— Прекрасно, — по губам оборотня скользнула улыбка, и он, аккуратно ухватившись за край подноса, потянул жену в комнату, — я как раз так проголодался…

И Зиярелла каким-то внутренним чутьём, которое раньше молчало, заподозрила, что есть он будет не еду.

Год спустя

Зиярелла проснулась, оттого что ребёнок изнутри сильно и довольно болезненно толкнулся. Сперва накатило раздражение от осознания, как же сложно будет уснуть вновь. Но уже мгновение спустя женщина осознала, что муж спит рядом, и с блаженным стоном зарылась лицом в волчью шерсть, немного пахнувшую собачатиной. Вахеш пошевелился, обнюхал её голову и утешающе лизнул.

Затяжелела Зиярелла на четвёртый месяц замужества. Даже не удивилась, что так быстро. Муж её до супружеского долга был жаден, она, как выяснилось, тоже. А так как спать супругам на равнине полагалось вместе, ночи стали совсем жаркими.

Беременность шла тяжело с самого начала. Впрочем, Зиярелла привыкла. Когда вынашивала дочерей, чуть ли не умирала от тошноты. Но тут помимо тошноты её с самого начала мучила ужасная слабость. Один раз она даже потеряла сознание, спускаясь с лестницы. Благо рядом шла госпожа Мармиаша. Она её и поймала, и донесла до постели. Ходить без сопровождения ей запретили.

Позвали лекаря, господина Шида̀я. Мужчину столь смущающе привлекательного, что Зиярелла ни в какую не хотела давать ему себя осмотреть. Перед мужем было неловко. Но свекровь смогла убедить её, что лекарь пола не имеет, и господин Шидай осмотрел её и задал довольно много вопросов про жизнь с прошлым мужем. Этим он ещё больше её встревожил, и Зиярелла не смогла удержаться от соблазна и подслушала разговор лекаря со свекровью.

— Последняя беременность плохо сказалась на теле. А точнее, её завершение. Потерять ребёнка на таком сроке, да ещё от насилия… — господин Шидай тяжело вздохнул. — Надо было выждать лет пять.

— Да кто ж знал, — госпожа Мармиаша была расстроена. — Не выносит? Опасно? Неужели придётся…

Сердце Зияреллы захолонуло от ужаса.

— Нет. Тяжело будет, но это может быть её последней возможностью родить ребёнка. Тут бы лучше показать её другому лекарю, я же больше по сердцам, чем по вынашиваю малышей. Может, и зря пугаю, ты ей пока не говори. А то нервная она у вас. Я сперва с Жейшем поговорю, у него по этой части большой опыт.

Мастер Жейш — директор школы магии — пришёл к ним два дня спустя. Улыбающийся мужчина сказал, что хотел проведать Зияреллу, посмотреть, как она, сумеречница, устроилась. А то он чувствует ответственность за всех сумеречниц, которые жили в школе, и за её судьбу тоже. Когда разговор плавно вывернул к положению Зияреллы и мастер Жейш как лекарь заинтересовался её состоянием, женщина не стала противиться и позволила себя осмотреть. Смущающих вопросов о прошлом мастер задавать не стал. Видимо, господин Шидай успел кое-что рассказать. И уединяться для разговора с госпожой Мармиашей тоже не стал. Успокаивающе улыбнулся и сказал:

— Ну что, придётся попить укрепляющие зелья. И полный покой, никакого напряжения. Ни нервного, ни физического. Будет, конечно, ужасно скучно, но надо. Этот малыш требует полного внимания своей мамы.

Зиярелла была готова. Если бы услышала такое в общине, то пришла бы в ужас, ибо кто бы тогда следил за хозяйством, детьми, ухаживал за мужем, отцом и помогал родителям супруга? Но тут…

— От физического мы её отстраним, — госпожа Мармиаша нахмурилась, — но нервное у неё изнутри идёт.

Зиярелла хотела бы запретить себе расстраиваться, но не получалось. Однако она старалась. Ей так хотелось родить ребёнка Вахеша, ведь он так обрадовался новости о её беременности.

— Мой первый внук, — госпожа Мармиаша, положив руку на живот Зияреллы, с улыбкой пыталась ощутить движение новой жизни. «Жизнь» на тот момент ещё была так мала, что почувствовать ничего не удавалось.

— Внук? — напряглась Зиярелла. — А если будет девочка?

— Это будет замечательно, — ответила свекровь, — но вряд ли. У Вотых в основном парни рождаются.

Из этого в общем безобидного заявления Зиярелла поняла, что семья ждёт рождения сына. И прежние тревоги накатили на неё с новой силой.

Нет, большую часть времени ей удавалось об этом не думать. Её мысли занимали дочери, муж, новая семья и собственное болезненное, даже больное состояние. Впервые она чувствовала себя не беременной, а именно больной. Тут ещё и у Вахеша началась сложная пора. Из-за розыскных работ он был вынужден уезжать очень рано или надолго. Порой не ночевал дома. Зиярелла всё понимала, но раздражение, вызванное усталостью, порой донимало её. Она плохо спала ночами. Даже в какой-то момент хотела перейти в другую спальню, чтобы не мешать спать мужу, но наткнулась на полнейшее непонимание со стороны свекрови.

— И что, что мешаешь? Кто виноват в твоём состоянии? Скажешь, не его вина? Он отец! Раз сам не вынашивает, пусть иначе принимает участие.

Поддержка свекрови на самом деле очень помогала. Зиярелла впервые в жизни ощутила поддержку со стороны более старших родственников. И благодаря госпоже Мармиаше поняла, что имеет право на эту поддержку. Потому что она часть семьи. Потому что она носит ребёнка. Потому что Вахеш — её муж, и не только она должна заботиться о супруге, но и он о ней.

Совершенно случайно выяснилось, что запах волчьей шерсти помогает Зиярелле от тошноты, а также помогает ей быстрее и крепче уснуть. Вахеш торопился до темноты успеть домой и прибежал в волчьем обличье. Волком перед женой он появлялся нечасто. Зверь был в полнейшем восторге от женщины, но вот она привыкала к нему медленнее. Играли свою роль впитанные с раннего детства представления общинников об оборотнях как о животных, которые совершенно не стесняются вести себя как звери во всех сторонах жизни.

Стереотипы оказались лишь глупыми стереотипами, в которых было больше тёмных фантазий сплетников, чем истины, а большой и дружелюбный волк Вахеша был просто потрясающим. И, конечно, он пришёл в полный восторг, когда жена начала обнимать его сама и больше не приходилось ненавязчиво прижимать её боком к стене, чтобы прикоснуться.

Но теперь в те ночи, когда Вахеша не было дома из-за работы, спать без успокаивающе пахнущего волка рядом стало ещё сложнее. На помощь даже решил прийти свёкор, но Зиярелле рядом с ним совсем поплохело и хохочущая госпожа Мармиаша потом долго мыла мужа и говорила ему, что нечего к чужим жёнам лезть, хотя сама и подбила его на эту идею.

Период тошноты прошёл, но легче не стало. Встать по утрам было очень тяжело, каждое усилие давалось с большим трудом. Но как пело от счастья сердце, когда ребёночек внутри начал шевелиться. Сперва едва ощутимо, потом сильнее и сильнее и куда болезненнее. Но это ничего, ничего. Страшнее было, когда ребёнок затихал, не двигался долгое время, и Зиярелла уже переживала, что он умер.

Но спать по ночам стало ещё тяжелее.

До родов оставался месяц, когда Вахеш перестал браться за расследования, чтобы не пропустить рождение ребёнка.

А Зияреллу всё сильнее и сильнее одолевала навязчивая мысль.

Что, если родится дочь?

И Вахеш, и остальные Вотые улыбались, когда она говорила об этом, заверяли, что дочь — это замечательно. Но вряд ли родится дочь.

Они ждали сына.

Зиярелла смотрела на всё семейство, водила пальцем по развесистому родовому древу и успокаивалась, видя подтверждение уверенности Вотых в рождении сына. Но проходило время, и она вновь начинала волноваться.

Вот и сейчас. Разбудило её не только болезненное шевеление, но и страшный сон, в котором она разрешилась от бремени, но принесла не сына, а дочь. Разочарование на лице мужа и заставило её проснуться в холодном поту.

Она плотнее зарылась носом в шерсть и провела рукой по слегка влажной на животе рубашке. Лето было жарким и душным. Но рядом с мужем она была готова мириться и с духотой.

Когда живот скрутило в очередной раз, Зиярелла окончательно вынырнула из сна и поняла, что что-то не так. И уже секунду спустя осознала, что постель под ней мокрая.