— Не гуди, — осадил его Хабдир.

Ликование, вызванное освобождением, исчезло, и вернулась боль. Голова просто разламывалась.

Они планировали выйти к Арванскому городищу и, воспользовавшись тем, что здесь обычно меньше всего дозорных, прорваться в Салею. Но едва не были смяты спешно отступающими хоёторцами. Их не усмотрели только каким-то чудом, не иначе суматоха и паника в рядах врага защитила от зоркого и внимательного взгляда. Завалились в кусты, но укрытие было откровенно неважным, того гляди найдут.

— Что-то они быстро назад отошли, — Палей напряжённо покусывал и без того истерзанные в кровь губы. — На них это не похоже… Ой, что-то случилось и случилось здесь. А мы тоже тут…

— И ты не гуди! — зыркнул на него виларий. — Как он?

Вехна, к которому Хабдир обратился, махнул рукой. Ясей в себя не пришёл, что в нынешних обстоятельствах было и к лучшему. Но серел и плохел на глазах. Вехна надёргал каких-то трав, пережевал и обмазал получившейся кашей язык оборотня.

— Тут лекарь нужен получше меня, — Вехна скривился. — Видать, нутро отбили. Ух!

Наверху полыхнуло так, что на миг осветило чуть ли не каждую травинку.

— Надо дальше на восток идти, — Сендар кивнул в сторону Арванского городища. Из кустов его видно не было, но Хабдир понял. — Там наши засели, кабы и нас вместе с хоёторцами не положили.

— Тихо!

Все тут же вжались в палую листву. Хабдир сам не понял, как смог сквозь царящий вокруг гвалт услышать тихий шелест ветвей, словно кто-то медленно идёт через кусты. Пытливо осмотревшись, виларий впился взглядом в потустороннюю голубизну, которой сияли кусты смертника, росшие плотным рядом в десяти саженях от них. Голубое сияние шевелилось, слегка подрагивало. Хабдир опустил глаза вниз и вздрогнул, увидев меж ветвей, как на землю опускается трёхпалая стопа. Медленно поднял взгляд и ощутил, как спину продирает озноб.

Среди голубоватого сияния вышагивал высоченный мужчина. Его голова почти касалась ветвей, а длинные белые волосы и одежды с шуршанием тянулись по земле. Хабдир сразу понял, что это какая-то местная жуть. Может, тот самый перевёртыш, о котором они столько слышали, но ни разу не видели. Мужчина замер, взгляд его был устремлён куда-то вперёд, за пределы Леса. Он смотрел совершенно спокойно, но рядом с ним похоже был кто-то ещё. Слышало хриплое, загнанное дыхание, и за телом мужчины порой что-то мелькало, подёргивалось.

— Нам нужно, нужно победить! — донёсся бессвязный, жутковатый шёпот. — Победитель всегда прав, а мы не можем быть виноваты. Мы…

— … виноваты, — существо разомкнуло губы.

— Нет! — яростно взвился голос кого-то другого, невидимого. — Это не наша вина, не наша! Хватит стоять, мы должны вмешаться, должны сделать…

— Нет, — губы вновь разомкнулись. — Хватит бегать. Ложь не станет правдой даже в устах победителя.

— Нет-нет-нет, — тот, невидимый, откровенно заныл. — Зачем ты смотришь туда? Не смотри, не смотри! Ирресашау там нет, его нет! Ты не можешь ему сказать, не можешь…

Мужчина развернулся, и обомлевший Хабдир понял, что никого рядом с ним не было. Левая половина лица существа была страшно искажена и словно принадлежала другому созданию. Всё это время неведомая хоёторская тварь говорила сама с собой.

Шагнув вперёд, существо испарилось. Только потревоженные ветки смертника закачались.

— Живо вперёд, — опомнился Хабдир. — Кажись, мы нарвались на местного Господина.

Лирка встревоженно всматривалась в чадящую линию Леса. После того, как хоёторцы отступили, хаварий отправил им вдогонку отряды огнедышащих драконов. Те полетали над Лесом около часа, а потом неожиданно зарядил сильнейший ливень. Причём только над хоёторской территорией, до заставников лишь запах влажной земли и долетел. Драконов пришлось разворачивать назад, и служивые всю ночь ждали, что враг опять ринется в атаку. Но тот затаился и носа не казал из-под защиты Леса.

— Испугались? — задумчиво протянул дядька Онт.

Он нашёл Лирку перед самым рассветом и теперь вместе с ней разглядывал сожжённый луг и чёрные остовы деревьев, которые всё также плотно обступала светящаяся зелень. Хоёторский Лес всегда горел плохо. Сколько они видели, как от того же костровика занималось пламя, но хоёторская растительность явно была не по зубам огню.

— Вряд ли, — усомнился Иррес.

Внизу за стенами заставы растянулись линии салейских войск. Можно было рассмотреть и их деревушку, сейчас печально безжизненную. Все жители, кроме бабки Лисаны, Лиркиной соседки, съехались на заставу. Старая вредная волчица как обычно отказалась покидать свой дом, заявив, что она при нужде и с врагом уговориться сможет.

— Ночью что-то случилось, — уверенно сказал Иррес. — Может, Господа передрались, вот наступление и смялось. Но отступать после такого позора они вряд ли станут. Гордость не позволит.

— На поле боя порой не до гордости. — заметил дядька Онт.

— Эти воюют по-своему, — недовольно фыркнул дух.

Лирка посмотрела наверх. Хаварий и хайнес стояли на площадке смотровой башни. Ночью ей показалось, что Сильнейший куда-то исчезал. Он вполне мог быть на заставе, но душа мялась в тревоге и Лирка сердцем чувствовала, что его действительно какое-то время не было в крепости.

— А если всё-таки испугались? — продолжал надеяться дядька Онт. — Всё же летающих дыхающих огнём драконов у них нет.

— В прошлую войну не боялись, — невесело хмыкнул стоящий неподалёку служивый. — Драконы полезны, пока войска не схлестнутся. А потом уже и своих пожечь могут. Да и у хоёторцев своих огненных тварей хватает. Те просто не летают.

— Зато в любую щель заползти могут, — поддержал его товарищ. — О, зашевелились.

Служивые на стенах оживились.

Из Леса действительно начали выезжать всадники. И выезжали куда более ровными рядами, чем ночью.

Дядька Онт приложился глазом к подзорной трубе и прицокнул.

— Серьёзные какие…

Лирка забрала у него трубу и посмотрела сама. Всадников было много. Большая часть южных народов Хоётора были кочевыми, да и оседлые на коне прекрасно держались. Ехали с обнажённым торсом, по своим обычаям выражая тем недоверие и презрение к врагу. Салейцев это всегда веселило. Вот и сейчас…

— Оберегут их татуировки от стрел, как же!

Но Лирка насмешничать не стала. О защите хоёторцы позаботились, прихватив щиты из краснолипника, который не всякая стрела прошибёт. Одно время она и сама с таким щитом в бой ходила, забрала как трофей. А потом стащил кто-то.

— Мать их!

— Наплодилось-то…

У Лирки рука дрогнула, когда из-под сени Леса начали волнами выкатываться сотни воинов. Многоголосый боевой клич всколыхнул утреннюю тишину, и всадники пустили лошадей вскачь.

— Готовься! — один за другим разнеслись зычные голоса над крепостными стенами.

Лучники и арбалетчики вскинули оружие.

Враг валом покатил к границе, улюлюкая и вопя. Из Леса будто высунулся язык, устремившийся вперёд, чтобы разом слизнуть Арванское городище, крепость и деревеньку между ними.

— Целься!

Первые ряды миновали половину луговой полосы. Уже не нужна была труба, чтобы рассмотреть искажённые яростью лица. С салейской стороны боевым крикам врага вторили драконьи рыки. Ящеры поднялись в воздух из-за спин воинов и устремились вперёд. Над Арванским городищем закружились крылатые крикливые тени. Столбы огня обрушились на хоёторцев, воздух наполнился криками боли и испуганным ржанием. Из Леса с натужным свистом вылетело длинное заострённое бревно и сшибло, но не пронзило одного из драконов. Тот закрутился в воздухе, едва смог выровнять, а его всадник забарахтался, повиснув на пристяжном ремне.

И в небо взмыли десятки гигантских деревянных стрел, выпущенных баллистами. Драконы заметались, уворачиваясь от снарядов. Кое-кто не смог увернуться, и их тела рухнули на землю в гущу врага.

— Пли! — наконец раздался приказ для лучников и арбалетчиков и в небо взмыла чёрная туча стрел.