— И у меня доверие к вам небольшое, — не стал скрывать Ёта. — Но трезвость ныне сохранили немногие, и дело нужно иметь с теми, кто готов действовать.

— Верно, — Ло-тиа-х качнула головой в знак согласия. — В душах многих поселилось сомнение, а действовать нужно быстро, решительно и желательно вместе, чтобы силы были больше. Госпожа, — Ёта внутренне напрягся, — говорит, что и среди Господ нет единства. Слабые боятся, сильные опасаются потерять то, что имеют. Второй Господин Арван-Ё держит большую обиду на всех нас. Плохо, если он вернётся. Но ещё хуже будет, если он станет Главным главных.

— Да, тогда он будет ближе к вам, — Ёта насмешливо прищурился. — А если займёт Арван-Ё, то гнев его прежде всего падёт на нас.

— Или он проявит милость в благодарность за то, что мы вернули Арван-Ё, — прищурилась в ответ Ло-тиа-х. — Возвращение утраченного города можно преподнести как мольбу о прощении.

— Мольбу? — Ёта не смог удержаться от презрительной гримасы.

— Когда противник столь силён, можно опуститься и на колени, — вкрадчиво протянула Ло-тиа-х. — Расххеридан, — тут у Ёты возникло стойкое ощущение, что говорит с ним не жрица, — мягкосердечен. Искреннее раскаяние может умилостивить его. Или оправдание, в которое хочется верить. Можно ведь признаться ему, что да, действительно кое-кто из Господ хотел, чтобы он проиграл, ушёл ненадолго в тень, чтобы забрать город себе. Что единство между нами в борьбе с салея-са было утрачено. Но не все желали ему зла. Мы просто оказались слабы и смогли склонить большинство на свою сторону. Но прошло время, и наши воззвания обрели силу, и мы смогли направить войска на освобождение Арван-Ё.

— Прекрасная легенда, — оценил Хо-ёта-х.

— Легенда? — жрица чуть удивлённо вскинула бровь. — Это правда, уважаемый Хо-ёта-х. И Второй Господин отчасти в это верит. Его убеждают. Но полностью убедить его смогут только действия. И здесь даже то, что у него появилась жрица, весьма занятная особа, пойдёт вам только на руку. Это ведь можно выставить не как случайность.

Нутро сковал холод. Лицо дрогнуло, но Ёта смог взять себя в руки и более никак не выдать своего замешательства. Откуда эта тварь прознала? Он ведь никому, кроме Господина, не говорил. Догадалась или… или Господин рассказал её Госпоже? Ведь такого не может быть? Ведь не может⁈

— Наша Госпожа и ваш Господин находятся в неплохих отношениях, — Ло-сан-х подтвердил его самые неприятные подозрения. — Не друзья, но и не враги. Нам стоит взять с них пример и объединить усилия по сплочению всех остальных.

С последнего собрания в их рядах наметился ещё больший раскол. Казалось бы, появление Главного должно было сплотить их. Хотя бы на фоне страха, который вызвала неожиданная расправа над теми, кто посмел говорить крамольные речи в сторону высшей власти Хоётора. Но страх разобщил их ещё больше. В страхе каждый сильнее задумался о собственных интереса. А некоторые и вовсе оказались без «головы» и теперь вынуждены срочно искать новых жрецов и шаманов на место убитых.

Но силы постепенно стягивались к границе. Простые воины не знали о сомнениях свой вождей. Они следовали за гонцами, которые вызвали их из родных поселений, и горели жаждой боя. И ничего не стоило распалить эту жажду ещё сильнее. Так сильно, чтобы сомневающиеся жрецы и шаманы не смогли остановить их и, дабы сохранить хотя бы видимость того, что власть в их руках, пошли бы у них на поводу. Порой не вождь ведёт народ, а народ вождя.

И Ёта был готов подбросить дров в это пламя. Но именно сейчас, когда он осознал, что сидящие напротив жрецы скаана-са знают его неприятную тайну, засомневался. Точнее, даже не засомневался. Появилось ощущение, что он в ловушке. И если сейчас согласится на союз, то покажется этим, что боится раскрытия правды. И в груди занималось пламя ярости, гордость болезненно ныла. Склонить голову и сделать вид, что для него не имеет значения их осведомлённость? Чтобы они потом за его спиной нахально улыбались?

— Каждому из нас есть что скрывать, — Ло-тиа-х будто прочитала его мысли. Опустила глаза, чтобы не распалять гнев уязвлённого мужчины своим спокойствием. — Мы упомянули об этой несущественной детали не для того, чтобы принудить вас, Хо-ёта-х. Многие ли поверят нашим словам, если мы захотим обличить вас? У нас врагов больше, чем у вас. Скорее уж доверятся вам. В особенности, если выяснится, что коварные салея-са обманули ваши глаза, убедив вас в том, что она мертва.

Воистину неприятна женская изворотливость. Успокоенным Хо-ёта-х себя не почувствовал, скорее ещё более раздосадованным из-за того, что эта женщина позволила ему сохранить лицо столь простыми словами, до которых он мог и сам додуматься.

— Да и женское хитроумие… — Ло-тиа-х с лукавой улыбкой посмотрела на него. — Здесь никого не придётся убеждать, что нет ничего более мерзкого и бесчестного, чем женское коварство, которому совсем чуждые мужские честь и достоинство. Она — дочь своего отца, воспитанная для одной цели. Глупы уже те, кто позволил потомку рода Арван жить. А глупость здесь мало кто хочет признавать.

— Я не нуждаюсь в утешении и успокоении, — холодно оборвал её Ёта. — Перейдём к делу. Нам действительно не хватает единства. Трусы слишком многого боятся и не хотят терять. А путь к победе усеян поражениями.

— Мудрые слова, — улыбнулась Ло-тиа-х. — Но страх сильнее мудрости. Вот если бы случилось что-то, что объединит нас всех…

Её слова многозначительно повисли под пологом шатра.

— Жрецов и Господ сложно объединить, — высказал сомнения Хо-ёта-х. — Но простой народ более склонен к единодушию. А вожди склонны прислушиваться к гласу подданных, если тот особенно громок.

— Мы мыслим одинаково, — заметил Ло-сан-х. — Наибольшее же единодушие народ проявляет в гневе против общего врага.

— А распалить гнев против салея-са не так уж сложно, — продолжил его мысль Хо-ёта-х.

— И даже есть достойная причина для гнева, — заметила жрица. — Есть слухи, что салея-са, встревоженные нашим собранием, хотят показать свою силу, чтобы мы устрашились и разошлись по домам.

— И, полагаю, они ни перед чем не остановятся, — Ёта впервые за весь разговор улыбнулся.

— Это же салея-са, — качнула головой Ло-тиа-х. — Народ будет в ярости.

— Но жрецы всё равно будут колебаться, верно? — Ёта вопросительно приподнял брови.

Разговор начинал ему нравиться. Они действительно мыслили одинаково. И схожесть в мышлении давала уверенность, что они в самом деле на одной стороне. По крайней мере, временно.

— Да, жрецы любят колебаться, — подтвердил Ло-сан-х. — Вы среди нас недавно, но уже хорошо понимаете те проблемы, которые нас разъединяют. Помимо поддержки воинов, нам нужны и те, кто сломит сомнения жрецов. Нам нужно объединиться, чтобы побороть их сопротивление изнутри. К вашим словам уже прислушиваются, Хо-ёта-х. Вы ещё не успели нажить себе врагов, и, несмотря на некоторые предубеждения, мы готовы внимать вам больше, чем остальным.

— Предубеждения? — Хо-ёта-х улыбнулся, но уже несколько холоднее, хотя и старался показать, что его это мало задело. — Потому, что я жрец слабого Господина?

— Вы? — Ло-тиа-х изумилась столь искренне, что Ёта малость растерялся и вновь напрягся.

Какая всё же странная женщина…

— Вы плохо знаете своего Господина, Хо-ёта-х. Впрочем, вы не так давно стали его жрецом и, возможно, плохо помните времена величия хуани-са.

— Эти времена прошли, — резко ответил Ёта, — но обязательно вернутся.

— Ваш отец ведь был когда-то жрецом, так? — жрица заинтересованно подалась вперёд, серьги в её ушах брякнули.

— Он был жрецом другого Господина, который после поражения нашего народа ушёл к победителю[1], — сквозь зубы процедил Ёта.

— Вот как? Тогда, возможно, вы думаете, что сила вашего народа ушла вместе с ними.

— Хуани-са всё ещё сильны, — мрачно ответил Ёта.

— И это верно, — не стала спорить женщина. — Ведь самый сильный Господин остался с вами, сбежали слабаки. Ведь Господин хуани-са один из сильнейших Господ Хоётора.