— Взгляни! — Ша-нора-хи впихнул девочки в руки сына, и тот поспешил бережно принять её. — Смотри, смотри! Она отмечена как дитя из пророчества! Дитя, которое разрушит Хоётор!

Ша-ван-х изумлённо уставился на лоб малышки, а затем и он, и Ша-нора-хи одновременно посмотрели на неподвижного Мхяна. Главный жрец сделал резкий шаг вперёд и, щёлкнув пальцами, сквозь зубы прошипел:

— Ты кто такой?

Мхян почувствовал, что оцепенение спало, и слегка откинул голову назад. А затем резко двинул лбом прямо в лицо жреца. Хруст, давленный крик боли, тонкий визг По-нари за спиной, между пальцами прижатой к лицу ладони заструилась кровь. Не успел ослеплённый болью жрец опомниться, как Мхян схватил его за грудки, дёрнулся и развернул к себе спиной. Выхватил из-под пол рубашки нож и ощутимо вдавил его остриё в горло захрипевшего жреца.

— А теперь, — он холодно посмотрел на опешившего Ша-ван-ха, — верни ребёнка. Или я перережу глотку нашему папеньке.

— Ты… что говоришь… — с трудом прохрипел Ша-нора-хи. — Ты… мальчишка…

— Ша-мян-х, — Ша-ван-х пришёл в себя и заговорил мягким, увещевательным тоном, — это наш отец. Что ты…

— Своего папашу я действительно не знал, — оборвал его Мхян. По губам парня скользнула мрачная улыбка. — Но никогда не сомневался, что он уже умер.

Глаза Ша-ван-ха сверкнули напряжённым пониманием. Дошло наконец, что Мхян ни разу не поверил их игре в родственные чувства.

— Отдай девочку своей жене, а она пусть сопровождает меня до выхода из города, — распорядился Мхян.

Ша-ван-х посмотрел на отца, и Мхян поспешил вдавить остриё в горло жреца, чтобы выступила кровь. Показывал серьёзность намерений.

— Ты… мразь… — Мхян сжал пальцы на шее «папаши», обрывая его желание высказаться о происходящем. Жрец засипел, силясь вдохнуть воздух. А когда Мхян почувствовал, что опять цепенеет, то сдавил пальцы так сильно, что жрец моментально перестал воздействовать на него магией, чтобы не дай Господа самому не оказаться в ловушке застывших пальцев.

— Ребёнка, — повторил Мхян.

Ша-ван-х посмотрел на перепуганную жену и медленно протянул ей малышку. По-нари замешкалась, но всё же взяла девочку, испуганно покосилась на Мхяна и, прижав малышку к груди, засеменила к двери. Мхян спиной вперёд последовал за ней, продолжая удерживался Ша-нора-хи.

И лихорадочно соображал, что же теперь делать. Бежать в Лес с ребёнком? Выхода нет, придётся бежать. А брат? Что с Лешием?

В открытую дверь пахнуло уличной жарой. Мхян обернулся посмотреть на По-нари, но увидел прямо перед своим лицом распахнутую ладонь. Перед глазами мелькнула оранжевая вспышка, и сознание накрыла темнота.

Ву-ци-с поймала потерявшего сознание жениха и напряжённо посмотрела на отшатнувшегося Ша-нора-хи.

— Что у вас здесь происходит? — требовательно спросила она.

— Он… — Ша-нора-хи скривился от ярости и шагнул вперёд, но Ша-ван-х вдруг перехватил его и улыбнулся Ву-ци-с.

— Ша-мян-х и отец сильно повздорили. Просто отец решил, что вам, молодой паре, будет сложно заниматься воспитанием чужого ребёнка. А мы с По-нари уже прикипели к ней и готовы взять себе. Брат очень болезненно воспринял это. Они с отцом не смогли понять друг друга.

Ву-ци-с посмотрела на поджавшего губы Ша-нора-хи, потом на перепуганную По-нари и вновь на Ша-ван-ха, который выглядел несколько виноватым.

— Дурная идея, — наконец сказала она.

— Я хотел как лучше! — оскорблённо выплюнул Ша-нора-ри. Тут его лицедейские навыки не подвели, гнев добавил ему необходимой искренности.

— Повезло, что Господина здесь нет, — Ву-ци-с присела и легко взвалила Мхяна на плечо. — Куда положить?

— Я провожу, — Ша-ван-х с готовностью придержал дверь.

Главный жрец проводил злым взглядом женщину и «сына» и потрогал нос. Надежды не оправдались, поганец не просто расшиб ему нос, он его сломал. Пульсирующая боль иглами уходила в глубь черепа, заставляя мужчину скрипеть зубами.

— Давай её сюда, — велел он невестке и кивнул на беспечную Миану, не подозревавшую, какая опасность её ждёт.

По-нари испуганно на него посмотрела.

— Ну! — подогнал её свёкор.

Женщина в нерешительности посмотрела сперва на малышку, потом на Ша-нора-хи. И протянула ему ребёнка. Тот грубо схватил недовольно вякнувшую Миану, за что тут же получил тряпичным чудищем по разбитому лицу, и торопливо зашагал прочь.

А По-нари прижала руки к гулко стучащему сердцу, чувствуя, как невыносимая тяжесть ложится на душу. Она понимала, что скорее всего произойдёт что-то очень плохое. Её свёкор не был хорошим оборотнем. Но что она может сделать? Сердце застучало ещё сильнее, По-нари нерешительно шагнула вслед за уходящим жрецом…

Но тут из дома донёсся плач её малышки, и По-нари, вздрогнув, вспомнила, что у неё есть свой ребёнок, который нуждается в ней. И, запихав страхи поглубже, бегом припустила к дому.

Никогда раньше Лешиему не доводилось бывать в Доме Духов. Для хоёторцев на юге они были священными, совершенно неприкосновенными местами. Туда не пускали даже местных, только жрец или шаман мог пройти внутрь. И уж точно в хоёторский храм не пустили бы чужака.

А тут сами приволокли, бросили в тёмный угол и оставили наедине с Господином, который замер лицом к стене и словно бы перестал их замечать.

Некоторое время они с Шираном просто лежали. Битва Высочества с Господином разболтала их до страшной слабости и трясучки. Мир всё ещё немного подрагивал.

— Я слышал, что в Нордасе на большие праздники строят огромные карусели, на которых катаются, как мы на Высочестве сегодня, — Ширан поморщился, сглотнул и прикрыл глаза, чтобы не видеть оставленную им пищу. — Радуются этому.

— Извращенцы, — не оценил чужое веселье Леший. — После такого ни поесть, ни попить. Какой праздник вообще?

Повисло молчание. Оба оборотня хотели обсудить то, что успели увидеть. Мхяна. Но присутствие Господина смыкало рты.

— Палец твой как?

— Побаливает, но уже несильно, — Леший посмотрел на мизинец. В полумраке особо видно не было, но палец определённо был немного темнее остальных. — Отваливаться вроде не спешит.

Камень в кольце налился цветом и стал почти чёрно-красным.

— Что-то никто нас допрашивать не спешит, — Ширан всё же открыл глаза и посмотрел на массивные ворота.

— Какой толк нас сейчас допрашивать? — лениво отозвался Леший. — Я и под пытками ничего толкового не скажу, ещё и сдохну раньше времени. Что они нам там принесли?

— Тебе есть хочется? — ужаснулся охранитель.

— Выпить бы точно хотел.

Воин на корточках подобрался к деревянному подносу и первым делом сунул нос в кувшин. Пахнуло чем-то ягодным и кисленьким, сжавшийся в комок желудок отозвался одобрительным урчанием, и Леший поспешил припасть к краю. Напиток оказался очень освежающим и бодрящим. Тошнить стало меньше, и Леший поспешил передать кувшин Ширану. Тот сперва скривился, но потом с жадностью выпил остатки кисленького компота. Аппетит после этого не то чтобы проснулся, но Леший уже с большим интересом осмотрел незнакомые кушанья.

— А это откуда? — он удивлённо уставился на кусок сухаря, подложенного под край тарелки. — Как из…

Он осёкся и сглотнул, почувствовав волнение.

Может, ему и показалось, но сухарь был очень похож на тот, который он оставил под кустом в качестве подношения.

Очнулся Мхян рывком. Чуть забрезжил свет перед взором, и он мигом распахнул глаза и тут же сел. Скользнул обезумевшим взглядом вокруг, немного удивился, увидев помимо безучастного Господина свою невесту.

— Где Миана? — резко спросил он по-салейски.

Но Ву-ци-с поняла его.

— По-нари нянчится с ней. Чего ты устроил? Ну сказал твой отец глупость. За ним, — она усмехнулась, — это водится. Твоя сестра осталась бы с нами, не отдал бы её никто.

Мхян уставился на неё с нечитаемым выражением лица. До него медленно, сквозь раздиравшие его бешенство и беспокойство, доходило, что Ву-ци-с, похоже, не знала, что именно произошло.