«Топорик» был тяжеленной секирой с широченным, хищно блестящим лезвием, украшенным оскаленными волчьими головами, сейчас покрытыми тёмной кровью. Хоёторцы им на пути действительно попадались нечасто, но пару раз бабушке пришлось снять оружие с плеча.

Идти до поверженной твари оставалось недолго. Вывороченный круг его основания, окружённый мощными змеями-лозами, уже закрывал небо перед ними на четверть и пугающе быстро становился всё больше и больше.

— Как на тот свет иду, — Ехи сплюнула.

За её грехи мирное посмертие не полагалось, так что увиденное вполне соответствовало тому, что её ждёт.

— Что ж, хоть привыкнуть успеем, — трескуче рассмеялась Лисана, которой скорое перерождение тоже не светило.

Хабдир съехал по лестнице головой вниз, когда каменная площадка под ногами разлетелась и ввысь рвануло что-то длинное и хищно извивающееся. В уши ввинтился визг Рыболова. На спину рухнул обломок стены, а следом за ним и кто-то из служивых. И то, и то придавило мёртвым грузом. Вокруг воцарилась суета и паника.

— Смолу тащи! Живее!

— Да не тратьте на неё стрелы! Огнём, огнём давай.

Виларий с трудом выбрался и, пошатываясь, отступил к стене. Четверо оборотней пронесли мимо горячий чан со смолой и опрокинули его прямо в пролом.

Далеко на лугу завопил Рыболов, лоза яростно метнулась из стороны в сторону, вырвался из стены, выломав из неё приличный кусок кладки, и вздыбила часть земли. Хоёторцы, стянувшиеся к пролому, раздались в стороны.

— Вот это тварина… — заворожённо протянул Хабдир, смотря как на фоне убывающего волчьего месяца яростно полощутся корни-лозы.

Похоже, до этого момента Рыболов ещё был относительно дружелюбен, потому что в следующий миг его рёв заставил дрогнуть небо, а из земли вверх вырвалось с полсотни корней. Там, где корни вышли пучком, земля поднималась целыми пластами. Поле боя изменилось до неузнаваемости.

— Вот взбесился-то, — хоть Лисана и старалась добавить некоторое пренебрежение в голос, было заметно, что старуха испугалась.

Всё же лозы «древа» теперь раскинулись над их головами подобно веерному пологу. Рухнет и точно на них. Ехи смотрела на разбушевавшегося хищника тяжело и мрачно жевала губами.

— Прибавь шагу, — велела она и первой пошла дальше по шевелящей земле.

Воздух вокруг был наполнен смрадом. Из нутра «древа» тянуло речным и рыбным запахом и гниением.

— Огонька бы, — Лисана, щурясь, пыталась рассмотреть, что там впереди.

Впереди качнулась тень. Лисана испуганно присела, но из тьмы в скупой лунный свет вышел кряжистый оборотень. Хоёторец. Увидев перед собой двух старух, воин недоумённо скривился и опустил меч.

— Ой, мила-а-ая, — испуганно-голосисто воскликнула бабка Лисана, — мы не в ту сторону повертали. К врагу пришли! Сынок, помилуй нас! Жизнь в нас и так едва теплится, не марай оружие старой кровью…

Хоёторец сплюнул и высоко занёс над головой меч.

Это его и сгубило. Ехи коротко и сильно взмахнула топором и всадила лезвие в грудину оборотня. Оно аккуратно прошло по линии соединения рёбер, и оборотень, выронив меч, схватился руками за вскрытую грудь. Ехи молча обошла его, и Лисана торопливо, почти как молоденькая, побежала за ней.

— Не обессудь, милый, — затараторила она, — старая жизнь не хуже молодой. Это ж надо, — удивлённо сказала она Ехи, — всё-таки поставили здесь сторожа. Ах, смельчак какой!

Ехи было плевать на чужую смелость, особенно на смелость врага. Воздух вокруг ощутимо потеплел и повлажнел. Сделав ещё десяток шагов, старуха остановилась и щелчком пальцев запалила блекло-серый светляк.

— Ой, ты ж… — вырвалось у неё.

— Неплохая корневая система, — насмешливо улыбнулась Лисана, довольная реакцией старой знакомой.

Сероватый свет тускло озарил пульсирующие, влажно-блестящие корни, уходившие в землю. Те из них, что росли по верхнему краю основания, торчали из земли подобно дождевым червам, вылезшим на поверхность после обильного ливня. Вокруг них, будто прикрывая и защищая, вились жёсткие лозы. А в самом центре зияла чернотой дыра, в которую не проникал свет.

— Давай-ка мы его сперва покормим, — решила Лисана, — потом уже, как ослабнет чуток, ты его выкорчёвывать начнёшь.

— Господин, надо отходить! — охранитель потянул Риша назад, но тот вырвал локоть и продолжил всматриваться вперёд потемневшим взглядом.

Хоёторцы напали сразу, как была повреждена стена заставы. Успех воодушевил их, и они ревущей волной накатили из деревни. Салейцы встретили их плотными рядами, завязалась ожесточённая схватка, но она почти сразу была прервана всплеском ярости Рыболова. Вывороченные им пласты земли разбили и разорвали линию обороны, и в разрывы мгновенно вклинились хоёторцы. Их встретили стрелами, но враг упорно клиньями входил в бреши.

— Нам некуда отходить.

Риш сам вытащил меч из ножен.

Враг отрезал их от заставы и упорно пытался теперь окружить крепость. Вокруг стояли вопли и звон оружия. Салейские разорванные части упорно оттесняли на восток и на запад, и войскам по западной стороне приходилось особенно туго. Основной напор приходился на них, хоёторцы теснили их, чтобы пробраться к стенам заставы и её захлопнувшимся воротам. Отрезанный от заставы восточный фланг пытался прорубиться на помощь своим и всё больше и больше смещался вслед за остальными силами на запад.

А хоёторцы текли и текли из Леса. Успех на поле боя придал им ярости, они врубались в ряды противника совершенно бесстрашно, не щадя ни себя и ни врага.

Салейцы тоже были воодушевлены. В их рядах стоял сам хайнес. Одно присутствие повелителя страны давало ощущение, что они благословлённое самим небом войско.

Рассвет встретил их яростно сражавшимися под самыми стенами заставы. Хоёторцы бросались вперёд как дикие звери, салейцы в ответ порой набрасывались в зверином обличье. Волки сновали среди сражающихся, рвали вражеские глотки, а ревущие медведи ударами могучих лап разбрасывали противника, который почему-то не думал в ответ перекидываться в другую ипостась. Всем крылатым воинам было велено перекинуться и вернуться на заставу. Земля размягчилась от крови и многочисленных следов, траву истоптали, некогда зелёный луг был изгажен. Луг же перед Лесом и вовсе почернел от огня и был изрыт корнями Рыболова и взрывными снарядами.

К утру силы всех иссякли. Но салейцы продолжали упорно биться. Дрались они не за победу, а за землю, и эта цель давала силы держаться дальше. Уставшие хоёторцы продолжали напирать, остановиться сейчас, значит, дать противнику возможность вернуть утраченное.

— Господин, катарий велит отходить! — заорал охранитель.

Риш уже весь был в грязи и крови. Принял удар вражеского меча на лезвие собственного, он резко шагнул вперёд, долбанул лбом в лицо взвывшего противника и, освободив оружие, полоснул того по горлу.

— Куда? — коротко спросил он, сшибаясь со следующим.

— Южнее! Всадникам нужен простор!

— Назад! — рявкнул Риш.

Команду по цепочке перехватили виларии. Салейцы под напором хоёторцев подались назад. Сам Риш всадил кулак под челюсть очередного противника, выхватил у него же кинжал и полоснул оборотня по горлу. И был оттенён назад охранителями.

В небе взревели драконы.

— В укрытие! — скомандовали на стенах заставы.

И ящеры полили огнём хоёторцев, пробравшимся под стены.

Воздух наполнился душным горелым смрадом, хоёторцы повалили прочь от стен, напирая на отступившего противника.

— Держать! — гремели приказы.

Рассветное небо продолжало сохранять утреннюю серость, дым заволакивал свет, с запада наползала плотный покров грозовых облаков.

Вдруг через оглушающий грохот боя прорвался хриплый, продирающий до нутра рёв-визг. Риш вскинулся, настороженно прислушиваясь, и даже не воспротивился, когда подчинённые оттеснили его назад.

— ХРИППУТЫ!!!

Завопили не салейцы. Полный ужаса вопль пришёл с хоёторской стороны и на хоёторском же языке. И враг, преисполнившись особо ожесточения и словно обретя второе дыхание, с рёвом пошёл вперёд.