просто знал. Мне их и встречать доводилось».

«А почему же ты не догадался, что это он?»

«Почему, почему… Потому что всего не упомнишь! – проворчал Захребетник. – Колдуны – народ затейливый, какой только дряни не придумают. А мне делать больше нечего, только голову забивать лишней информацией».

«Ой, да ладно! Так и скажи, что не знал».

Препираясь с Захребетником, я не спускал глаз с коридора. Но там было тихо. Сотрудники в чёрных одеждах время от времени мелькали, однако Одоевского среди них не было – сидел у себя в кабинете не вылезая.

Что ж, в его положении это самая верная стратегия. Чем меньше двойник общается с людьми, которые хорошо знают настоящего Одоевского, тем меньше вероятность вызвать подозрения.

Два часа спустя, когда за окном уже начинало темнеть, прибыло подкрепление: Колобков, Ловчинский и полиция во главе с Щегловым. Об этом мне сказал Корш.

– Я объяснил, как рассредоточиться в подвале, чтобы колдун их не заметил, – добавил он. – Люди опытные, магией светить не будут. Надеюсь, всё пройдёт штатно. Хотя, конечно, сейчас нам ой как пригодился бы отдел, состоящий из боевых магов.

– А вы ведь знали, что так будет, – вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал как утверждение. Корш вздохнул.

– Доподлинно не знал, конечно. Но догадывался. Ясно было, что враг подбирается к государю всё ближе и вот‑вот себя проявит. Сильное государство, каким стала Россия, когда Пётр Юрьевич Пожарский начал разработку малахириума, не даёт соседям покоя с самого начала. Ни ближним соседям, ни дальним. Для того чтобы подорвать нашу мощь, враг не пожалеет сил. Будет использовать любые возможности, чтобы раскачивать лодку. А в царской семье и без того… мягко говоря, не всё гладко. Хорошо, что в итоге мне удалось убедить государя в необходимости создания боевого отряда. Жаль, что не получилось сделать это раньше, но теперь сожалеть поздно. Будем исходить из текущих возможностей… Ты уверен, что сумеешь себя не выдать? Не показать фальшивому Одоевскому, что нам известна его суть?

– Сумею, – твёрдо сказал я.

И неожиданно для себя понял, что действительно сумею. За год присутствия в моей жизни Захребетника я и впрямь научился брать себя в руки. Мышцы моего лица привыкли сохранять нужное выражение, и какая бы буря ни кипела внутри, внешне я оставался спокойным. Специально этому не учился, но, видимо, наставничество Захребетника не прошло даром.

Корш внимательно посмотрел на меня и кивнул.

В дверь кабинета Одоевского Корш постучал резко и вошёл, не дожидаясь приглашения.

– Нашли, – коротко объявил он.

– Что?

Фальшивый Одоевский, сидящий за столом, едва не подпрыгнул. Сейчас, когда я познакомился с настоящим Одоевским, понял, что имели в виду Корш и Лиза, говоря об изменившемся поведении.

Настоящий Одоевский не суетился. Каким бы прожжённым интриганом и склочником он ни был, чувство собственного достоинства ему не изменяло. Фальшивый же Одоевский Корша явно побаивался и, вероятно, поэтому вёл себя как трусливая комнатная собачка при виде цепного кобеля: брехать начинал ещё издали.

– Что вы такое нашли, отчего позволяете себе врываться в мой кабинет?

– Место, где произойдёт следующее убийство. Прошу вас срочно организовать людей для подготовки засады.

Глаза Одоевского забегали. Он лихорадочно соображал.

– Людей? Да‑да, всенепременно организую. Но сначала прошу вас показать это место мне.