— Хорошо, дорогая, ответь мне для начала, у вас что-то было по молодости с моим Лёвой? Ну, сама понимаешь о чем это я.

На что покойница ответила все в той же безэмоциональной манере:

— Было такое, Бэла и не один раз. Мне должно быть перед тобой стыдно, к сожалению, ничего подобного я не испытываю. Ты уж прости.

— Вот же змеюка подколодная! — с жаром выпалила Кораблева. — Значит, ты от своего Миши на блядки бегала с моим… — но осекшись, с бабской язвинкой выдала: — А что бы тебе на Том Свете спокойно не жилось, скажу, что с Мишаней твоим мы тоже развлекались втайне от тебя, но лишь после того, как мой дорогой Лёвочка отдал Господу душу свою грешную. Гореть в Аду этому изменщику! С тобой в одном котле гореть! — После этих слов посетительница зашлась горькими слезами.

На что покойная тут же отреагировала всё тем же отстраненным голосом:

— Не расстраивайся, Бэла, когда помрешь, всё земное само собой отойдет как наносное. Таки зная твою практичную натуру, вряд ли ты пришла поинтересоваться о том, что тебе уже было известно. Ведь было, признайся?

— Ладно, прощаю вас обоих. Хоть вы и гады ползучие. — Неожиданно резко успокоилась Кораблева. — А по какой причине я обратилась к медиуму, тут такое дело. Ты помнишь Песах двадцатого года? Ты тогда еще рибу приготовила, которая всем очень понравилась. Так вот, ко мне на днях Даня с детьми приезжает из Штатов, хочу их порадовать твоей рибой, сука ты бесстыжая. Это ж надо, за моей спиной!

— Ты же знала, Бэла. Тем более с Мишкой мне отомстила. О чем кипишь?

— Подозревала, но твердой уверенности не было.

— Ладно, подруга, записывай рецепт. Берем сазана, карпа, но лучше всего форель…

Дальше бабский треп слушать я не стал, поскольку заниматься приготовлением изысканных еврейских яств, требующих терпения и предельной концентрации, не собираюсь. По мне так в Москве на каждом углу ресторан или кафешка, где я без лишней нервотрепки могу утолить голод и жажду. Что же касательно богоизбранного народа, нехай готовят свою рибу, цимес, да хотя бы манну небесную.

Озвученный покойницей рецепт Бэла Израилевна аккуратно записала в свой блокнот. Не встретив ожидаемой душевной теплоты со стороны покойной подруги, она посмотрела на меня и кивнула головой, чтобы я заканчивал сеанс. На что я добросовестно предупредил клиентку:

— Бэла Израилевна, в вашем распоряжении еще десять минут.

— Всё, Илем Жозэфович, заканчивайте. Не о чем нам больше с неё разговаривать. Что же касательно вашего гонорара, оплачу по полной, еще и сверху накину. Не ожидала, что все будет по-настоящему. Было дело, одна ведунья мне на картах таро гадала насчет неверности моего Лёвочки. Таки с её слов более верного мужчины на всем белом свете не сыскать. А оно эвон как обернулось. Мой покойный папенька Моисей Аронович Кременецкий, кстати, заслуженный академик и член корреспондент всяких иностранных академий, любил говаривать: «Как бы человек ни финтил, но Господь не фраер, правду-матку видит и рано или поздно непременно доведет до сведения всех заинтересованных лиц». Короче, прав был батя.

Легким ментальным посылом я развеял фантомный образ покойной подруги моей клиентки. Интересно, будет ли отныне она посещать могилки своего покойного супруга и его усопшей полюбовницы? Скорее всего, все-таки будет, поскольку, судя по своей духовной организации, Бэла Израилевна дама отходчивая. Поймет, простит и будет посещать кладбище в определенные иудаизмом дни. По-прежнему станет оставлять на могилках небольшой камень в знак уважения покойника, произносить полагающиеся поминальные молитвы и раздавать страждущим немалую милостыню.

Перед уходом посетительница искренне поблагодарила меня, в растроганных чувствах даже обняла и прижала к своему мощному бюсту. Помимо полагающейся суммы оплаты через платежный терминал, выдала десять пятитысячных банкнот налом. Сразу видно, женщина с пониманием и с разумением, что не все наши доходы стоит светить перед государством, точнее, перед ненасытным фискальным аппаратом.

После убытия Кораблевой я направился в шоурум к кофемашине. А тут и моя «правая рука» пожаловала. Секретарша хоть и отпрашивалась на полчаса, однако, задержалась на час без малого. Что, впрочем, вполне ожидаемо, поскольку для Ксении что полчаса, что час — примерно один и тот же промежуток времени. Да и ладно, главное, как сотрудник она исполнительная, не болтает непонятно с кем часами по телефону и, как это ни странно, кофе из автомата у нее получается значительно вкуснее. Последнее обстоятельство для меня абсолютная загадка. Что я, что она выполняем одинаковые манипуляции с кофемашиной, однако её напиток превосходит мой по вкусу и запаху на порядок. И это никакая не магия (я проверял), скорее, специфическая особенность профессионального офис-менеджера, отработавшего на этой ниве более десяти лет.

— Здрасьте, Илем Жозефович. Я на месте. — Поставила хозяина в известность симпатичная длинноногая блондинка с бюстом четвертого размера и огромными синими глазищами. Ума не палата, но исполнительна и документы у нее содержатся в полном порядке. Ах да, если кто-то подумал обо мне что-то нехорошее, у меня никаких с неё отношений вне рамок трудового договора. Плавали, знаем, несколько раз в мою бытность еще тем Илемом Этанарским некоторые из моих наложниц, а также официальных жен пытались присесть мне на шею и начать вертеть моей головой в нужную им сторону. Все подобные попытки мной пресекались самым жестоким образом. Пожелавшей власти умнице-разумнице я вверял в полное её подчинение отряд зомби и в этой компании отсылал куда подальше от Вардха-Нархал, на строительство дороги, например, или орошение засушливых земель, коих на Танторе предостаточно.

Выплеснув из кружки в раковину кофе собственного приготовления, радостным голосом обратился к секретарше:

— Вот и отлично, Ксюшенька! Сделай-ка мне кофейку по своей загадочной методе.

— Вы мне льстите, босс. Вот если бы заглянули ко мне в гости, я бы вас таким напитком побаловала из медной джезвы, да на раскаленном песочке. У-м-м! Пальчики оближете.

Разумеется, ни в какие гости я не напрашивался и не собираюсь, а легкий флирт с молодым симпатичным мужчиной, пусть и работодателем, мною вполне допускается, до определенных пределов, границ которых ни я, ни Ксения не пересекали и пересекать не собираемся.

— Ничуть, моя богиня кофемашины. Твои таланты в деле приготовления кофе неоспоримы. — А чтобы девушка не обиделась ненароком, что босс принижает её профессиональные качества, тут же добавил: — Ну и все прочие, также. И, вообще, ты к меня умница и красавица. Кстати, как у тебя дела с очередным твоим воздыхателем? — Наши отношения с Ксенией носили вполне доверительный характер, до такой степени, что девушка практически не скрывала от меня некоторые подробности своей интимной жизни.

— Очередной облом, Илем Жозефович. Мало что скряга, еще и женатиком оказался… — и слегка надув свои красивые губки, пожаловалась: — Вот почему некоторым носатым и кривоногим бабам-ёгам достаются принцы, а мне умнице-красавице лишь аферисты, жаждущие воспользоваться моей плотью и слинять?

— Это потому что ты добрая и доверчивая и смотришь на мир глазами шестилетней девочки. Взрослей, подруга, научись, в конце концов, быть стервозной и расчетливой. Без этого в наше время никак.

На что девушка с легкой грустинкой в голосе смущенно выдала:

— Пытаюсь, но как-то не получается.

На этом наш разговор был исчерпан. Я отправился на свое рабочее место, оставив девушку готовить мне кофе.

Через пару минут на моем рабочем столе стояла исходящая паром кружка эспрессо. Сам же я в ожидании очередного клиента читал свежие политические новости в «Телеге».

Посетитель не заставил себя долго ждать. Коренной Вадим Прохорович оказался пухлощеким блондином высокого роста слегка за двадцать. Судя по мешковатой фигуре, человек абсолютно чужд занятиям спортом. Был молодой человек чем-то крайне взволнован.

— Помогите, господин магистр оккультных наук, — определенно, Ксения внушила юноше, каким образом ко мне обращаться, очередной ей за это плюсик к репутации и толика от излишков с барского стола госпожи Кораблевой, — мне срочно нужно с дедом недавно умершим пообщаться!