Слушаю молча. Какой же он скользкий тип…

― Поэтому я спросил у тебя чисто из… Так сказать, академического интереса. Если ты понимаешь о чём я. Но вернёмся к Бездне. Жизнь тут была полное дерьмо.

Интересно, я смогу это выдержать или пристрелю его по дороге?

― Выживать приходилось чуть ли не с самого рождения. Да, да, а чего ты хмыкаешь? Я тебе взаправду говорю. Ты когда-нибудь сталкивался с ситуацией, что тебе нечего есть и ты вынужден идти работать в шахты?

Я чуть было не прыснул со смеху. Он даже не подозревает…

― То-то же. А я пахал, как проклятый. Ты небось сидел на родительских харчах… Без негатива, друг. Ноль осуждения. С удовольствием поменялся бы с тобой местами. Клянусь. Но жизнь распорядилась иначе. Я батрачил на опасных производствах, в шахтах… Многие даже и не знают, что в Бездне есть шахты.

Что бы он ни пытался мне донести, всё тщетно. Если поначалу я ещё повёлся на его россказни про Кобру, то теперь, когда он затирает про шахты и думает, что я жил в достатке, окончательно ясно.

Наверное, на кого-то подобные разговоры и действуют. Но точно не на меня.

― Поэтому я такой худой, Антей. Я нихрена не жрал! Ты-то вон какой бычара? Сколько весишь? Килограмм девяносто пять, не меньше! Огромный, накачанный, стройный, натянутый, как струна… У меня не было того выбора, что у тебя. Я находился в безысходном положении.

― Я пошёл служить, как только мне стукнуло восемнадцать.

― Вот! Вот! Возможности, которых здесь нет!

― Каких? Пойти служить? У тебя в Бездне три корпорации, иди служи любой. Тебя возьмут хоть полотёром, хоть коком, хоть рядовым в частную армию.

― Тю-ю, наивный ты, капитан Внезапного! Никто никого не берёт! Уж поверь мне. Они только своих пристраивают.

Это я наивный? Поверить в то, что Возрождение, Аквантикс и Синхрон, которые готовы друг друга сгноить, не будут нанимать волонтёров, рядовых, да и вообще кого угодно, чтобы выполнять грязную работу? Не смеши мои тапочки, Уголёк.

― Выдаёшь желаемое за действительное, Уголёк. ― говорю ему снисходительно. ― Уверен, что ты даже не пробовал.

― Да что ты вообще можешь знать обо мне, урод?! Откуда тебе знать, что я пробовал, а что нет?

У него явно биполярка. То братом величает, то уродом. И так его бросает то в жар, то в холод.

― Следи за языком, а то сейчас в говне искупаешься.

― Не серчай, Антей, вырвалось, бес попутал.

Мы продолжали идти вдоль тоннеля. Фонарик перестал подводить и светил ярко. Бесконечные повороты и никаких ответвлений. Никаких звуков. Ничего. Только вечная кирпичная кишка.

― Я даже впервые потрахался только в двадцать два… ― грустно произнёс Уголёк. Настолько грустно, что я даже поверил на секунду.

― Это должно меня растрогать?

Его терпение снова вышло из-под контроля.

― Знаешь, я тебе тут душу раскрываю! А тебе вообще плевать? Ты продолжаешь упорно игнорировать меня, хотя факт остаётся очевидным. Лишь я могу быть тем союзником, с которым тебя ждёт реальный успех. Да, возможно, я местами не такой пушистый, как твои сподручные, готовые петь тебе дифирамбы, хвалить тебя… Но я честный. Я говорю всё, как есть. Только за это ты мог бы перестать играть в молчанку и нормально со мной пообщаться! Потому что я тебе даю последний шанс! Видит бог, не хотел я доводить до такого. Но это реально твоя последняя возможность со мной наладить контакт, Керимов.

― Отлично. Так и сделаем. Наладим контакт. Сразу после того, как выберем в какую сторону идти.

Перед нами была развилка в две стороны. Идти налево или направо?

― Я выбираю направо. ― говорит Уголёк.

― Значит идём налево. ― толкаю его.

Дальнейший путь проходит в относительной тишине. Лишь иногда он снова пытается о чём-то поговорить, на натыкаясь на моё полное безразличие, понимает, что все его попытки тщетны.

Ещё одна развилка и снова налево. Эта канализационная дыра никогда не закончится. От вони у меня уже щиплет глаза. Уголёк тоже не в восторге.

В конце текущего тоннеля ещё одна лестница вниз, вся вымазанная в помоях и дерьме. Толкаю Уголька и слезаю сразу над ним, слежу за его движениями. Я постоянно настороже.

Внизу уже не кирпич, а тонкий металл, который прогибается под нашим весом. Идём и шумим, но выбора нет. Дальше хуже. Перед нами спуск. Долго стоим думаем. Возвращаться не вариант. А что в конце спуска?

― У тебя есть что-нибудь? ― спрашиваю у Уголька.

― Что например? Камень? Возьми шмат дерьма и кинь туда.

― Умник.

Роюсь в карманах. Комлинк мне может ещё пригодиться, его выбрасывать нельзя. А вот пистолет с транквилизаторами… Чёрт. Сложный выбор. Если я его брошу вниз, и там будет неглубоко, Уголёк может прыгнуть за ним и использовать против меня. Если начну прямо здесь и сейчас вытаскивать из него патроны, Уголёк тоже может воспользоваться ситуацией.

― Снимай ботинок.

― Что?! Идти по говнам голой ногой?! Даже не подумаю! А если там гвоздь? Или ещё чего? У меня тут же будет заражение! Я не хочу сдохнуть, как псина!

А меж тем именно такой смерти ты и заслуживаешь, подумал я. Ну и действительно с ботинком жёстко. Тем более, он может прилипнуть к стенке трубы и не долететь до низу. Нужно что-то тяжёлое.

Сука… Придётся кидать пистолет с транквилизаторами. Но нужно быть начеку. Если этот нырнёт, то сразу за ним. Не терять ни секунды.

Достаю волыну и кидаю в трубу. Слышится грохот, секунды три пушка падала, затем донёсся шлепок приземления. Там есть днище, и оно недалеко.

Уголёк резко толкает меня, от неожиданности, я едва удерживаю равновесие, но он уже катится вниз. Ныряю вперёд, фонарик где-то теряется, лечу по говнам, что-то попадает на лицо… Меня чуть не вывернуло.

Слышу, как он приземляется внизу, мне лететь ещё секунду. Приземляюсь в полной тьме. Фонарик непонятно где, оглядываюсь по сторонам. Произвожу на всякий случай выстрел и жалею об этом.

Вокруг мощнейшая акустика, эхо отразилось от всех стенок и приумножилось. Мы будто оказались внутри огромного колокола, где кто-то ударил резко язычком. Открываю рот, роняю ствол, зажимаю уши.

Где-то справа после выстрела я видел силуэт Уголька. Но вряд ли он сейчас боеспособен, скорее всего точно так же держится за уши, как и я. Внезапно прямо перед лицом мелькает вспышка. Транквилизаторный патрон пролетел в нескольких сантиметрах. На рефлексах дёргаю рукой, попадаю в солнечное сплетение Угольку, тот кривится от боли, судя по звукам.

На ощупь нахожу его голову и бью ладонью по уху, затем снова нащупываю этого мерзавца и отправляю на ощупь боковой в челюсть. Чуть-чуть смазываю. Плюс, кулак ещё соскальзывает из-за помоев, в которых мы вымазались. Но даже этого достаточно, чтобы обезвредить лысого.

Нахожу на ощупь пистолет, затем начинаю рыскать в поисках винтовки. Понимаю, что это может затянуться, я отойду слишком далеко от уголовника, а нам нужно двигаться дальше.

Чёрт! Он всё-таки кое-чего добился. Смог лишить меня основного оружия!

― Ха-ха… Антей, Антей… Ты хватаешься за каждую ниточку судьбы, как за последнюю… Ты просто мой кумир.

Слышу звук харчка.

― Заставил меня вымазаться в говне, ещё и отвесил свой коронный… Знаешь, к чёрту сделку. Больше не предлагаю. Отныне и до конца твоих дней, я нарекаю тебя своим врагом номер один. Да, да, ты не ослышался, Антей. Тебе не спрятаться… Я выживу назло тебе, назло Бенте, назло Чёрным Орлам. Сначала я найду тебя и прикончу, затем я прикончу Бенту, а затем Дамаска Дерье!

― Держи в курсе. ― нащупываю его рубашку, она вся в дерьме, хватаю и поднимаю. ― Очень интересно.

― Нет, ты не понимаешь, не так много людей, способных меня вывести из себя, но у те…

В этот момент я ему ещё раз отвесил в солнышко, и он начал кряхтеть и кашлять. Наконец-то заткнулся. Как я устал от его пустой болтовни.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что удача-таки благоволит. В конце одного из тоннелей видна едва уловимая белая точка. Долгожданный выход. А я уж было начал терять надежду…