Бои затихали на всей линии столкновения армий. Запал нападавших иссякал, воины устали, а у более организованного противника, салейской армии, уставшие бойцы заменялись теми, кто дожидался своей очереди в тылу. Хоёторцы отступали обратно в Лес. Шум сражений сменялся криками и стонами раненых, глухим, сдержанным плачем по погибшим товарищам, шутками и невесёлым смехом. Но, несмотря на потери и усталость, огонь боевого задора продолжал гореть.

— Видел, как она его, а? Каковы наши салейские бабы! — шептались у костров рядом с Арванским городищем.

— Ты по ней-то всех не ровняй, — воспротивились товарищи. — Такую ещё поищи, да если и найдёшь, какой-нибудь богатый да знатный уведёт. Падки богатеи на силу. Им или богатство и знатность подавай, или вот силу.

Далее вдоль линии на запад расползались слухи, что магичка Лирка из соглядатаев положила ту чудь, что на поле боя всех устрашала. Да-да, ту самую, что высотой до самого неба была!

— На вид мор сущий! — вдохновлённо описывал бородатый оборотень хоёторского Господина. — Орёт так, что ухи отнимаются! И как она с ним управилась?

— Говорят, оружие у неё какое-то особое было. Выглядит как женская шпилька, а разворачивается мечом по длине как та самая чудь. Вот она его той самой шпилькой ткнула и вышибла сердце из груди.

Донесения и слухи докатили до заставы. Первые были точнее, вторые красочнее и интереснее.

— Слышали, наша Лирка не только тварь ту, что наших в городище пожрала, положила, но гигантскую хтонь, которая по полю шастала⁈

— Ту самую⁈ Ну эту, тощую и с длинными патлами?

— Её-её, родимую! Говорят, так рассердилась наша Лирка, так расстроилась… ну, баба, что сказать?.. что покромсала её в фарш.

— Вот это хайнес себе невесту выбрал!

— Да считай уже женился!

Лирка же лежала у костра в ставке командования, раскинувшейся за стенами Арван-Ё по южной стороне. Риш хотел спрятать её в шатре, но женщина воспротивилась и теперь лежала, завёрнутая с головой в тяжёлый плащ, и пристально, неотрывно следила за хайнесом. Тот терялся под её взглядом, не понимая причину такого внимания, и старался далеко не уходить. Сидел рядом, гладил пташку по кудрявой голове и осторожно очерчивал кончиками пальцев шрам на лице.

Ходить она пока не могла. Упала с высоты на обломки стены и знатно ушибла левое бедро. Кости выдержали, оборотни-медведи были покрепче, чем иные оборотни, но отбитые мышцы работать не хотели. Впрочем, силы Ирреса расползались по телу и постепенно становилось лучше. Только сам дух и господин Наэш до сих пор молчали, из-за чего в груди поселились тоскливый страх и пустота.

— Это хорошо, что мы аж с двумя гадами управились, — катарий Ожит благодушно смотрел на бледную женщину, которая сейчас больше походила на ребёнка, завёрнутого от холода в одеяло. — Боевой дух в войске ого-го-го как поднялся! На воинов и присутствие самого хайнеса хорошо сказывается. Сразу понятно, что на благородное дело идут, страну защищают, а не просто как пушечное мясо… А то любят тут поболтать, что нас как кости хоёторцам бросают. Так что хорошо, что вы с нами, Сильнейший, но в бой-то больше не лезьте. Голова-то, конечно, может и лбом врагу нос расквасить, но уж лучше позвольте дело рукам и ногам делать. И Лир… невесту тоже лучше тут оставить. И так вон как помогла. Парни только про неё и говорят. Гордятся, мол, у нас и хайнес в бой не чурается идти, с нами из одного котла ест, и хайнеси такая боевая, за нас вон как постояла, ну и мы за неё постоим.

— Слышишь? — Риш насмешливо улыбнулся. — Уже хайнеси.

Лирка слабо кивнула, показывая, что слышит, и продолжила пристально за ним наблюдать. Следить, чтобы и он не исчез. Внутри ворочалась только Шани, и страх, что она потеряла Ирреса и господина Наэша, душил всё сильнее. И Лирка бездумно хваталась за Риша, как за того, кого она ещё не потеряла. И боялась потерять.

— Грань опять сдвинулась, — катарий удовлетворённо улыбнулся. — Студень этот нас теперь не трогает, так что пусть хоёторцы попробуют ещё раз нас из городища вышвырнуть. Не, теперь чудям всяким путь на нашу территорию закрыт! Он же только по Хоётору шастать может?

Риш кивнул.

— А может ли теперь? — усомнился катарий. — Живой ли?

— Это так просто не убить, — покачал головой хайнес.

— Грань может двигаться? — вдруг спросила Лирка. — Она живая?

Мужчины переглянулись. Ни один из них не мог точно объяснить, почему происходит смещение границы и уж точно они не знали, жива ли грань.

— Вряд ли она живая, — усомнился Риш. — Когда сражались с Арван-Ё в прошлый раз, даже не понимали, что она смещается. Обратили внимание, потому что хоёторцы радовались и кричали: «Грань сместила!». Конечно, мы заинтересовались и допросили пленных. Один шаман и сказал, что грань может сместиться, когда кровь сильно поливает землю. И если в этот момент на политой земле больше хоёторцев, то грань смещается в их пользу, а если салейцев, то в нашу пользу. Мы не знаем, почему так происходит, и вот до сегодняшнего дня не очень хорошо понимали, что это даёт хоёторцам и почему они так радуются. Раньше только подозревали, что это оттого, что их шаманы и жрецы на хоёторской земле сильнее, чем на нашей. А теперь же знаем, что Господам к нам хода нет. Иррес что-то говорил об этом?

Лирка отрицательно покачала головой. Иррес часто говорил, что Господа не могут покидать Хоётор, рассказывал про утерянные земли, на которые ход им тоже был закрыт. Как происходит смещение границы, как происходит сама потеря и приобретение земли, он не рассказывал. Да и знает ли? Как стало ясно недавно, безумный Ирресашау понимал далеко не всё и интересовался немногим.

— Смотрите! Опять! Опять появился!

Лагерь всполошился. Риш и катарий Ожит вскочили и напряжённо замерли. Взгляды их были устремлены левее Арванского городища. Там, на хоёторской территории стоял высоченный мужчина, почти такой же высокий, как дух, которого ранила Лирка. Только этот выглядел куда лучше. Он стоял спиной к ним и был хорошо одет. Белая сорочка, поверх неё чёрный жилет длиной до колена, штаны, даже обут был! Белые волосы опускались до пояса, и на концах их перехватывала серебристая лента. Но вот мужчина совершенно бесшумно обернулся, и по рядам прошёл испуганный ропот.

Лирка приподнялась, увидев чёрное лицо. Его искажала злость, глаза полностью заливал голубой свет, а в оскале виднелись острейший зубы. Она уже видела этого духа. Один раз. В воспоминаниях Истаридана. И там он плакал.

— Это мираж, — уверенно заявила она.

— Что? — не расслышал её Риш.

Тут дух запрокинул голову, распахнул рот и беззвучно завопил. Первые мгновение оторопевшие зрители не понимали, чего не хватает, потом недоумённо заозирались, и наконец кто-то закричал:

— Мираж!

Дух резко подался вперёд, оскаливаясь и выставляя вперёд скрюченные когтистые пальцы, полностью чёрные, будто он перчатки носил. Шагнув, видение медленно истаяло, и по лагерю прокатили облегчённые смешки и ругательства.

— Это был Иррес, — тихо произнесла Лирка.

Риш удивлённо взглянул на неё.

«Чего Иррес?» — раздался внутри недовольный голос духа.

И по телу Лирки обжигающим теплом заструилась его сила.

«Мы что, живы? Вот это нам повезло! Только чего так плохо-то?»

С уже вполне слышимым для окружающих стоном Иррес выбрался из Лирки и потянулся, болезненно хрустя суставами под настороженным взглядом катария Ожита.

— Вот это он меня приложил! — пожаловался дух. — Даже щит не помог. Нас с Наэшем чуть вообще из тела не вышибло. Ух! Где эта тварь теперь?

— Наверное, раны пошёл зализывать, — Риш с улыбкой наблюдал за помятым подселенцем. Лирка на глазах ожила и повеселела, и у него на сердце тоже полегчало.

— Мы его ранили⁈ — потрясённый Иррес широко распахнул глаза. — Как это было⁈ Живо расскажи мне, я хочу знать!

— О, это было потрясающее зрелище! — покладисто начал увлекательный рассказ Риш, присаживаясь и опуская руку на кудрявую Лиркину голову.