У нас было преимущество ― разведка. А Чёрные орлы, хоть и знали уровни, как свои пять пальцев, судя по всему, координация в этом русле сильно страдала. Поэтому мы беспрепятственно прошли коридор, огромный подземный уровень и вышли прямо в тыл тем, кто потерял бдительность.

Овцебык жестом приказывает не стрелять. Он проверяет обстановку. Когда убеждается в том, что здесь кроме отряда, стоящего к нам спинами, никого нет, опускает руку и мы расстреливаем их из импульсников.

Тушки обречённых солдат Чёрного орла начинают дёргаться в конвульсиях, затем обрушиваются на пол. Мы подходим и делаем четыре выстрела в головы. По одному на каждого солдата.

Овцебык занимает позицию, сообщает по рации, что проход чист, остальные отряды могут подтягиваться. Садимся к стенке. Ждём. Вскоре прибегают наши, окапываются на месте.

― Тяжко идёт. ― говорит один из бойцов. ― Их очень много, и они хорошо знают местность. Это чудо, что вы вообще сюда прорвались. Соседнее здание штурмует уже четвёртая группа. Там реальная бойня.

― Что по общей ситуации? ― спрашивает Овцебык.

― У нас уже полтинник убитыми, и ещё сотня ранеными. У них потери больше, но и их самих больше. Дроны помогают, разведка помогает. Они так просто отсюда уходить не собираются. У Кайзера реальный зуб на Таля. Если мы не возьмём этот сектор, то дальше надеяться не на что. Они окопаются так, что муха не пролетит… Если бы здесь были мухи.

― Сколько позиций мы заняли, не знаешь?

― Немного. Дальше будет ещё сложнее. Мы можем тут увязнуть на сутки, а то и на недели.

― Можем использовать отравляющие газы?

― Вероятно, но ты это командованию скажи. Да и есть ли у нас такие средства поражения? Плюс, всё перепуталось. Я слышал, что одна из групп ушла далеко в тыл. Но их там порешали. Полный бардак.

― Ладно. Держимся. ― сказал Овцебык. ― И не в таких замесах бывали.

― И не в таких? Да что может быть жёстче?

На это Данай лишь улыбнулся. Сквозь маску было плохо видно, но я уверен на все сто процентов, что он улыбнулся.

Начался самый изматывающий период. Длился он практически сутки. Позиции, которые мы заняли, оказались крайне лакомым кусочком для Чёрных орлов, и они предприняли бесчисленное количество попыток их вернуть. Вероятно, надо сказать спасибо этим безумствам, ибо полегло тут знатное количество людей с противоположной стороны.

В нас летели пули, дроны, мины, гранаты, нас пытались прошить плазматиками. Иногда мы лежали на полу по три часа к ряду, потому что даже голову нельзя было высунуть.

Наши штурмовали позиции, но судя по сообщениям в комлинке всё безуспешно. Подоспели подкрепления, которые, однако, застыли на позициях. Всё это напоминало какой-то театр абсурда. Я пилот, который здесь проходит этап какой-то мнимой инициации перед… Гренданом Талем? Чтобы что? Чтобы доказать ему что-то? Да какого чёрта вообще я должен кому-то что-то доказывать?

Увы эти мысли перебивались другими. Я понимал, что без Грендана Таля и Марка Кимова мне в Бездне не выжить. А участие в боевом столкновении было обязательным условием. Но зачем? Какого чёрта?

Очень хотелось выжить, чтобы потом задать пару вопросам этим двум утыркам. Вы там оба охренели что ли?! Я, сука, один из лучших пилотов Федерации, собираю дерьмо лицом, лёжа на полу, чтобы меня не уничтожило плазматиками!

Всё это страшно бесило, но я понимал, что ситуация не изменится в ближайшее время. Если я не прекращу об этом всём думать, меня точно прибьют, потому что концентрация упадёт, я расслаблюсь, а на войне расслабляться нельзя.

Под конец вторых суток наступил штиль. Вокруг тишина, никто не стреляет, всё спокойно. Один из бойцов даже поднялся, чтобы осмотреться, но ему моментально прилетел плазматик в голову.

Овцебык пытался его остановить, но тот не послушал.

― Снайперы!

― И что теперь делать?! ― спросил я не без страха.

― Продолжать лежать. Если тебя ещё не подстрелили, значит ты в мёртвой зоне снайпера.

Со стороны входа в здание иногда прилетали мины, потом гранаты, и в конце концов Чёрные орлы пустили отравляющий газ. Правда, видимо, запасов не хватило, поэтому до нас он не дошёл.

Отстреливать вход с этих позиций было удобно, а вот сам входной проход имел изогнутую структуру, поэтому просто так сюда было не пройти, и закидать нас говном тоже не получится.

Действительно хорошая позиция. Я уверен, что если бы мы находились в менее тактически выгодных местах, нас уже давным-давно бы всех порешали. Овцебык приспустил балаклаву и закурил. Я следил за входом. Показалась голова очередного отчаянного бойца Чёрных орлов. Стреляю очередью, импульсные снаряды превращают его в месиво.

Хорошая броня может выдержать пару выстрелов импульсника, но у Чёрных орлов плохая броня. Потому что у них мало денег. Зато много прыти и их больше.

Позитивных новостей не было. Мы увязли в этом дерьме, будто наступили резиновым сапогом в болото. И как это всё разгребать ― непонятно.

Морально я уже подготовился к тому, что мы можем не вывезти. А вот Овцебык был непоколебим. Повторял постоянно, что он и из большего дерьма выбирался. В один момент я даже подумал, что он сошёл с ума. Но нет. Ночью между вторыми и третьими сутками, насколько вообще может быть ночь на Гардиконе в подземелье, он снова заговорил о Кобре.

― Ты знаешь, Антей, я думаю попробовать с ней прокатиться на челноке по поверхности Гардикона. Там синее светило, красиво и залипательно.

― О, ты опять о своём… ― буркнул я. ― Мне бы вот пожрать бы… Эх.

― Не без этого, но у нас есть вода. Это самое главное. А без жратвы можно и перетерпеть немного. Тем более, я всё равно заплыл за последние месяцы. Чутка скину, как раз.

― Охренеть, как ты остаёшься таким спокойным? ― спрашивает один из бойцов подрагивающим голосом.

― А если я буду переживать, мои шансы на выживание уменьшаются. Вам тоже рекомендую. Паника ― враг выживания.

У меня уже все мышцы онемели постоянно лежать на одном месте, лишь иногда переворачиваясь.

― Там что-нибудь слышно про наше наступление? Как будто всё заглохло. ― спрашиваю у бойца связиста, у которого есть контакт с командованием.

― Ты недалёк от истины. ― отвечает он. ― Мы захлебнулись в наступлении.

― И что делать? ― спрашиваю.

― Ждать. ― спокойно ответил Овцебык. ― Не тратить силы понапрасну. Не разговаривать лишний раз. Только если кукуха начинает ехать. Размеренно дышать. Не тратить силы на учащённое дыхание. Думать.

― Да, с тобой-то всё понятно, я спрашиваю, что командование планирует делать?

― Они нас не уведомляют. ― ответил боец. ― Но вообще ждём подкрепления. И каких-то новых тактических ходов. Если нас, конечно, не перебьют раньше времени.

― Понятно.

Чтобы не свихнуться, я начал представлять, как встречусь с Гердой после окончания всего этого ужаса. Почему-то именно мысль о Белке спасала. Я снова представлял её обнажённое тело, упругую задницу, приятные формы, ярко-выраженные ключицы и томное выражение лица с приоткрытым ртом.

Но надолго этих образов не хватило. Ещё один прилёт, меня окропило штукатуркой и отслаивающимися хлопьями бетона.

Внезапно в голову пришла мысль о том, как я буду мстить Лемешеву. Мда, моя кампания по его ликвидации сильно затянулась. Но если сравнить, что я имел на старте и что имею сейчас, получается солидный рост.

Будучи на Тайрисе, я и представить не мог, что когда-нибудь стану командовать двумя круизерами класса К-1 и К-2. Все мои начинания вращались лишь вокруг полётов на гиперджетах. А теперь… Да мне попросту нельзя умирать! Впереди столько всего ждёт! Если я не выполню задуманное, я подведу не только себя, но и свою команду.

Интересно, Лемешев уже прилетел со своей флотилией? А когда сюда пожалует Федерация? Вдруг ход сражения поменяется ровно тогда, когда на Гардиконе высадятся войска Федерации?

Впрочем, для них, что Чёрные орлы, что Эпитафия ― практически одно и то же. Интересно, как Таль и Кимов планируют договариваться с Федерацией? Нет, наверняка у них есть какой-то план. А если нету? Если весь их горизонт планирования вращается вокруг бессмысленного штурма, который захлёбывается на третьи сутки?